Акт I. Глава 9.

      Упирая руки в колени, Поттер старается перевести дух. Осознать, что только что произошло. Томас, согнувшийся в три погибели неподалеку, закашливается, желает избавиться от частичек пыли, нежеланно попавших в горло. И, кажется, еще не понимает, на что обрек и себя, и остальных парней. На несколько секунд чудится, будто время остановилось вовсе — грохот закрывающихся ворот куда-то исчез, сменяясь оглушающей тишиной. В густых сумерках исполинские стены походят на чудовищные надгробные памятники, возвышающиеся на поросшем плющом кладбище великанов. Гарри вдруг вспоминает о Хагриде, о том, что в его роду водились великаны, и горько усмехается. Даже для них эти стены покажутся чем-то невероятным, — настолько они высоки. Он прислоняется к стене, спиной ощущая прохладу мощеного камня, устремляя взгляд ввысь. Удивительно, но над Лабиринтом красуется все такое же небо, усыпанное мириадами звезд.              Интересно, он уже может прощаться с жизнью? Столь желанным для него было оказаться здесь, в этих стенах, и попытаться найти выход. Так чего же Поттер простаивает на месте? Отчего дыхание в его зобе сперло, а ноги с каждой секундой становятся ватными? Неужели это страх, пробирающийся под одежду, целящийся в его сердце, постепенно им овладевает? От прежней смелости почти не осталось следа, ведь в голове все звучала фраза: «Никто не возвращается из Лабиринта ночью». Возможно, счет идет на минуты, и в ближайшее время он, Томас, раненный Алби и несчастный Минхо станут не более, чем вечерней трапезой для таинственного чудовища, что признает себя хозяином этих мест. Поттер послушал Томаса, доверился его внутреннему чутью и своим параноидальным мыслям о том, что именно этот кареглазый парнишка — ключ к спасению. Но, кажется, теперь он готов признать — это было ошибкой. Нужно было прислушаться к Гермионе и отбросить мысль двойной игры. А, может, следовало бы и вовсе смириться, в срок сдавать рабочее место и лакомиться немного пресной пищей.       Страх умереть мучительной смертью, ровно так же, как недавно погиб Бен, затмевает все остальное: опаску за друзей, опаску за то, что с ними может приключиться, если остаться здесь и не найти выхода. Ныне луговина кажется самым безопасным местом, где хочется оставаться как можно дольше. И Поттера от нее отделяет лишь блядская булыжная стена, что не сдвинется с места до первых лучей солнца. Он задумывается: наверняка, даже Бомбарда ее не возьмет, уж больно толстый слой. Волшебной палочки он лишен, практиковать стихийную магию нет никакого желания. И что ему остается? Умереть, позволяя Гермионе и Рону слышать мольбы о помощи?       Пронзительный вопль Алби и кряхтения Минхо выводят его из оцепенения. Томас первым же делом кидается к друзьям на помощь, позволяя Поттеру остаться позади. Тот лишь внимательно следит за происходящим, пытается просчитать, как теперь поступит куратор бегунов. Наверняка, в нем бурлит желание убить новичков голыми руками: за то, что ослушались, за то, что нарушили правило и за то, что игнорировали все его нарекания. Азиат с огромным трудом поднимается на ноги. И даже в слабом сумеречном свете он выглядит ужасающе: вспотевший, грязный, лицо его исцарапано, а одежда пропитана чужой кровью. Справедливости ради, на Алби без легкого трепета тоже не взглянешь — одежда изорвана в клочья, руки покрыты порезами и багровыми синяками, а на животе зияет рана, плохо перевязанная чем-то отдаленно похожим на бинты. Для Гарри все более очевидным становится факт, что темнокожий парень стал жертвой нападения гривера, а его верный друг отчаянно пытался спасти его от лап твари.       