Акт I. Глава 3.

            Тяжесть труда характеризуется физической динамической нагрузкой, массой поднимаемого и перемещаемого груза, общим числом стереотипных рабочих движений, характером рабочей позы и частотой наклона корпуса, перемещения его в пространстве. Поскольку Рональд не обладает мастерством формулировать мысли в научном стиле, он лишь прикидывает, как бы описала его примитивную работу Гермиона. Сам же рыжий парень может отозваться более емко — пиздец. Конечно, он привык к каким-то физическим нагрузкам, оттого Алби, взглянув на его физическую форму, определил его таскать строительные материалы. Как-никак, живя в большой семье, где он и двое братьев-близнецов всегда были вспомогательными руками, им так же приходилось справляться с сооружением чего-то, подлатать Нору. Но никто не собирается учитывать, что в такие моменты Рон спокойно мог воспользоваться волшебной палочкой. Сейчас, будто лишенный способностей в магии, Уизли вынужден брать в руки рабочие инструменты и собственными усердиями залатывать дыры в соломенно-деревянных хижинах.       Галли, — главный, который раздает распоряжения строителям, — буквально не сводил с новичка глаз. Их первый разговор, который продлился не больше минуты, оказался весьма содержательным. «Не позволяй вводить себя в заблуждение. Настоящий лидер тут — я, а не двое чокнутых шанков, заруби себе на носу. Ну, еще можешь называть меня Капитан Галли, если хочешь», — выдал долговязый парень, чей нос был размером с маленький кулак и напоминал картофелину неправильной формы. Он улыбался. Зубы, под стать уродливому носу: двух-трех не хватало, а остальные нельзя было назвать белыми даже при большом желании. Зловонное дыхание Галли напомнило Рональду привкус конфеты Берти Боттс с рвотой. «Есть, Капитан Галли», — без особого энтузиазма ответил тогда Рон. Он чувствовал, что время на исходе: еще немного, и его вывернет наизнанку. Страшно захотелось ругнуться и двинуть Галли по физиономии.       Парень с уродливым носом лишь побагровел, когда в толпе раздались сдержанные смешки. Минутой позже его лоб прорезали несвойственные для молодого парня глубокие морщины, ноздри раздулись. Нрав у Галли крутой и вспыльчивый, он этого не отрицает. Он даже готов признать, что из-за собственной вспыльчивости сам иногда нарывается на неприятности. Причем, нарывается так, что потом еще долго из них выпутывается. Но сейчас, он искренне убежден, Рон еще получит по заслугам. В конце концов, он тоже не Святой Антоний… Он сдержится. Займет позицию наблюдателя, будет, как истинный зверь, выжидать свою добычу. Ведь у всякой игры есть правила, и правила следует соблюдать — или хотя бы не попадаться, когда их нарушаешь.       Второй перерыв, названный «большим», позволил Гарри, Гермионе и Рону наконец встретиться посреди луговины. Разговор у них выдался разгоряченный, в частности, благодаря Поттеру, который не мог сдержать свой пыл. Он все возмущался по поводу абсолютного бездействия глэйдеров, ведь три года провести в этом месте — настоящий кошмар. Он провел здесь меньше двух суток и уже готов рвать волосы на голове. Гермиона делилась своим опытом работы на плантациях, умолчав о неприятной беседе с Ньютом. Уж слишком разгоряченные головы друзей пугали ее возможностью разжечь очередной конфликт с глэйдером. Когда же Уизли принялся делиться впечатлениями от совместной работы с уродливым парнем, их прервали. Алби посчитал, что именно сейчас им следует провести экскурсию и ответить на несколько вопросов, дабы они перестали пугать народ. Их лица, переполненные чем-то… неземным пугали окружающих, а, значит, его обязанность — развеять страх.       Экскурсия начиналась с Ящика. Сейчас люк закрыт двумя металлическими створками, лежащими на уровне земли. Белая краска на них давным-давно потускнела, местами потрескалась и сохраняла темные разводы от грязи. Алби указал на створки. — Это Ящик. С ним вы уже знакомы. Раз в месяц, строго по расписанию, он привозит сюда новичков, вроде вас. На нем же раз в неделю доставляют какие-то вещи: одежду, продукты. Но многого нам не нужно, мы в Глэйде со своим прекрасно обходимся. Как работает ящик, откуда он приезжает, кто им управляет — мы не знаем. Ни один из прибывших не смог нам ничего рассказать. Однажды мы попробовали отправить одного из новичков назад, — просто не открывали створки, — но Ящик так и не сдвинулся с места.       