Акт I. Глава 5.

            Поттер никогда не оставлял за собой право отказать Грейнджер в помощи. Они дружили с самого детства, и именно эта дружба, со временем, превратилась в некое обременение. По большей части, он помогал ей только потому, что считал себя обязанным: девушка спасала его задницу от отчисления столько раз, сколько здравому человеку сосчитать сложно. «У меня нет права отказать ей», — так он рассуждал, — «С моей стороны такое просто недопустимо». В период пубертата, который сотворил из парня нестерпимую язву, их дружба часто подвергалась завершению, и тогда на сцену выходил Рон. Он, пусть часто бывавший на стороне друга, призывал к мирным соглашениям. Конечно, несколько раз успел поплатиться: Грейнджер наслала на него заклятие безмолвия, из-за чего три дня Рональд был вынужден провести время наедине со своими мыслями и колкими подколами старших братьев. А что? Ответить-то он не сможет! Можно сказать, что тот период в их отношениях определенно заставил мозг светлоглазого волшебника включиться. Безотказная помощь превратилась в избирательную, но с обеих сторон — таким образом Грейнджер избавилась от лишней помехи на горизонте в виде регулярного разговора с деканом о проделках ее друзей.       Сейчас, когда Гермиона шепчет «Помоги мне», Гарри готов бросить в нее непростительным заклинанием. Ее щенячий взгляд каким-то образом затрагивает сердце, заставляя его сжаться от стыда. Он снова там, — в детстве, когда не имеет права ответить ей отказом. Он не задает вопросов, лишь наблюдает, как девичья грудь вздымается чаще обычного, а сама она озирается по сторонам, молясь, дабы их короткий разговор оставался приватным. Она взволнована. Да и эта, очевидно, демонстративная беседа с Ньютом, которая должна была натолкнуть его на какие-то мысли, прочно засела в голове. Сегодняшним утром что-то случилось, и Гермиона не может говорить об этом, стоя посреди плантаций. Поттер интересуется, что ей нужно, и та молча показывает ему кухонный нож, спрятанный в рукаве серой толстовки. «Мерлин, на кой хер ей нож?» — вдруг проносится у него в голове, — «Она напорется на него быстрее, чем кого-то зарежет!» Одним взглядом карие глаза умоляют его спрятать столовый прибор у себя, а затем, очевидно, как-то избавиться от него. И, кажется, у него зреет план, как только на горизонте мелькает фигура Ньюта.       Резким и быстрым движением он выхватывает нож из болтающегося рукава женской вещи, пряча его в своем. Рукава его кофты, плотно прилегающие к коже, не позволят ножу вывалиться раньше назначенного срока. Ньют спрашивает вдруг, почему работа «стоит», а Поттер отшучивается, мол, почувствовал внезапный прилив интереса к садоводству и расспрашивал подругу о помидорах и их подвязке. «Можем найти тебе место здесь, если хочешь, конечно», — озадаченно сообщил ему Ньют, — «Но, вроде, у Алби на тебя другие планы. Переговори с ним». И Гарри кивает, как будто действительно желает этого. Не спешит избавляться от ножа, размышляя, как поступить: швырнуть его в глубокую чащу или, быть может, постараться вернуть предмет обратно на кухню? Вроде, в обязанности Томаса входит таскать собранные плоды к Фрайпану. — Эй, — Поттер настигает Томаса, и тот, похоже, совершенно не ожидавший этого, легко вздрагивает, — Помощь нужна? Мы с Чаком почти закончили.       Томас недоверчиво оборачивается к ребенку. Пухлый кудрявый мальчик собирает грязные тряпки, разбросанные по округе, пока рядом простаивает корзина с чистыми садовыми инструментами. Парню, чей цвет глаз отдаленно напоминает янтарь, такая услужливость кажется подозрительной, особенно после их непонятной беседы на луговине. — Обойдусь, спасибо, — голос даже не дрогнул, — Но вы с Чаком можете пойти в лес, насобирать хворост для ужина. Галли попросил.       