Минхо смотрит на парней напротив, сжимая губы. Настолько сильно, что, думается, можно расслышать скрежет его зубов. Пальцы то и дело сжимаются, сперва собираясь в кулак, а уже позднее распрямляются несколько раз. Чего же ему стоит не врезать Томасу прямо сейчас, стоящему напротив и безустанно спрашивающему, что произошло… — Если вы оба считаете, что совершили геройский поступок, то послушайте меня сюда, — голос его хрипит, в кромешной темноте становясь все зловещей, — Вы — самые тупые, блять, из всех тупых шанков-полудурков на свете.              Томас отпрянул от него за мгновение. Наверное, не таких слов ожидаешь услышать, когда отчаянно кидаешься на помощь другу. Впрочем, Поттер соглашается с ним мысленно: тупее идеи и не придумать. И зачем только он согласился? Побежал вслед за ним, будто сумеет за три секунды найти то, что пятидесяти парням не удавалось сыскать три года… — Мы же не могли стоять там и просто наблюдать, как вы подписываете себе смертный приговор! — довольно грубо отвечает темноволосый парень. Он почти рычит, переполненный возмущением от такой явной неблагодарности. — Ебнутый, — звучит, как обращение, — Какая нам от вас обоих польза? А? Подумай, пораскинь мозгами хотя бы немного, — закатывая глаза, вторит азиат, прежде чем томно выдохнуть. Он устало потирает лоб грязной ладонью, тупя взгляд в стену, — Впрочем, это бесполезно. Нарушив правило, вы и так подписались на смерть: либо вас вздернут, либо сожрут. Как и нас. — Спасибо за теплые слова, — язвительно отвечает Томас, хмурясь.       Новичок, очевидно, еле сдерживается, дабы не наброситься на куратора с кулаками и бесконечно повторять: «Я просто хотел помочь!» Гарри в их разборки влезать не собирается. Во всяком случае, понимает, что ни одно его слово никак не оправдает столь бездумный поступок. Особенно в глазах того, кто сам сталкивался с ужасами Лабиринта. Он только всматривается в лицо Алби, подмечая, что дела идут намного хуже: их главнокомандующий на грани смерти. Его темная кожа быстро теряет естественный оттенок, губы становятся темно-синими. Дыхание учащается и становится поверхностным. — Что произошло? — первым делом спрашивает Поттер, желая подойти к Алби поближе и рассмотреть раны детальнее. Только потом понимает, что это может быть опасно — метаморфоза и прочая хуйня, что передается от укуса гривера. Минхо вымученно усмехается и опускается на колени рядом с пострадавшим. — Не хочу об этом говорить.       Теперь уже желание наброситься на него и превратить его лицо в кровавую кашу переполняет бывшего гриффиндорца. Он нервно ведет щекой в сторону в жесте раздражения, чувствуя, как зубы плотно трутся друг об друга. — Его покусали или ужалили? — продолжает наступать парень, — И начинается метаморфоза? — Ты слишком многого не понимаешь, — только и освещает Минхо, возвращаясь к молчанию. Он ощупывает пульс у Алби и наклоняется, дабы приложить ухо к его груди. Похоже, венка на шее бьется с трудом.       А Гарри хочется завыть от тупости такого диалога. Он и без этого гения знает, что ничего не понимает. Именно поэтому пытается докопаться до истины, задает вопросы и отчаянно пробует найти выход из этой ситуации. Он понимает, что они умрут. Вероятнее всего. Но неужели нет и единого шанса? — Он умрет? — холодно спрашивает Поттер, оглядываясь по сторонам. Каждый шорох в этой бетонной тюрьме теперь кажется нескончаемым грохотом. — Скорее всего, раз мы не успели до заката. Возможно, у него есть еще час, не знаю, — азиат запускает пятерню в волосы, нервно теребя их из стороны в сторону, — Я не знаю, сколько человек может протянуть без сыворотки. Но, можешь быть спокоен, нам тоже пиздец, так что сильно за него не переживай. Пара часов — и мы все тут подохнем.       