Часть 1: Трудное решение

Сколько себя помнил, Нил только бежал. Его детство не было хорошим, он это прекрасно знал, понимал, для чего его выкрала его Мэри из-под носа Мясника — так все знали кровожадного и ненормального человека в потаённых уголках королевства. Мало кому удавалось выжить после встречи с ним, и ещё меньше — сбежать, поэтому лишь тихие слухи могли распространить вести о нём, но даже их было мало, чтобы закон мог уберечь и без того маленькую семью от гибели. Они бежали от тяжёлой жизни и ужасного человека, что жаждет лишь крови; бежали от его людей и подручных, постоянно преследовавших их следы; и после долгих скитаний, только Нил бежал от смерти матери, своей вины перед ней и одиночества. Это кошмарное чувство преследовало его с тех пор, как её не стало; он прекрасно помнил её горящее тело, которое было видно из старой потрёпанной повозки, украденной на днях. Этого не должно было произойти, не с ним, по крайней мере не сейчас, но рана от пули старого пистолета на её теле была слишком тяжёлой, чтобы пережить, поэтому свой путь Нилу пришлось продолжить одному, похоронив её на каком-то забытом пляже мелкого моря. Слишком рано жизнь оставила его на произвол судьбы. Он вынужден выживать, совсем не готовый к этому. Да, его мама научила многим необходимым вещам, дала нужный минимум информации, чтобы действовать самостоятельно, и даже четкий план действий на экстренные случаи, но все произошло слишком быстро. Теперь он не уверен, проживет ли завтрашний день; не знает, или лучше сказать, не помнит, как они вдвоем выживали все эти годы. Теперь ему остаётся только плыть по течению и смотреть, куда поведет его тропа судьбы... Пыльная дорога, отходившая от песчаного пляжа, направила его в сторону густых лесов. Он никогда не обращал внимания на окружающее его пространство, Мэри не позволяла отвлекаться на подобные мелочи, но сейчас, когда всё в его жизни не имеет смысла, за исключением постоянного стремления бежать (но куда, да и зачем..?), ему больше стали поподаться на глаза такие мелкие детали. После нескольких дней пешего путешествия он сбился с маршрута, и теперь уже каменистая дорога привела его в заброшенный сад, где цвели старенькие деревья одного дерева, которое Нил не видел с самого детства — яблони с "серебряными" яблоками. Они были прекрасны. Нил хорошо знал, что это, и мог отличить их от обычных плодов, ведь именно из них делают серебряный сахар, используемый в кондитерских мастерских для создания различных скульптур, что так славятся в этой стране. Он помнил, как в хорошие дни мама водила его в небольшой садик, где росли именно эти деревья, спрятанный от отцовских глаз. Мэри могла долго стоять и смотреть на них, как будто бы плоды гипнотизировали её своим сиянием, и в эти моменты на её бледном лице читалась тоска. Смотря на них, она словно вспоминала, как утратила что-то родное, что, может, делало её счастливой. Также Нил смотрел сейчас на эти яблоки, вспоминая о минувшей потере. Плоды напоминали о ней. Он сорвал несколько штук и отправился в путь дальше, оставляя позади эту память. Неподалеку от старого яблоневого сада стояла деревушка, что было прекрасной возможностью пополнить свои запасы для дальнейшего пути. Она не была чем-то примечательна: простые деревянные постройки, мирные жители и веселые ребятишки — один их вид вызывал уют и спокойствие; казалось, его не найдут, и он сможет остаться здесь жить также, как и они, навсегда. Как жаль, что это невозможно. Ему нужно было прикупить совсем немного еды и новое оружие, ведь его меч уже источился и затерялся в сгоревшей повозке. Нил отправился в оружейную. Местные жители странно смотрели на то небольшое количество шрамов, что виднелась из-под его одежды. В какой-то момент ему показалось, что двое мужчин за ним пристально следят, преследуя по пятам. Нил старался не оборачиваться и прибавил шаг. В этот момент плохие мысли и паника начали незаметно подкрадываться. Он боялся смотреть назад, с ужасом осознавая, что, возможно, это последние минуты его жизни. Вот так просто попадётся средь белого дня и умрет спустя всего неделю