Одно упоминание этого уродца с картофелем вместо носа заставляет Гарри скривить лицо. Томас, заметивший это, усмехается. — Понимаю. Но лучше сделать это до того, как он начнет стучать на вас Алби. Как только я закончу с этим, — он указывает взглядом на собранные овощи, — Я к вам присоединюсь.       Что ж, и на этом спасибо.       «Собери хворост для костра, Гарри», «Помоги строителям собрать мусор, Гарри», «Почисти садовые инструменты, Гарри». Своеобразные приказы, лишь замаскированные под просьбу, раздаются в его голове с каждым разом, как под ногами хрустит сушеная трава и мелкие ветки. Он идет вглубь леса, обходя кладбище стороной по просьбе Чака, и размышляет, сколько так будет продолжаться. Очевидно, до появления в этих стенах Золотого трио, они должны были умереть. Да, безусловно, у них есть все необходимое, чтобы выиграть себе пару-тройку лет и прожить дольше, чем предполагалось, но, в конце концов, это все станет бессмысленным. Они даже не смогли бы размножаться, умерли бы, как вид, оставив лишь кости да незахороненные могилы. Сейчас, к несчастью, в стенах Глэйда прибывает девушка, — близкая подруга Гарри Поттера. И думать о ней, как о потенциальном инкубаторе — последнее, чего он желает. Он трясет головой под пустую болтовню Чака, будто надеется физически выгнать ужасные мысли из головы. Однако мозг работает на опережение, и вот, перед его глазами непристойные картины издевательств над женским телом… Брюнет резко останавливается, чем пугает ребенка. «Что-то не так?» — спрашивает Чак осторожно, боясь, что именно его байки стали причиной столь злого выражения лица напротив, — «Ты извини, я-я… я-я-я… часто болтаю вот так, без остановки. Если-если я тебе надоел, ты скажи, я могу заткнуться». Чак говорит так быстро и сумбурно, что волшебнику нужно несколько секунд, дабы осознать ситуацию. — Нет, — спокойным голосом выдает Гарри, тяжело выдыхая, — Нет, ты тут не при чем. Я просто… задумался. Обо всем этом, — он мрачным взглядом окидывает лес, где сквозь кроны высоких деревьев сочится закатное солнце.       Парнишке, очевидно, становится чуть легче. Он смущенно улыбается Поттеру, но, все же, предпочитает дальше сохранять молчание. Наверное, на всякий случай. Что ж, это наталкивает брюнета на мысль, что ранее он уже сталкивался с таким: очевидно, в грубой форме от Чака требовали молчания и послушаний, никто не желал разделить с ним болтовню ни о чем и слушать бесконечный детский лепет. Признаться, бывший гриффиндорец сейчас не в том настроении, особенно после омерзительного порыва фантазии, но считает, что это явно может быть полезным. Хотя бы поможет отвлечься от непрошенных мыслей. — Так ты тут… давно? — спрашивает Гарри и замечает, как заблестели детские глаза неподалеку. Чак укладывает несколько веток в корзину, мыча про себя, как будто считая. — Шестьдесят два дня, — пожимая плечами, отвечает мальчик, — Я оказался здесь за месяц перед тем, как прибыл Томас, — Поттер вскидывает брови, не скрывая удивления, чем вызывает смешок ребенка, — Да, я знаю, я тут всем раздаю советы и рассказываю, как надо, а как не надо, будто проторчал здесь с самого начала. Просто… со мной никто не хотел общаться, понимаешь, — вдруг начинает он, заметно погрустнев, — Когда я только вылез из Ящика, Галли сразу окрестил меня «бесполезным», потому что я ребенок. И мне кроме подбирания мусора за всеми больше ничего не доверяли. Ты не подумай, я не жалуюсь, просто… пока не было Томаса, я был один. Собирал тут хворост один, чистил садовые инструменты один. Нет, конечно, мне помогали, но… — Я понял, что ты имеешь в виду, Чак, — легко усмехается Гарри, — У тебя не было компании, ты не имел в виду, что к тебе относились с пренебрежением. — Да! Я так и хотел сказать, — детская наивность вызывает у Поттера легкий смешок. Он теплой вибрацией раскатывается в груди, заставляя осознать, что он впервые почувствовал себя… спокойно? — А когда прибыл Томас, его не взяли в бегуны и приставили ко мне. Ему я тоже надоедаю своей болтовней, но он, вроде как, держится. Так вот, во времена одиночества мне приходилось тут наблюдать за всеми, чтобы… как его… — Приспособиться? — аккуратно поправляет его парень, подбирая несколько веток с земли. Их шаг заметно перешел на более медленный, как только беседа принялась развиваться. — Ну, да. — Что ж, ты очень хорошо освоился, Чак, — Поттер искренен в своих словах, — Говорю тебе, как человек, который тут без году неделю.       