Глава 1. Ты снова - не мое бушующее море

***

Я не хочу. Не хочу, чтоб вы были сильно предвзяты ко мне. Я всего лишь рассказываю историю. Историю которая случилась, хотите вы того или нет. Пусть тут она будет как есть. Благочестивой истинной в моих глазах. А уже то, во что она вылилась в итоге, по правде говоря это не мое дело. Стоит только заметить, что я этого не хотела… И видит Мерлин, я противостояла этому….по началу….

….Невнятное бормотание у двери, как аналог глухого стука ключа о замочную скважину. Только пьяный магл, как правило рано или поздно попадет в заветное отверстие, а маг не в состоянии совладать с пьяным языком очень долгое время. Ну же! Рон! Соберись ядрена вошь! Скажи «алахамора»! Бормотание продолжается, к нему добавляется скрежет. Что он пытается там найти? Мне не хочется отпирать дверь, но как я не оттягиваю момент, едва ли это возможно делать бесконечно. Кончиками пальцев, так, что палочка почти не ощущается в руке, я поднимаю ее и направляю. Не глядя. Просто в стену. Магический поток вибрирует и отдает приятной мятной горечью во рту. Я запускаю волну, и магия уже крадется по стенам. Моя магия вязкая и текучая, она огибает пространство и движется как змея. По стенам, вдоль гостиной, в коридор, прямиком ко входу. К двери, где ждет меня мой любимый. Вернее ждет он не меня, а то, что я услужливо открою дверь, для его пьяного тела. Едва ли хоть кто-то бы понял как именно я это делаю, видите ли, я изобрела уникальный вид магии, огибающей пространство. Настолько уникальной, что о таком нет информации буквально нигде. Или я просто ее не нашла. Я держу это в тайне. Пальцы с древком ощущают легкий толчок, во рту растекается привкус мяты и железа. Будто я закурила тонкие с ментолом, перед эти прикусив губу до крови. Рывок. Дверь открывается слишком резко. Грохот. Массивное тело падает. Три…две…одна… из коридора слышатся отборные маты. Что ж. Чтоб добраться до меня, ему нужно сделать не больше пятнадцати шагов. Этот путь можно пройти за минуту, у пьяного Рона он займет чуть больше. Я слышу как он прихрамывает на правую ногу, почти волоча ее за собой. Как зомби в компьютерной игрушке, думаю я про себя и тут же усмехаюсь этой горькой шутке с привкусом яда на кончике языка. Фигура Рона показывается в проеме. Мне жаль, Рон. Мне очень жаль. В груди начинает неприятно ныть, дымок чего-то щемяще печального витает в воздухе. Хотите спросить, грустно ли мне? О, да! Я хочу ПОМОЧЬ ему. я Готова! Видит Мерлин, я готова помочь, моему маленькому мальчику. Моему отважному герою. Рону. Мне нужно ему помочь, иначе вся моя жизнь полетит дальше в бездну, куда уверенным шагом направляется уже восемь лет. Или больше. Что такое год или полтора, для целой проебанной жизни? Вы думаете война отбирает жизнь у погибших? Да она отбирает все у живых. Мертвые лежат, их тела сгнили, а души стали кустарниками в пустыне, или прекрасными белоголовыми птицами где-то на задворках вселенной. А нам что? Как нам дальше жить, нося в своем нагрудном карманчике список умерших, ушедших. Война отбирает все и у выживших. Кроме тех редких случаев, когда человеку есть раде чего…я имею в виду тех, кто может вдохнуть полной грудью, и ощутить что он счастлив. Как бы то не было, я заявляю: У НАС С РОНОМ НЕ ВЫШЛО. Я, Гермиона Джин Грейнджер, самая умная ведьма столетия, и самая несчастная одинокая женщина в этом же столетии. Рон откидывает жирную челку, свисающую грязной прядью на лоб. Он стоит опершись на косяк двери. Его глаза по-коровьи простые и чуть ребячливые, но в них уже сейчас столько злости и ненависти, столько низменного стыда, что по коже проходит холодок. Глаза ребенка. Стыдливого ребенка, который знает, что дьявол уже схватил его за шкурку и тянет в пекло. Он одет в ту же одежду, что была и вчера. Та же куртка с жирными лоснящимися заломами. Те же неуместные спортивные штаны, и те же рыжие туфли. Рон жалеет денег на хорошую одежду. Как впрочем, и на многое другое, что по его мнению не стоит каких-то особых затрат. С брезгливой тщательностью, он копается в старых обносках, чтоб доказать мне, что у меня куча одежды. Не стыдясь жестких выражений, высказывает за любую дорогую еду, или развлечения. Смысл его жизни свелся к подсчету галлеонов. Подсчету, с единственной целью — никогда не тратить. Стоит ли говорить, что моя деятельность, едва ли приносит столько, чтоб он был доволен, если это конечно возможно вообще. Не думайте что я прохвостка, которой нужны золотые горы. У нас есть пассивный доход, я получаю средние по стране деньги, а Рон зарабатывает более чем, только это факты. Факты которые для больного разума не значат совершенно ничего. Я делаю НЕДОСТАТОЧНО. И в подтверждение моих слов, Рон пьяно, вихлевато упирает руки в боки: -О! а я как погляжу снова, это…вовремя! Женушка ждет, ничем не занятая.