одиночного пути. Он свернул за угол, прислонившись к стене, и увидел, как предполагаемые преследователи прошли стороной. "Какое облегчение." — подумал Нил и медленно сполз по каменной кладке. Но это не значило, что ему не надо быть начеку. Опасность поджидала его на каждом шагу. В следующий раз это точно будут люди отца; он найдет его и жестоко расправится за побег, что если... Нет! К чему такие негативные мысли? Ему нужно стараться дальше, стараться подстраиваться под окружающих, менять внешность, идти как можно дальше, ему нужно выжить. Так ему говорила всегда Мэри. Выжить любой ценой, быть как можно дальше, как можно дольше скрываться. Зачем так старается, если никто не узнает о его гибели. Каждый день погибает множество людей, и мир не пошатнется, если помрёт ещё один. Зачем? Ради чего он так старается, если последний человек, которому он был хоть как-нибудь небезразличен, погиб? Хотя нет, не последний... На выходе из деревни Нил заметил старушку продающую небольшие статуэтки. Подойдя поближе, он понял, что это не обычные фигурки, а скульптуры из серебряного сахара. Нельзя говорить об их мастерстве, сделаны на любителя, но других поблизости нельзя было купить. Среди множества силуэтов цветов, диковинных животных и прочих построек, он приметил маленькую скульптуру в виде сидящего лиса. Она была неопрятна, но ее небрежный вид не отменял теплых чувств, возникавших при виде неё. Лишь однажды ему доводилось видеть нечто похожее. В тот день Натаниэлю пришлось целый день провести рядом с отцом в черном подвале. Он практиковался в пытке людей, а конкретней одного человека, которого приказал ему мучить Мясник, доставляя боль не только несчастному, но и маленькому мальчику. Разрез вышел неправильным, от чего человек умер раньше времени. Он ошибся, за что его наказали, вынуждая остаться запертым в сырой комнатушке рядом с гниющим трупом на несколько дней. После этого Натаниэлю было тяжело, и чтобы хоть как-то смягчить пережитое, Мэри приготовила фигурку лисы из серебряного сахара. Статуэтка была красивой, очень аккуратной и изящной; её блеск был виден ярко и отчётливо, а каждый изгиб на своем месте. Он ещё долго хранил её у себя в комнате, стараясь никому не показывать, и лишь изредка доставал, чтобы скрасить плохие дни. Нил знал, что Мэри была прекрасным мастером по серебряному сахару. Эта черта присуща всем членам клана Хэтфордов, который славился своими изделиями. Точно! Как Нил мог забыть о Стюарте? Мэри дала ему план на экстренный случай, если произойдёт нечто, что могло бы сбить их стратегию выживания или если она умрёт. Да, точно! В этом жалком и жестоком мире был ещё один человек, которому он мог пригодиться, к которому мать велела идти, если все их старания канут в небытие: Стюарт Хэтфорд. Его дядя жил в далёких краях и принадлежал знатной фамилии Хэтфордов, которую он и возглавлял. Стюарт жил в зажиточном поместье и руководил объемистым количеством земель, являясь главным Герцогом северной части королевства. О богатстве и власти тех краев знали все, от самого́ короля до нищих, живших далеко за пределами тех мест. Его уважали, и вряд-ли кто-нибудь посмеет перечить столь властной персоне, если Нил обратится к нему за помощью. Но будь он простым снобом, ему бы вряд ли доверили такой статус и деньги. Он был далеко не обычным человеком, ведь всем давно известно, что семья Хэтфордов принадлежала древним мастерам по серебряному сахару. О красоте изделий их мастерских ходили легенды. Сотни заказов сахарных скульптур были выполнены безупречно. Это древнее ремесло обработки серебряных яблок и последующее строительство скульптур и делало Хэтфордов сильными, и явно лучшим вариантом для дальнейшего существования, спасением для уставшего бегунка. Только была одна маленькая проблема, которая не позволяла совершить данный поступок — земли Герцога находились слишком далеко и пролегались через опасные маршруты, где властвовали разбойники, а тропы, проходящие через пустующие местности, были скалистыми и заполнены дикими зверями, которые явно не дадут пройти и тысячи шагов. Дорога туда опасна, и Нил понимал, что