И уже мечтаю отсюда свалить       Мальчик смеется, но не забывает рассматривать землю под ногами в поисках хвороста. Голубоглазый парень желал бы заняться тем же, однако прокручивает в голове их незапланированную беседу по душам. Чак ошарашивает своей способностью расположить к себе, но, все же, он делает скидку на его возраст. Дети вызывают симпатию у многих, особенно те, кому повезло родиться с миловидной внешностью. Голова с причудливыми кудряшками мелькала возле какого-то куста, когда Поттер почувствовал нечто странное… Сильный удар в голову, точно электрический разряд прямо в мозге, дарит ему озарение. Ну конечно! Только что мальчишка сказал, что Томас пытался стать бегуном. Видимо, по каким-то причинам, по которым было отказано и самому Гарри, Алби не дал этому случиться, однако он пытался. Он понимает, цепляться за столь мелочный факт, не несущий в себе ничего полезного, совершенно не поможет в поиске дороги домой. Однако чувствует легкую радость от маленькой победы — он не ошибся. Томас действительно желал бежать отсюда, как можно дальше, а, следовательно, сговориться с ним будет немного проще, чем предполагалось. — Получается, вы с Томасом теперь друзья? — ненавязчиво спрашивает Поттер, продолжая следовать через чащу, — Мне при первом разговоре он показался достаточно… отстраненным. — Он почти всегда такой, — спокойно выдает Чак, — Когда он только попал сюда, видимо, от испуга принялся бежать сразу к Лабиринту. Ну, наша толпа его напугала, может, думал, что мы убивать его будем или еще чего. Побежал так, что только пятки сверкали! Минхо потом много разговаривал с Алби, говорил, что было бы неплохо попробовать его в бегунах…  — мальчик на короткое время умолкает, понимая, что сейчас рассказывает лишнее. И Поттер едва слышно шикает в раздражении, когда не удается выведать нужное, — В общем, он очень хотел домой. И видел шанс только в исследовании Лабиринта, а после того, как его не допустили… Сам понимаешь. Расстройство и только. — Мало приятного в том, что тебе связывают руки, — подытоживает брюнет, а Чаку остается лишь согласно промычать в ответ.       Далее они ступают в тишине, лишь шелест листвы и треск мелких веток под ногами разбавляют рутинную работу. Чак, по всей видимости, предпочел замолчать сам, не желая выдать еще пару-тройку секретов своего нового друга по детской наивности. Мальчик делает вид, что ему чересчур интересно сортировать собранный хворост и определять, сгодится ли он для большущего костра. А Поттер, поджав губы, кидает в корзину все без разбора: и крупные куски дерева, и засушенные фрагменты коры, и все еще мокрые после утренней росы палки. Какая разница? Все равно сгорит. И, наверняка, будет гореть ярким пламенем, вынуждая густые клубы дыма тянуться все выше к небу. В голове его по-прежнему зреют вопросы без ответов, которые лишь запутывают, заставляют медленно поддаться паранойе и окончательно сходить с ума. Он не понимает, как с этим бороться. И, тем более, не понимает, как парни, очутившиеся здесь, смиренно выполняют чужие приказы, а не прикладывают все усилия найти путь домой. Как им это удается? Не съезжать с катушек, когда ни на один логичный вопрос не приходится и убедительного предположения. Может, ночами их мучают кошмары, которые приходится тщательно скрывать, дабы не сеять панику. Может, они не стесняются придаваться легкой меланхолии друг с другом, а им, как новичкам, просто не доверяют. Гарри готов поверить и в сумасшедшую теорию заговора против него, ведь бурное детство с эпизодом многолетней слежки за его семьей и попыткой убийства во младенчестве тоже трудно уложить в голове. Скажи он кому — покрутят пальцем у виска, а, возможно, и того хуже: обвинят в высоком самомнении.       