Он говорит об этом столь спокойно, будто зачитывает обыкновенный распорядок дня. Томас, стоящий рядом, неестественно усмехается, лишь пытаясь усмирить дикий страх внутри. — Через сколько появятся гриверы? И как много? — бывший гриффиндорец рассчитывает на то, что у них будет несколько несчастных минут, дабы постараться найти укрытие. Может, забраться на ветви этого высокого плюща и переждать там. Может, здесь существуют какие-нибудь закоулки, куда эта тварь пролезть неспособна. — Я не знаю.       Только и может, что отнекиваться. Это довольно раздражающий факт, вынуждающий Поттера закатить глаза. — Как выжил Галли? Он же так любит говорить о том, что пережил, — его голос звучит довольно грубо. Минхо, конечно, с легкостью считывает эту неприязнь, но предпочитает не упоминать о ней. — Он успел вернуться в Глэйд до заката. Как и остальные, кто переживал подобное — все без исключения вернулись и тупо получили сыворотку, блять.       Выходит, что гриверы способны достать тебя не только ночью. Возможно, днем они менее активны, но как тогда им удалось ужалить Алби сегодня? Минхо сказал, что нашел именно труп твари — неужто не убедился? Либо же этот монстр способен настолько хорошо прикидываться мертвым, что человеку с опытом крайне трудно обнаружить признаки жизни. С каждой истекшей минутой Минхо все больше поддавался панике, что довольно сильно удивляло и Томаса, и Гарри. Им никогда не приходилось видеть куратора бегунов в таком состоянии: он, едва ли не плача, реагирует на каждый звук, оборачиваясь и подолгу всматриваясь в темную бездну где-то вдалеке. Когда кожа Алби стала покрываться потом, азиат пришел в себя. Он настоял на том, чтобы парни помогли ему перетащить тело темнокожего друга поближе к воротам, куда обычно гриверы не подползают. Так будет больше шансов для тех, кто отправится исследовать Лабиринт утром, дабы они смогли найти его и похоронить со всеми почестями. Содрогаясь от приступа икоты, вдруг появившегося на фоне стресса, Томми ухватился за правую ногу Алби, Гарри — за левую. Втроем они наполовину пронесли, наполовину протащили почти бездыханное тело к воротам, где Минхо привалил Алби к стене, оставив в полусидячем положении.       Медленно ступая прочь от почти покинувшего их друга, они не торопились углубляться в темноту загадочных стен. Они вернулись туда, откуда начинали, замерев, точно вкопанные. Гарри потирал руками уставшее лицо, Томас все не спускал глаз с Минхо, а черноволосый парень, в свою очередь, лишь бормотал: «О Господи». Ему никогда не приходилось оставаться в этих стенах. Никогда еще мысль о скорой смерти не была столь близка. Паника окутывала с головой, медленно подбираясь к сердцу. Он буквально чувствовал, как орган, что качает его кровь беспрерывно, отдает болью. Хотелось сказать ему что-нибудь. Постараться как-то ободрить, сказать ему, дабы он вел себя как мужик, пытался мыслить трезво и все такое, но… язык не поворачивался ни у кого. Они сами едва держатся, чтобы не упасть на колени рядом с ним и не начать прощаться с жизнью.       Поттер хотел было спросить, как им действовать дальше, ведь стоять на одном месте всю ночь — все еще плохая идея. Но, стоит ему раскрыть рот, как вдали слышатся странные звуки. Минхо тут же вскидывает голову, внимательно всматриваясь в черноту одного из коридоров, а у Томаса вовсе перехватывает дыхание. Откуда-то из глубины Лабиринта исходит зловещий шум — непрерывное жужжание с металлическим лязгом, повторяющееся каждые несколько секунд. Оно отдаленно схоже со скрежетом трущихся друг о друга ножей. На секунду шум стал громче, после чего к нему примешались странные щелчки: Гарри посчитал, что это схоже со стуком ногтя о стекло. Внезапно раздается протяжный вой и еще какое-то звяканье, будто звон цепей. — Нужно разделиться, — почти шепотом проговаривает Поттер, замечая, как медленно Минхо встает с колен, и, не оборачиваясь спиной ко мгле, ступает к ним. — Просто бегите, — шепотом бормочет он, — Бегите, не останавливаясь.       