Это…двери мне распахнула как объятия. Как сделала это, не пойму. Вроде и тут сидишь, а дверьки то открылись. В разные стороны. Как твои ноги… Задушенный хриплый кашель тут же перешёл в смех. -кхе-кхе Он не хочет диалога. Он сильно пьян. От него несет перегаром и рвотными массами. ОН НЕ ХОЧЕТ ДИАЛОГА. Он только ищет возможности поругаться. А мне и нечего сказать. Я хочу просто лечь спать. Хочу просто сдохнуть, сразу после того, как сомкну свои чертовы веки. Однако Рон не затыкается, он смотрит в упор и слащаво продолжает: -Это…так вот… Пройдемся по нашему списку! У нас это типа семейного ритуала…-Рон выставляет вперед рыхлую белую руку и начинает загибать пальцы, — Посуди-ка сама, это…твоя работа вонючая! Никакого нормального дохода не дает, а что уж ты там делаешь за эти гроши, я и не знаю. Может и щелью своей торгуешь, такой же вонючей дырой как и сама эта помойка….А моя карьера, ЗА-ГУБ-ЛЕ-НА. А это….повзволь спросить, на милость, кто ж виноват? Ты! Всегда ты! Ты мерзкая овца, которая портит все вокруг, просто топорща жопку! Думаешь, мне не противно быть рядом с тобой, и это…тепрееть…тепреть, тьфу. Да только уж теперь у нас нет выхода. И все что мы доджны…это принести потомство. Ты должна родить, надеюсь для этого ты хоть сколько еще годна. Хотя учитывая грязную кровь…да вот еще, сегодня я не в кондиции, перебрал с бухлом как видишь, поэтому уж постарайся своим дранным ртом и руками. Подними моего братца, рыжего мистера УИ. Кажется его глаза стали на мгновение более осмысленными, и движения чуть более четкими. Он рывков подскакивает и хватает за плечо. Дернул меня как тряпичную куклу, могу поклясться, что я почти видела себя со стороны. Будто это не со мной, и в руках его не я, а бездыханная замороченная кукла. Рон сдернул меня с кресла, и надавил на плечи руками, сжав при этом шею настолько, что почти продавил ключицы насквозь. Я хотела кричать, но сдавленный рык, все что вырвалось из меня. Он стоит рядом, я не поднимаю голову, чтобы не задохнуться. Смрад, запах пота, кислого перегара, дешевые сигареты, моча. Едва ли я когда-либо слышала что-то настолько же отвратительное, как этот удушливый запах. Рон бьет по лицу хаотично, наотмашь. Мне почти не больно, потому что он одновременно с этим старается расстегнуть ширинку. От давления на голову и приступа слез я плохо ориентируюсь. Шарю пальцами по полу почти вслепую, пока он хватает меня за волосы, чтобы я сделала то, что он хочет. Я дергаюсь вниз силясь хоть что-то разглядеть. Дальше все происходит почти одновременно. Рон освобождается от штанов и трусов, а я нащупываю древко: -Плу-тов-ка Это заклинание русское. И пока не опробованное на Роне. Из кончика палочки вырываются красные змейки, они обвивают тело мужчины почти как сотни паутинок. Эффект Горгоны. Красивая магия, которой при желании можно даже убить. Русская волшебница Лисья Бошка придумала этот трюк. Я читала об этом в одном архиве, по долгу службы, а потом даже написала ей пару писем. Правда она была удивлена, что я повторила плутовку просто по описанию. Становясь шире и светлее, почти оранжевые змеи были правда плутоваты и быстры. Я ощущаю как они нагреваются и набирают силу. Каждая из них. Вижу как ужас появляется в глазах Рона. Они сдавливают сильнее и сильнее, пока Рон не становится похож на сарделю перетянутую пищевым жгутом. В воздухе начинает пахнуть сырой землёй и чем-то масляным. Ниточки медленно сжимаются и сжимаются и сжимаются, постепенно утягивая его к стене. Я расслабленно вздыхаю и произношу еще раз отчетливо: -Плу-тов-ка Дело сделано. Нити пригвоздили Рона на высотку метра от потолка. Он материться и кажется его рвет. Его член безвольно болтается, так и не проявив никакого интереса ко всему происходящему. -Я все еще люблю тебя, Рон. Горечь слов застыла в уголках губ. Все еще….