Бывший гриффиндорец чувствует зуд под кожей, разрастающийся по всему телу. Такое случается, когда ему не по силам решить причудливую головоломку. Кровь вскипает, подобно зелью в котелке, заставляет его злиться. В любой системе есть изъяны, Гарри уверен. И эта — не исключение. Вопрос лишь в том, насколько хорошо им удается сглаживать все острые углы, ведущие к ответам.       Томас хотел быть бегуном, но его не взяли. Я хотел быть бегуном, но меня забраковали даже без возможности проявить себя. На то, вероятно, есть причины, но нельзя исключать, что они беспочвенны. Но чем дольше нас будут удерживать здесь, тем быстрее мы все сдохнем, так и не увидев дом… У Рона большая семья. Артур и Молли не перенесут потерю сына, если им вообще удастся узнать о его смерти. У Гермионы тоже есть родители. И им явно будет еще тяжелее от факта гибели единственной дочери. У меня нет никого. Тетка-грымза только обрадуется, узнав, что останки не придется хоронить по-человечески, а ее муж и сын-поганец наверняка устроят пир в такую честь. Было бы Поттеру лет десять, он бы прозаично рассуждал о возможной встрече со своими родителями на «том свете», видев в этом факте нечто… чарующее. Интригующее его детское сознание и безграничную фантазию. Но Поттеру не десять лет, Поттеру семнадцать, и перспектива сдохнуть в неизвестности не будоражит кровь от любопытства.       Когда Чак от бессилия едва ли не начал завывать, Гарри попросил его отнести свою корзину с собранным хворостом и, по возможности, напомнить Томасу о своем обещании помочь. Мальчишка спешно кивнул и, разворачиваясь на пятках, направился к выходу из леса, уже представляя грядущий отдых на бревнах в ожидании ужина. Оставаться одному посреди чащи казалось не лучшей идеей, но бывшему гриффиндорцу, определенно, нужно собраться с мыслями. Куда можно деть кухонный нож? Спрятать под кустом — вариант не из худших. Даже если очередные собиратели веток для костра на него наткнутся, всегда можно сказать, что он не имеет к этому отношения. Парень хочет проделать еще несколько шагов вглубь, дабы наверняка остаться одному и осуществить задуманное.             Посреди лощины течет ручей. Он, еще молодой, бежит стремительно, совершая немыслимые кульбиты, и разливается таинственными заводями. Но у ног Поттера успокаивается и принимает благообразный вид. Будто понимает, что рядом с ходячей пороховой бочкой надо вести себя чинно. Было ли ведомо ручью, что Гарри зорко следит за тем, что происходит вокруг? И, что даже если ему что-то покажется странным или неуместным, он не успокоится, пока не докопается до истины. Только что, стоило парню достать нож и заприметить место, где его можно спрятать, раздался треск веток. Поттер замер, смотря в сторону тропинки, по которой только что он сам вышел к воде. Мало ли, вдруг Томас слишком быстро откликнулся на просьбу и следовал за ними по пятам все это время… Но тропа оставалась пустой, а хруст становился все более шумным, настигая его. — Твою мать! — выругался Гарри, обернувшись.       Его и незнакомца в привычной для глэйдеров грязной одежде разделял лишь небольшой и мелкий ручей. На груди красовалась кобура, что дало понимание: он — один из бегунов. И, честно признаться, Гарри в последнюю очередь волновало, что неизвестный забыл тут, если должен бегать по Лабиринту. Видел ли он нож в его руке — это вопрос куда серьезней. Брюнет долго выдыхает, пряча нож за поясом джинсов. Небрежно поправляет волосы, возвращая взор к молчаливому собеседнику. — Ты меня здорово напугал, парень, — он старается придать своему голосу максимум спокойствия, дабы избежать нелепых насмешек в дальнейшем. Щурится, когда замечает странности на его лице… Оно обезображено темными линиями, слишком похожими на капилляры. Рот его приоткрыт, а грудь вздымается от частых вдохов.       