Минхо исчезает в зловещей бездне быстрее, чем они успевают это осознать. Он — подлинный ветеран этих мест, а Гарри с Томасом — не более, чем новички, коим суждено умереть при первой же возможности. Поттер пытается находить нечто позитивное в том, что именно азиат поддался панике, потеряв самообладание, и первым бросился наутек при явных признаках опасности. Однако ему кажется зловещей мысль о том, что он, как раз-таки, поступает правильно, пока они вдвоем простаивают на месте. Звуки становятся все громче: шум работающих моторов, к которым добавился монотонный металлический лязг, похожий на скрип лебедочных цепей на какой-нибудь старой фабрике. Внезапно в воздухе чувствуется незнакомый, необычный для этих мест запах — отравляющая вонь горелого масла. Поттер намеревается сказать Томасу, что пора поразмыслить над укрытием или приниматься бежать, но, обернувшись, замечает, как тот уставился на Алби. Тот делает несколько шагов в его сторону, опускаясь на колени и пытаясь нащупать пульс на шее. Через мгновение, видимо, так и не сумев найти бьющуюся жилу, он прислоняет ухо к груди парня, чей силуэт смутно выделялся в темноте неясной тенью. Что он вообще делает? Гарри в недоумении. На всякий случай он подступает к ним поближе, не забывая оглядываться в поисках опасности. — А ну, — выдыхая, Томас машет рукой Поттеру, — Помоги-ка мне.       Юноша наклоняется, беря почти бездыханное тело Алби за обе руки, пытаясь полностью взвалить его на себя. Брюнет подхватывает ноги Лидера, но замечает, что они не спешат куда-то двигаться. С каждой секундой зловещие звуки становятся громче, отчетливей, отражаясь эхом от каменных стен Лабиринта. Столкнуться нос к носу с источником этих «завываний» не входит в планы Поттера, а потому, вместо Томаса, он принимается шевелить мозгами.       Он сосредотачивает взгляд на стенах и плюще, обволакивающем их. Минхо ясно дал понять, что вскарабкаться по плющу невозможно, но что, если и не пытаться? План зреет сам собой, кажущийся безумным, но не более, чем броситься вслед за Томасом в эту каменную клетку. Поттер дает наказ Томасу двигаться вперед, к самым густым зарослям плюща, почти полностью скрывающего стену, и тот повинуется. Признаться, и сам не особо понимает, для чего подхватил тело друга, не имея в голове ни единого плана. Однако знает лишь, что не имеет права оставить его здесь, даже, как кажется, в одном из безопасных мест здесь. Гарри отбрасывает лишний груз, тут же находя один из самых длинных стеблей, доходивших до самой земли, и крепко зажимает его в ладони. Плеть толстая и куда прочнее, чем ожидалось. Дабы проверить его на прочность, бывший гриффиндорец изо всех сил дергает стебель.                         Не обрывается…       Он дергает еще раз. Потом еще несколько, крепко ухватившись обеими руками. Поджимая ноги, повисает на нем, замечая, как тело раскачивается из стороны в сторону, будто на качелях.             Выдержит.       Он дергает еще несколько стеблей рядом, подзывая Томаса поближе и настаивая, чтобы тот приложил максимум усилий, дабы приподнять тело Алби. Тот, кряхтя, тащит его, пока ободренный Поттер придумывает, как правильно подвязать Лидера. Внезапно в Лабиринте раздается ужасающий скрежет, напоминающий звук сминаемого металлического листа. Новичок дергается, но Гарри призывает отбросить страх на какое-то врем и сосредоточиться. Его план должен сработать. По крайней мере, надежда есть. На горизонте по-прежнему не показалась ни одна тварь, но звуки, наполняющие это дьявольское место, сводят с ума: жужжание, металлический лязг, завывания. Беря один из стеблей в руки, брюнет обматывает его вокруг правой руки Алби. Сделав примерно семь витков стебля вокруг товарища, он завязывает плеть крепким узлом. Тут же хватает еще один из стеблей, обматывая уже вокруг левой руки, затем, проделывая то же самое с ногами. Томас высказал подозрения по поводу того, что это может затруднить кровообращение у их Лидера, но выбора у них нет. Рискнуть стоит. — Я залезу, попробую подтянуть его, — задыхаясь, говорит Поттер, замечая смятение на лице глэйдера, — Чуть что — карабкайся следом.       