Гарри желал спросить, что находится за створками, когда лифт уезжает, но успел передумать. Чрезмерная серьезность на лице темнокожего лидера отталкивала, не внушала надежды на то, что ответ будет получен. Да и, вдобавок, сейчас он испытывал смешанные чувства: любопытство, растерянность, удивление. Ко всему этому примешивался непреодолимый страх неизвестности.       Далее они проследовали вдоль поляны, где Алби указывал пальцами в разных направлениях. «Глэйд разделен на четыре участка: Плантация, Живодерня, Хомстед и Могильник», — командным, властным голосом ведал тот, даже не смотря в глаза новичкам, — «На Плантации мы выращиваем еду. Вода поступает через трубы, проложенные под землей. И откуда они здесь, мы тоже не знаем. Водопровод здесь был с самого начала и, знаете, если бы не он, мы бы давно сдохли — дождей здесь не бывает. Никогда». На Живодерне парни выращивают и забивают скот. Однако, судя по увлекательной картине ранним утром, Гермиона считает, что происходит забой где попало. Хомстед, — убогая халупа, которая активно разрасталась с появлением новичков, — становится пристанищем для тех, кто не желает ночевать под открытым небом. Алби указал пальцем в юго-западный угол Глэйда, скрытый за густыми зарослями леса. Возле хилых деревьев у самого края рощицы виднелись самодельные скамейки. Там, по его словам, находится Могильник. Кладбище находится гораздо глубже, а за ним нет ничего, кроме чащи. Главный несколько раз подчеркнул, что именно туда уходят все, когда хочется отдохнуть, подумать или «…просто пошляться от нехер делать».              Кладбище. Зачем кладбище нужно там, где живут одни подростки? Этот вопрос беспокоил Рональда куда больше, чем обилие непонятных ему слов. Любопытство же буквально распирало Поттера, и он чуть не перебил Алби. Вовремя опомнившись, он переключил свое внимание на Живодерню, мимо которой их вели под скучнейшие речи. Грейнджер подметила несколько коров возле большого корыта, медленно пережевывающих сено. В грязной луже неподалеку лежало несколько свиней, и, если бы они время от времени не шевелили хвостиком, она бы решила, что те мертвы. Кроме того, удалось разглядеть несколько овец в загоне, клетки с индюками и курицами. Небольшой хлев рядом — та самая скотобойня. «Если не боитесь вида крови», — Алби обращался исключительно к парням, намеренно игнорируя Гермиону, — «Можете опробовать себя в роли забойщиков».       Он продолжал. Говорил, говорил и говорил, все больше растворяя собственный голос средь шелеста листвы повсюду. Русоволосая девушка уже не желала вслушиваться в рассказы о том, как именно происходит забой свиней. Скажем так, у нее был наглядный опыт, поэтому теоретическая составляющая показалась ей лишней. Она лишь приковала взгляд карих глаз в сторону того Могильника, о котором ранее шла речь. Ближе к углу, где находилось кладбище, деревья росли куда плотнее, их листва выглядела более здоровой и полной жизни. Похоже, там постоянно царит полумрак, а, значит, есть шанс спастись от испепеляющего солнца в знойную жару. Но Грейнджер не давал покоя тот факт, что практически на одном участке видны существенные различия в почве и растениях, заселяющих ее. Такое бывает только лишь при заражении земли… Обычные кладбища и тела, захороненные там, не славятся листвой плохого качества.       Она едва не споткнулась о пятку Поттера, когда заметила, что слепо следовала за компанией. Настало время остановиться и вновь обратить свой взор на Алби, но Гермиона сперва оглянулась. С удивлением она обнаруживает, что они оказались у главных ворот, ведущих в темный лабиринт. По обе стороны виднелись громадные стены — гигантские блоки из серого камня, местами потрескавшиеся, пораженные мхом или практически скрытые плющом. Глядя на них, ей думалось, что ничего древнее этих стен видеть еще не приходилось. А оттого кровь в жилах стыла, внушая ужас. Сколько же лет этому лабиринту, Глэйду? Поттер задрал голову, пытаясь сообразить, насколько высоки стены, но испытал