Светлые волосы и неестественно голубые глаза отдаленно напоминают ему парня, которого он видел рядом с Минхо накануне. Буквально вчера вечером, когда Гермиона делилась теорией о неземном местонахождении, он сидел рядом с черноволосым азиатом, подкидывал дров в костер и смеялся невпопад. Погодите-ка… — Бен, верно? — осторожно спрашивает Поттер, отставляя корзину в сторону. Хворост должен быть последней вещью, которая его интересует, пока пред ним находится парень в неизвестном состоянии. Бен хрипло дышит, иногда переходит на рык, скалит зубы. Веки его едва приоткрыты, но он ничего для этого не делает. Пожалуй, это как при болезни, обессиленный человек смотрит на него и желает что-то сказать, — Послушай, мы можем вернуться… Клинт поможет тебе прийти в себя, и… — Это ты, — наконец, Бен заговаривает с ним. Правда, этим вселяет еще бо́льший ужас. Глэйдер желает сделать шаг, но его ноги тяжелые, еле передвигаются, отчего шаг получается рванным. Это дает Поттеру понимание, что прямо сейчас следует медленно двигаться к тропе и ни в коем случае не поворачиваться к незнакомцу спиной. — Да, я, — зачем-то соглашается голубоглазый, даже не вникая в суть бреда, — Меня зовут Гарри. Мы же виделись с тобой вчера, у костра, помнишь? — Это ты! — вновь настойчиво повторяет Бен. Злость в нем крепчает, а слюна, собравшаяся в уголках рта, брызжет во все стороны, — Я видел тебя, Томас! — Бен, тебе явно очень плохо, — взволнованно повторяет брюнет, не оставляя попыток медленно ступать к тропе. Бен оказывается посреди ручья, отчего его щиколотки мокнут, но тот даже бровью не повел. Голубые глаза, чрезмерно насыщенные цветом, не сводят взгляда с Поттера, — Меня зовут Гарри. Тебе нужен Томас? Отлично, пойдем, я отведу тебя к нему, он тебе поможет.       Но последнее слово, определенно, становится лишним в этой бессмысленной перепалке. Услышав, что Томас, возможно, будет как-то воздействовать на Бена, последний будто срывается с цепи. Подобно дикому зверю, он принимается бежать на бывшего гриффиндорца с невообразимым, совершенно нечеловеческим рыком, желая разорвать его плоть на куски. Поттер принимается бежать, наплевав на план не показывать спины, да так быстро, что воздух сильно бьет по горлу. Параллельно, вспоминая, что Чак выходил из леса, Гарри кричит о помощи. Вдруг мальчишка услышит и побежит ко взрослым, рассказав про странность. Или тот злополучный Томас, который так всем нужен, все-таки начал свой путь в сторону новичка. Тем временем, Бен практически настигает Поттера. Он словно не чувствует усталости от продолжительного бега, но… ну и бред, Гарри! Если этот парень — бегун, то ему ни по чем твои двести метров! Голубоглазый парень делает рваный вдох перед тем, как Бен дергает незнакомца за ногу, и тот оказывается на земле. С силой ударяясь ребрами о холодную землю, Поттер теряет всяческую способность дышать, а желающий его убить глэйдер видит в этом шанс. Он садится на него сверху, крепко окольцовывая руками мужскую шею, и прикладывает столько усилий, сколько кажется возможным в его состоянии.       