Томас неуверенно кивает, когда Гарри принимается карабкаться вверх над тем местом, где только что привязал темнокожего парня. Плотная листва плюща помогает удобнее держаться, что не может не радовать. Множественные выбоины в камне идеально служат подставками для ног. Слишком много хороших знаков. Кто знает, может быть, у них удастся…             Подумаешь об этом позже. Делай дело!       Оказываясь примерно в паре футов выше товарища, Гарри несколько раз обвязал себе грудь плющом, пропуская стебли себе под мышками. По бокам натянуты четыре стебля, на которых держится, точно тряпичная кукла, Алби. Ухватившись за первый попавшийся стебель, Гарри изо всех сил тянет его на себя, но замечает лишь, как нога парня приподнимается всего на несколько дюймов. — Давай попробуем толкать снизу вверх! — судорожно кричит Томас, не переставая оглядываться по сторонам. И эта идея выглядит наиболее разумно.       Решаясь, он поднимает его по паре дюймов, конечность за конечностью. Сначала правая нога, плотно обмотанная стеблем, затем левая. То же самое он проделывает и с руками, наконец, призывая Томаса отойти подальше и оценить обстановку. Алби висит, точно неживой, всего тремя дюймами выше, чем пять минут назад. Клацанье, гул и жужжание доносятся уже слишком близко. Поттеру кажется, что средь этой темноты он заметил две красные вспышки, оттого думает — их несколько. Медленно, но верно поднимая Алби по стене, попеременно подталкивая ноги и руки на два-три дюйма вверх, Гарри старается не поддаться ужасу. Он кричит Томасу, чтоб тот немедленно взбирался, и уже слышит шелест плюща рядом с собой. Он поворачивается к нему, обвязывая его грудь плющом. Теперь они вдвоем, мало-помалу, поднимают Лидера все выше и выше. Тяжело дыша и обливаясь потом, Томас выкладывается из последних сил. Он уже еле удерживает стебли своими взмокшими ладонями, но продолжает карабкаться вверх. Сдаваться нельзя, только не сейчас, когда у них действительно начало получаться!       Когда тело Алби оказывается на высоте примерно тридцати футов, Томас оборачивается и замечает, как Поттер стремительно отвязывает от себя плющ. Паника накрывает его с головой, руки, поддавшиеся дрожи, едва ли не размыкаются, выпуская стебель. — Что ты делаешь? — буквально орет он, смотря вниз, на того, кто обезумел. — Он не выдержит троих! — отчего-то Поттер в этом уверен. Под стеной, когда им предстояло взобраться, он сумел разглядеть выемку. Вероятность небольшая, но, все же, Гарри может спрятаться там. Щель довольно узка для монстров, которых ему описывали ранее. Он не имеет ни малейшего представления о том, что его ожидает и увидит ли он рассвет, но понимает, что судьбы Алби и Томаса сейчас первостепенна.       Гарри протискивается в щель, замечая, насколько сильно теперь им преобладает страх не быть съеденным или укушенным, а раздавленным внушительным весом каменной глыбы. Он подтягивает руки вслед за собой как раз в тот момент, когда замечает впереди отчетливую вспышку света, отразившуюся от стен. Жуткие звуки, громкость которых нарастала в течение часа, превращается в пронзительный металлический визг. Томас, тем временем, обращает внимание на свечение слева от себя. И, взглянув, едва не кричит от испуга: жук-стукач. Просунув тонкие длинные лапки сквозь ветки плюща, он каким-то образом удерживается на каменной поверхности. Его красный глаз горит, будто крошечное солнце, и испускает настолько яркий свет, что глаза режет. Издавая тихий щелчок, жук вдруг стремительно бежит прочь, скрываясь в листве и оставляя Томаса в недоумении. Что это было и как это вообще возможно?       