странные ощущения. Он словно смотрел не вверх, а вниз, в бездонную пропасть. — Там Лабиринт, — Алби стоял спиной к проходу, тщательно изучая выражения лиц новичков. В душе теплилась надежда на то, что этим троим не зря сохранили память. Возможно, они могут знать, как именно сбежать отсюда, — Входить туда запрещено всем, кроме бегунов. По ночам стены лабиринта меняются, из-за чего мы испытываем огромные трудности в составлении его карты, но, тем не менее, мы пытаемся. — Правильно ли я понимаю, что изучение Лабиринта и составление карты — это задача бегунов? — Гермиона никогда не стеснялась встревать посреди речи педагогов, профессоров. Здесь же, нельзя сказать, что она испытала именно стеснение. Ей хотелось не сдерживать порыв накопившейся злости, когда Алби смерил ее недовольным взглядом. — Именно так, Гермиона, — он спросил их имена в самом начале экскурсии, и теперь, кажется, Грейнджер понимает, для чего именно. Никогда еще ее имя не звучало из чьих-то уст с такой явственной насмешкой, — Помимо того, что там меняются стены, в Лабиринте существует своя опасность… Должно быть, вы слышали вчерашние рыки и, держу пари, наложили в штаны. Так вот, там появляются гриверы . Такие… монстры, способные одним укусом обеспечить прямой путь на тот свет. У нас есть запасы сывороток, которые Клинт создавал больше полугода, но рассчитаны они лишь на бегунов. Имейте в виду, не входить туда — единственное правило, за которое в Глэйде не существует пощады. Посмеете его нарушить — и, если до того времени не умрете в муках от укуса гривера, за них это сделаем мы. Это понятно?              Монстры? Гермиона хмурится, ведь прежде ей не приходилось слышать названия более причудливого, чем то, что вылетело из уст Алби. Очевидно, гриверы — не порождение волшебников, это нечто… иное. Грейнджер чувствует, как гудит голова от большого потока информации, но больше, пожалуй, ее раздражает другое: она буквально чувствует, что знает нечто важное. Это сокровенное затерялось на подкорке сознания и отчаянно не хочет выходить, запираясь на все тридцать три замка и семь печатей. Она чувствует необходимость задавать вопросы главному снова и снова, пока по голове не ударит обухом и озарение не снизойдет. — Выходит, у вас уже есть какие-то наброски карты? Как далеко простилается лабиринт?       Алби ведет щекой в жесте раздражения, переводя взгляд на парней, трудящихся позади. Гарри и Рон смотрят на Гермиону ровно так же, как смотрели лет шесть назад, впервые столкнувшись с ее неудержимым желанием знать каждую деталь. «Она опять за свое», — думается Поттеру, но уговаривать подругу отступать он не планирует. Во всяком случае, в их положении им просто не на руку оставаться в неведенье еще день. — Есть, — достаточно раздраженно выдает Алби, — Но, как ранее ты сама подметила, это касается только бегунов. Вам предстоит работать в обычном режиме, так что, считайте это приказом, а не просьбой: не лезьте, пока не освоитесь. — Возможно ли тут освоиться? — усмехаясь, спрашивает Рон, явно желая подчеркнуть своим выпадом рабские условия. — Без доверия здесь не продержаться, — голос темнокожего лидера звучит холодно. Эта троица будто намеренно изводила его бессмысленными, надоедающими вопросами, которые не должны их касаться. По крайней мере, на данном этапе, — То, что вас трое и у вас, очевидно, крепкая дружба — большой плюс, но не забывайте, в каком вы положении сейчас. Вы — чужаки на нашей территории, без нас вам не справиться, хотите вы это признать или нет. В ваших же интересах не провоцировать конфликты, сплотиться.       Поттер смотрит на него с недоверием. Откуда такое желание держать новичков подальше от всего происходящего? Им, по сути, связывают руки и буквально требуют оставаться в бездействии. Сложить ручки, иногда проводя ими какую-то вспомогательную работу, а вечерами, сидя у костра, давиться воспоминаниями о прошлой жизни. Звучит отвратительно. — Если только бегуны имеют возможность найти отсюда выход, как стать бегуном?       Темнокожий парень принимается смеяться прямо в лицо слеповатому мальчишке. Этот смех не звучит издевательски, он, скорее, нервный, сочащий недовольство. — Забудь об этом, салага.       