Смерть настигнет его через считанные секунды. Протяжный хрип, который издает голубоглазый, ничуть не похож на предсмертную мольбу. А зовы о помощи так и останутся без чьего-либо внимания… Надо же. Поттер предполагал, что быстрее помрет здесь от голода или холода, но уж точно не от рук сумасшедшего. Он пытается сопротивляться, но руки бьются в конвульсиях, трясутся и не дают возможности ухватиться за шею Бена или, хотя бы, дотянуться до его лица. Тот рычит, с наслаждением смотря на посмертные муки незнакомца, на его месте явно представляя Томаса. Но Гарри не желает подыхать вот так. Так скверно и тускло, будто всю свою жизнь он прожил напрасно. Он водит свободной рукой по сухой и мокрой листве, пытаясь найти камень или нечто на него похожее, чтобы нанести серьезный удар в висок. А когда находит, чувствует эту приятную прохладу под ладонью, хорошенько прикладывается к голове Бена. Светловолосый хрипит от боли, скулит, подобно подбитому псу, руками хватаясь за голову, пока его жертва отчаянно хватает кислород губами и достает нож из-за пояса. Удар, который должен был вырубить глэйдера, почему-то кажется не более, чем мимолетным увечьем, полученным в бытовых условиях — Бен почти сразу вскакивает на ноги, желая вновь налететь на перепуганного парнишку. «Ну же, соображай!» — проносится мысль в голове бывшего гриффиндорца. И за считанные секунды он принимает решение вонзить кухонный нож Бену в ногу, дабы тому было сложнее передвигаться. Чудовищные стоны от полученной раны вылетают из уст бегуна. Он падает на землю, продолжает рычать, подобно зверю, и часто дышит, что только разгоняет черную кровь по его лицу.       Сердце бешено гремит в груди, точно барабан на поле битвы. Каждый его удар отдается в ушах, заглушая собой все остальные звуки. Поттер мчится вперед, понимая, что ноги его едва касаются земли. Будто сам воздух подхватывает его и уносит в неизвестность. Ветер свистит в ушах, обдавая холодом, а сотни веток бьются о лицо, царапая и рассекая толстую кожу. Но Гарри не замечает этого — страх безжалостно сжимает его грудную клетку. Легкие разгораются адским пламенем, хочется остановиться и прокашляться, но нельзя. Мозг безостановочно проигрывает одно и то же слово, будто парень зачитывается мантрой: «Бежать, бежать, бежать». Взгляд голубых глаз метается по сторонам в надежде найти временное укрытие или наткнуться на образ знакомого глэйдера, что ознаменовал бы спасение, но все тщетно. Только тени высоких деревьев, ползущие по земле, и голая листва окружают его на пути к луговине. Кожа покрывается мурашками, как только Гарри напоминает себе, что позади может быть преследователь. Он чувствует, как по спине стекает холодный пот, смешиваясь с грязью и кожным салом. Что ж, если он выживет, ему определенно нужно будет помыться после такого марафона.       Каждый шорох за спиной, каждая ветка, хрустнувшая под ногами Бена, вызывает новый прилив адреналина, заставляя Поттера ускоряться, как будто именно скорость поможет ему защититься от неизбежной угрозы. Он не знает, куда бежит. Он старался следовать маршруту, который они проложили вместе с Чаком, но потом… несколько раз ему пришлось попетлять меж деревьев, в надежде, что это вымотает бегуна, но не вышло. Противный звон в ушах внезапно нарастает. Бывший гриффиндорец и не заметил препятствие, выросшее точно по чьему-то велению прямо перед ним, — поваленное дерево. Он падает на землю с глухим стуком. Боль прознает правую ногу и плечо, куда пришелся удар, но это кажется ему таким ничтожным по сравнению с тем ужасом, что поджидает его позади. Теперь это все меньше походит на простое бегство. Теперь это настоящая борьба за жизнь, в которой проиграть — значит никогда не выбраться отсюда. Никогда не услышать смеха друзей, никогда не провести еще один уютный вечер в гостиной факультета… Спутанные мысли и яркие образы из прошлого заполоняют разум, когда Поттер встает на ноги и, прихрамывая, продолжает бежать. Он обернулся лишь на мгновение, дабы узнать, насколько близок к нему убийца, но увиденное повергло его в шок: Бен всего-то в паре-тройке шагов от него, в его бедре торчит рукоять ножа, а из раны сочится черная, как деготь, кровь.           — Помогите! Помогите мне! — внезапно разрывается в крике Поттер, продолжая свой путь вперед. Он слышит глухой и хриплый смех сзади. Бен высмеивает любую его попытку сохранить себе жизнь, ведь знает, что парнишка должен умереть.       Сквозь густые заросли леса, где ветви деревьев переплетались, создавая плотный зеленый полог, брюнет пробирается немедля. Нет времени на то, чтоб осторожно раздвигать листву руками и стараться избежать лишних порезов. Поттер кричит еще несколько раз, продолжая бежать и перепрыгивать через препятствия в виде тех же поваленных стволов деревьев или больших камней. Лучи закатного солнца режут глаза в тот момент, когда он скидывает очередное зеленое «одеяло». Все образы на мгновение оказались лишенными цветов, Гарри видит только редкую листву и огромные светлые пятна, отдаленно напоминающие ему людей. Он молит о помощи во весь голос, только сейчас понимая, насколько охрип. Горло пересохло, каждый издаваемый звук становится для него пыткой, но и отступать нельзя. Поттер выбегает на знакомую ему луговину, размахивая руками во все стороны, чем привлекает внимание толпы.       Слабое чувство облегчения, павшее на него, — не более, чем попытка обмануть собственный мозг. Бывший гриффиндорец замечает, как лица незнакомцев исказились от удивления и тревоги, как их взгляды прикованы к чаще за его спиной. Они все ждут хотя бы малейшего объяснения, но, пожалуй, им придется встать в очередь. Поттер желает первым узнать, в чем так сильно провинился Томас и почему расплачивается за его ошибки именно он.       Налитые кровью глаза смотрели на Гарри так, словно Бен собирался перегрызть ему глотку. Так, чтобы кровь хлестала во все стороны, пачкая его лицо, чтобы разгоряченная плоть разрывалась на мелкие кусочки. Обезумевший бегун присел на корточки, снова собираясь броситься в драку. Брюнет, ощутивший неимоверную тягу в ногах, не удерживает равновесия и падает, из последних сил переворачиваясь на спину. Он видит, как голубые глаза желают его смерти, и медленно готовится к ней. Вот сейчас, перед всеми… — Бен!       Поттер резко поворачивает голову на голос, заметив, что нападавший делает то же самое. Они видят Алби, стоящего на краю кладбища. В полумраке леса тот здорово похож на приведение, неизвестно, что сулящее — скорую кончину или благородное спасение. Из-за ужасного зрения бывший гриффиндорец не способен разглядеть в руках у темнокожего парня лук и то, как он, натянув тетиву, целится прямо в Бена. Он лишь по легкому испугу убийцы понимает, что происходит что-то неясное. Толпа, медленно стягивающаяся в круг, зачарованно наблюдает за происходящим. — Бен, — еще раз, тем же суровым тоном повторяет Алби, — Если ты не уймешься прямо сейчас, ты — труп.       Гарри переводит взгляд на сумасшедшего. Он со злостью смотрит на вожака, нервно облизывает губы. Слышно, насколько хрипло он дышит. — Если ты убьешь меня, то ты убьешь не того, — мрачно, с омерзительной улыбкой тянет Бен, чем заставляет Поттера ахнуть от удивления. Все это время он был способен нормально разговаривать? Тогда… злость на Томаса настолько захлестнула его разум? Или, все же, здесь проделки неизвестно вируса, поразившего организм бегуна? Миллионы вопросов, но ни одного ответа, — Ты должен прикончить этого шанка немедленно!       Бен указывает пальцем на Поттера, что продолжает лежать средь луговины. По его безумному взгляду ясно одно: такого потрясения переживать еще не приходилось. — Он думает, что я — Томас! Он хочет убить меня, потому что хочет убить Томаса! — Гарри считает, что об этом должны знать все, прежде чем блондин перегрызет ему сонную артерию. Толпа удивленно ахает и охает, а Алби хмурится: то ли от лучей солнца, играющих на его лице, то ли от мыслей, заполоняющих голову. — Кончай дурить, Бен, — с неестественным спокойствием в голосе молвит Главный, — Гарри, как и Томас, появились у нас не так давно, так что не о чем волноваться. Ты просто еще не очухался от Метаморфозы, парень. Будет лучше, если ты просто вернешься в Хомстед и… — Он чужак! — срывается на крик Бен, прерывая речь темнокожего парня. Он совершенно не желает слушать, он настолько безумен, что еле сдерживает желание убить Поттера-Томаса прямо сейчас, — Он… он враг! Мы обязаны его прикончить, как ты не понимаешь! — Бен хватается за голову, словно пытается призвать всех к своей идее, — Позволь мне… Позволь мне выпустить ему кишки!       