Когда по Лабиринту вновь пронзительным эхом катится очередной металлический скрежет, новичок принимает решение притвориться столь же бездыханным, что и Алби. Он отпускает стебель, ощущая, как «веревки» на груди и плечах сдавливают грудную клетку. Закрывает глаза, дабы ничем не отличаться от друга рядом, безвольно висящем на плюще. Из узкого коридора на них ползет никто иной как гривер, о котором столько приходилось слышать. Поттер из-под своего укрытия завороженно наблюдает за этим… существом. Выглядит оно, откровенно говоря, как результат неудавшегося генетического эксперимента. Как то самое чудовище из детского кошмара. Полумашина-полуживотное, он с лязгом перекатывается по плитам коридора. Его тело напоминает блестящую от слизи личинку, покрытую редкой шерстью и причудливо пульсирующую в такт дыханию существа. Каждые десять-пятнадцать секунд из его тела выскакивают острые металлические шипы, после чего оно сворачивается в шар и катится дальше в поисках жертвы. Затем он снова останавливается, как будто переводит дыхание, и с тошнотворным хлюпаньем втягивает шипы назад в скользкую кожу. Гарри замечает, что на его коже красуются не только шипы и шерсть: из его тела то тут, то там выступают металлические «руки», каждая из которых, очевидно, выполняет свою функцию. На некоторых установлены мощные фонари, из других торчат длинные устрашающего вида иглы. Так как Поттеру не удается заметить четкого разделения между головой и туловищем этого существа, он приходит к выводу, что гривер может «ужалить» именно этой иглой. Подобно скорпиону, скапливает яд на кончике своего естества. Что или кто могло породить такое отвратительное создание?       Не поворачивая головы и боясь издать лишний звук, Томас смотрит вниз — гривер уже доползает до той стены, где висят они с Алби. У закрытых ворот в Глэйд, всего в нескольких ярдах правее, он останавливается.             Ну же, тварь, поменяй направление!       Поттер чувствует, как все внутри него сжимается, вынуждая сдавленно выдохнуть. Сейчас гривер всего в паре дюймов от его, как кажется уже, ненадежного укрытия. Пучки света, которые отбрасывает монстр во всех направлениях, не задерживаясь ни на секунду на одном месте, непрерывно ощупывали стены коридора, прежде чем… исчезнуть. Совершенно неожиданно огни гаснут, вновь возвращая пролет Лабиринта к кромешной тьме. Тяжело бьющемуся сердцу Гарри требуется кислород, а оттого он делает несколько больших вдохов через нос. Может ли эта тварь услышать его? Учуять… Ведь его волосы, одежда, руки, — да вообще все пропитано потом. Но пока все тихо. Ни движения, ни света, ни звука. Прошли секунды. Минуты. Поттер уже не чувствует собственного тела, ведь грудь онемела от страха.             Давай, блять, убей меня — или проваливай назад в свое логово!       К ужасу Гарри именно в этот момент свет включается и коридор вновь наполняется клацающими и жужжащими звуками — гривер вернулся к жизни. И теперь ползет прямиком к нему, слепя фонарем. Его шипы врезаются в стену, разбрасывая во все стороны осколки камня, листвы и обрывки стебля плюща. Его металлические клешни отчаянно пытаются пробраться в расщелину, но оказываются слишком толстыми для этого. Но Поттер не кричит, стараясь не сойти с ума от ужаса. Он только дергается из стороны в сторону, старательно избегая той самой лапы с иглой. Томас, слыша зловещие вопли монстра, приоткрывает один глаз, с