Диалог не клеился. Парни несколько минут пытались добиться ответа, пока взгляд Гермионы все еще с подозрением исследовал опушку Могильника. Ей нужно проверить свою теорию, однако, похоже, займется она этим лишь завтра — солнце постепенно прячется за высокие каменные стены. Когда же споры Гарри, Рона и Алби поутихли, темнокожий парень объявил об окончании рабочего дня и, хоть с явным нежеланием, но подчеркнул, что всех желающих отведать ужин глэйдеры будут ждать у костра.       Они принимают решение повременить с трапезой. Собираются неизменной компанией у крон деревьев, подальше от посторонних ушей, и пытаются оценить обстановку. Что, на самом деле, выходит скверно, ведь каждый из них желает лишь одного — добраться домой любыми способами. Вернуться, вернуть прошлого себя, вернуть все то, что отняли не по праву. Никто из друзей даже не рассматривает вариант сдружиться с глэйдерами, поскольку считает это бессмысленной тратой времени. Гарри и Рон вовсе убеждены, что истории про гриверов — не больше, чем местная байка для запугивания новичков. Они игнорируют замечание Гермионы о ночных криках, доносящихся в лабиринте и тот факт, что неизвестные, управляющие каменными стенами, намеренно закрывают их на ночь. Далее, Поттер подмечает, что диалог с Томасом, — недавним новичком, — хоть и не вышел продуктивным, но у этого парня «…глаза горят, он хочет найти выход отсюда больше, чем другие». Когда Гарри предлагает использовать наивного парня в своих целях, дабы тот поверил в искренность их намерений и был готов помочь искать выход из лабиринта, Рон смеется. «Тебе нужно было не умолять шляпу о Гриффиндоре», — с усмешкой заявляет рыжеволосый парень.       Грейнджер не считает это правильной идеей. По крайней мере, план с запудриванием мозгов человека, кто так же, как и они потерял частичку своего прошлого, выглядит негуманно. Она предлагает действовать «в открытую», переговорить с Томасом и, возможно, тогда не придется использовать грязные методы в виде лживой дружбы. Если Томас, как утверждает Гарри, также настроен искать выход из злополучного лабиринта, у него нет причин отказаться от выгодного сотрудничества. Но Поттер не согласен: «Здесь они все пытаются быть одной большой семьей, которая явно не приветствует открытое использование друг друга. Нам нужно ему солгать». Уизли предпочитает не вмешиваться в разгоревшийся между друзьями спор, хоть всецело поддерживает Поттера. Гермиона явно будет не в восторге, когда об этом узнает, а последнее, что ему нужно — разругаться с девушкой, к которой он неровно дышит.       Когда брюнет от своей безвыходности повышает на подругу голос, талдыча одно и то же, русоволосая девушка меняется в лице. Ее губы плотно сжимаются, складываются в одну ровную линию, а взгляд олицетворяет недовольство. Ей прямо-таки хочется ругнуться, обсыпать бестолкового друга ругательствами, но вместо этого Грейнджер выдает своим хладным голосом: «Не нужно со мной так разговаривать. Мы все находимся в одном положении». Продолжать пустой диалог, где лишь один считает, что он прав, девушка не желает. Ее куда больше прельщает мысль успокоить желудок, ноющий и колющий от недостатка пищи. Она неспешным шагом добирается до костра и заводит беседу с Клинтом, — медбратом, которому удалось привести ее в чувства. Гарри же расценивает этот жест как попытку его задеть. — Пусть идет, — тихо проговаривает Поттер, рассматривая затылок подруги, усаживающейся на поваленном дереве, — С ней мы обсудим детали позже, когда план начнет приносить плоды. Ты как, согласен со мной? Или тоже считаешь, что это будет негуманно? — последнее слово Поттер намеренно произносит с вычурной интонацией, будто передразнивает подругу. Рональд усмехается. — План неплох, как по мне, — серые глаза внимательно смотрят на девушку. Рон боится, что она может услышать, — Но есть недочеты. Из того, что ты рассказал, можно сделать вывод, что Томас тебе явно не доверяет. Возможно, даже считает размазней. Поэтому, может…       Уизли многозначительно замолкает, рассматривая лицо друга с нескрываемым азартом. — Нет, провоцировать с ним драку я не буду, — отсекает Гарри, — Но я примерно понимаю, о чем ты говоришь. Есть пара мыслей.