Мерлин… Он буквально вымаливает разрешение на убийство. В толпе слышно, как Гермиона, срываясь в слезы, молит Поттера ползти подальше, но тот настолько оцепенел от страха, что боится даже дышать. — Такие вопросы решать только мне и кураторам, ебанутый ты утырок, — Алби продолжает целиться в Бена. Держит лук настолько твердо, будто опирается рукой о дерево. Медленно двигается к ним, не спуская глаз с убийцы, — Тащи свою проклятую задницу в Хомстед. Сейчас же!       Кажется, вот она — причина, по которой Алби выбрали главным. Или, по крайней мере, большинство его таковым считает. Его командный, грубый голос, четкие приказы и ругательства к месту заставляют повиноваться. Но не Бена с его параноидальными мыслями… — Он хочет вернуть нас домой, ты понимаешь? Он хочет вывести нас из Лабиринта! Уж лучше сразу прыгнуть с обрыва или перерезать друг друга!       Кто-то из толпы восклицает Бену, пытается что-то у него спросить, но тот сразу закрывает уши, призывая всех заткнуться. Всех без разбора он клеймит предателями, начинает изгибаться в спине, точно пораженный нестерпимой болью в мышцах. Был бы Поттер глупее, он бы с легкостью сказал, что его лихорадит. Возможно, он даже чувствует ту ноющую боль в костях, когда хочется завернуться в бараний рог, лишь бы отпустило. — Бен, — тихо взывает к нему Алби, — Я считаю до трех.       Неужели… неужели он сумеет убить его? Гарри не верит. Он не стоит и пыли, спадающей с плеч других глэйдеров, чтобы Алби был готов за него заступиться. «Он враг», — шепчет Бен, игнорируя предупреждение, — «Враг, враг, враг». Как только блондин начинает наступать на лежащего Поттера, тот готов поклясться, что слышит душераздирающий крик своей подруги. Наверняка Рон удерживает ее из последних сил, иначе Грейнджер бы уже оказалась меж ними.       Раз…       «Враг, враг, враг» — теперь Бен улыбается. Он предвкушает, как горячая кровь его жертвы будет растекаться по его рукам, попадать в уголки рта, а тело его будет биться в предсмертных конвульсиях.       Два… — Бен, послушай, ты глубоко ошибаешься, — судорожно, так быстро, как Чак заговаривал ему зубы, начинает Поттер. Он бы рад вскочить и побежать, но боится, что этим навлечет еще бо́льшую беду. Бывший гриффиндорец надеется уладить ситуацию словами, будто это вообще возможно, — Я не… я вообще не понимаю, о чем ты говоришь, я…       Но Бен издает дикий вопль. По-настоящему звериный, такой, от которого кровь застынет в жилах. Он срывается вперед, больше не в силах сдерживать себя от желания убить, намеревается накинуться на брюнета и растерзать его тело в клочья. — Три! — кричит Алби и спускает туго натянутую стрелу.       Воздух прорезает ее свист. Наконечник с отвратительным чавкающим звуком вонзается в живую плоть. Голова Бена резко дергается влево. Развернувшись, он пошатывается и тут же падает на живот, — ногами к Гарри, — не издав ни единого звука. Длинный черенок стрелы торчит у блондина из щеки. На удивление, крови куда меньше, чем предполагалось, но она все-таки вытекает из свежей раны. Сумрак леса тут был совершенно не при чем, ведь отчетливо видно — струи черные, точно нефть. Бен лежит неподвижно, и только палец на его правой руке продолжает дергаться в конвульсиях. Поттера едва ли не тянет вырвать прямо здесь. Неужели… Бен погиб из-за него? Виноват ли он в его гибели?