ужасом замечая, как логово его товарища по несчастью оказывается раскрытым. Дыхание перехватывает. Что делать? Броситься вниз? Оставаться на месте? Он не понимает. Ужас дурманит ему голову, настолько сильно, что смотреть на скорую гибель недавнего знакомого он просто не может. Он изо всех сил жмурится, пытаясь абстрагироваться от щелчков, издаваемых металлическими челюстями. Точно желая прогнать ночной кошмар, он нервно водит головой из стороны в сторону, в какой-то момент замечая… тишину. Получилось? Все это было лишь страшным сном? Новичок открывает глаза и видит удивительную картину: гривер, что несколько секунд назад был полон сил и желания убить Гарри, оказывается на каменном полу кверху брюхом. От него исходит несколько клубов дыма, а запах горелого масла и кожи стремительно поднимается ввысь.             Получилось? Но как… беспалочковая магия, она же… я… — Что, мать твою, произошло? — кричит Томас, вынуждая Поттера медленно выбираться из своего убежища.       Поттер не знает. Он просто настолько сильно испугался, завидев блеск тонкой иглы, торчащей из лапы этой твари, что… оттолкнул ее. С сильным ударом о противоположную стену, гривер издал лишь несколько звуков, прежде чем все моторчики внутри него перестали работать. — Он мертв? — голос Томаса, полный надежды и отчаяния одновременно, доносится сверху. Гарри вновь осматривает труп… тело монстра, не в состоянии понять, какое именно заклинание только что исторгло его тело. — Не знаю, — честно признается он, — Он точно без сознания.       Лукавить сейчас гораздо проще, чем признать истину — Поттер только что использовал стихийную магию, использование которой отрицал долгое время нахождения здесь. Он считал, — искренне был убежден, — что ничего полезного у них не выйдет, а потому запретил друзьям практиковаться. Но сейчас, похоже, стоит пометить этот вопрос для дальнейшего обсуждения. Брюнет кричит Томасу, чтобы тот немедля слезал, ибо металлический лязг еще одной твари раздается совсем близко. И, если его сумели обнаружить, то на стену вскарабкаться эта тварь сумеет и подавно. Как только ноги его коснулись каменных плит, они оба, превозмогая усталость, бросаются прочь. Они сворачивают за угол в один из коридоров, затем в другой. Сворачивая во все новые и новые коридоры, они стараются запомнить маршрут, надеясь, что все-таки доживут до того самого момента, когда сумеют использовать эту информацию для возвращения к Воротам.             Направо, теперь налево. Прямо по коридору. Опять направо. Налево. И направо. Два раза налево. Очередной длинный коридор…       Звуки преследователя даже и не собирались утихать. А они все бегут и бегут, не останавливаясь. Сердца готовы выскочить из груди каждого. Вдруг, когда юноши пробегают еще три коридора, из-за угла к ним тянутся две руки. Рывком они втягивают одного, а затем и второго в примыкающий проход. Томас первым же делом принимается защищаться, вертясь во все стороны, пока Поттер, чувствуя явное давление в локтях, плотно прижатых к его собственному телу, встречается взглядом с… Минхо. Блять, совсем с ума сошел? Разве можно так пугать? Признаться, Гарри облегченно выдохнул, когда вновь встретился с карими глазами напротив. В своей голове он уже двести раз успел похоронить азиата. — Заткнитесь и бегите за мной! — все, что выдает он, прежде чем вновь вынуждает их набрать темп и дать деру.       Они бегут по Лабиринту, сворачивая в тысячный коридор на их пути. Уверенность в правильном направлении отчетливо прослеживается на лице у Минхо, так что за это можно не переживать. Стоит парням свернуть за миллионный угол, черноволосый глэйдер пытается заговорить, жадно хватая ртом воздух: — Я видел, как ловко вы нырнули в сторону… там, в коридоре… и у меня есть… есть идея, нужно продержаться… совсем немного.       Сбить дыхание лишними расспросами кажется неправильным, так что Поттеру и Томасу остается лишь кивнуть друг другу и всецело довериться тому, кто в этой чертовщине варится не первый день. Парни минуют еще несколько заебавших поворотов, когда впереди проглядывается нечто необъяснимое, неподдающееся логике, а слабый свет, излучаемый их преследователем, только подчеркивает невероятность того, что предстает перед их взором: коридор больше не упирается в очередную стену, а заканчивается… ничем. Лишь кромешной темнотой. Они приближаются к сгустку зловещего мрака, но как бы Поттер не напрягал зрение, понять, что находится впереди у него не выходит. Заметно лишь, как две параллельные увитые плющом стены уходят в никуда. Над ними зияет черное, усыпанное мириадами сверкающих звезд небо. За несколько футов до того места, где обрывается коридор, Минхо останавливается и, выставляя руки в стороны, преграждает путь обоим парням. Новичкам приходится замедлиться, наконец, имея возможность немного оглядеться.             Ебаный обрыв!       В отличие от Томаса, что уже успел размечтаться о выходе из Лабиринта, Поттер понял все куда быстрее. Вокруг лишь небо и сияющие звезды, точно на краю Вселенной. Картина одновременно пугающая и прекрасная… Глубокая яма, зияющая тьмой, красуется пред ними. Там нет ничего, даже малейшего источника света, чтобы оценить примерную глубину. Но любование Гарри пришлось отложить до лучших времен — Минхо командует становиться рядом и медленно двигаться к краю обрыва. Мерлиновы яйца, если он желает обеспечить им более гуманную смерть… — Эти твари пусть и очень опасны, — начинает Минхо шепотом, замечая, как цепочка уже из нескольких гриверов появляется на горизонте, — Но в то же время тупы, как ебаное бревно. Ты, — командует он Поттеру, — стой тут, прямо рядом со мной. Томас, отойди на два шага вправо.       Приманка. Они не более, чем желанная добыча для гривера, за которой он пойдет куда угодно. И если вовремя все сделать, если правильно все рассчитать, то троицу монстров можно будет уверенно отправить в бездну. Гарри кивает в знак готовности, а кареглазый парень не медлит с тем, чтобы выполнить приказ. Они уверенно отступают к краю пропасти, не сводя взгляда с жужжащих выродков. Почему гриверы двигаются цепочкой, можно только догадываться — вероятно, их стесняли не очень большие стены коридора, не позволяющие им наступать широким фронтом. Но, как бы там ни было, они катятся один за другим, оглашая Лабиринт громким лязганьем и душераздирающими завываниями, с твердым намерением убить. Расстояние меж ними из дюжины ярдов стремительно превращается в дюжину футов, и до прямого столкновения с ними остается не более пяти секунд. — Приготовиться, — твердо командует азиат, плотно прижимая к себе руку Поттера. Видать, на случай, если тот не успеет отпрыгнуть вовремя.       В тот момент, когда первый гривер выставляет клешню, готовясь нанести удар, Минхо в срывающемся крике требует прыгать в сторону. Судя по жуткому визгу, что издает первый гривер, чудовище срывается с обрыва. Удивительным кажется лишь то, что его смертельный вопль обрывается мгновенно — вместо того, чтоб они слышались еще какое-то время падения во мглу. Врезаясь в холодную стену щекой, бывший гриффиндорец не в силах отказать себе наблюдать, что происходит со склизкими тварями: второй гривер, не успевая остановиться, как раз переваливается через край пропасти. Третий же пытается упереться густо утыканной шипами лапой в каменный пол. Оглушающий скрежет металла вызывает отвращение, но какой же усладой переполнен миг, когда сила инерции оказывается слишком велика, и в следующую же секунду чудовище отправляется вслед за своими собратьями.