в одиночку такое ему не преодолеть. Но это не значило, что ему не нужно попытаться. — Куда держишь путь? — Нил сначала не понял, к кому обращалась старушка, но её слова застали его врасплох, выводя из долгих раздумий. Он поступил взгляд, обдумывая вопрос, взвешивая все "за" и "против" того, что он собирается сказать незнакомке. Молчание длилось долго, прежде чем всё-таки прозвучал ответ. — На север. — слишком размытое понятие, чтобы точно знать, куда он отправляется. — Нелёгкий же путь ты себе выбрал... Ты выглядишь слишком молодо для человека, способного на такое путешествие в одиночку. — Ага... — Нил не хотел продолжать этот разговор, поэтому собирался уже уходить. — Можешь взять её. — он удивленно посмотрел на старушку, но та приняла это как-то по-своему. — я имею ввиду фигурку лиса, тебе же она понравилась, можешь взять. Все равно никто не покупает. Нил ещё раз взглянул на неотёсанную статуэтку и осторожно взял её, убирая в сумку. — Спасибо. — Не зачем благодарности. Вместо этого лучше прими мой совет: тебе нужно найти попутчика, который помог бы тебе. — она по-доброму улыбнулась, провожая странного юношу. Это была довольно хорошая идея, но Нил не мог доверять кому попало. Любой человек, к которому он обратился бы, наверняка сдал бы его за приличную сумму в руки любого человека. Это было рискованно. Поэтому он решился на то, чего боялся и ненавидел больше, чем мысль о смерти. Чтобы добраться до Северных земель, ему придется найти себе путника, который будет сопровождать его от начала и до конца. И ему нужен не какой-то там обыватель, который и меча в руках не держал, и даже опытные вояки не смогли бы ему помочь в таком непростом деле, если учитывать ещё тот факт, что он не мог доверять им. Именно поэтому он решил приобрести фею-воина. Чисто объективно, фея-воин — лучший выбор в сложившейся ситуации. Они сильны и явно знают эти земли намного лучше, чем он. К тому же возможность держать фею под контролем снимала груз с плеч в виде паранои за свою жизнь или возможности предательства. Конечно, ему была ненавистна мысль о том, что ему придется держать под контролем совершенно безвольное существо, и, скорее всего, даже принуждать. Нил боялся своего отца, но больше он боялся стать похожим на него. Так что он дал себе слово, что не будет заставлять: если фея захочет свободы — он её даст. Нил мало что слышал о войне людей с феями, у него не было возможности читать учебники по истории и все его знания заканчивались на тех, что давала ему Мэри. Но даже их было достаточно для понимания сложившейся ситуации: народ фей проиграл в многовековой борьбе и был порабощён людьми сразу же, как только они узнали, что, владея крылом феи, те не смогут противостоять, даже имея при себе невообразимую силу. Последняя деталь стала решающей в выборе своего сопроводителя. И пусть ему претила мысль о том, что ему придется покупать кого-то, он все же пришел к выводу о данной необходимости. Многи феи ненавидели людей, и Нил был готов их понять, ведь порой (а может и всегда) человек куда более жестокий и кровожадный, чем другие жители мира. Да, Нил мог их понять, но не был готов принять их ненависть в свою сторону, по крайней мере не с той феей, с которой он собирается находиться бок о бок на постоянной основе. Он не собирается умирать раньше, чем его найдет отец или другие люди, жаждущие его смерти. В общем, безопасность и гарантия целости — превыше всего. *** Нил добрался до ближайшего крупного города за пару дней, и все это время он был один. Может, новый проводник скрасит томительные часы во время их дальней дороги. Однако об этом пока рано думать, ведь сначала надо найти себе этого проводника. Поблизости находилось мало городов, где в полной мере можно было бы заниматься работорговлей, но, к счастью (а может и нет), Нилу повезло найти тот, в котором процветала данная структура. На улице ярко светило солнце — был день, а значит все таверны и рынки в самом разгаре своей работы. Найти нужный район продажи не составило труда: всё-таки торговля фей является одним из самых прибыльных, хоть и трудоемких из-за охоты, дел по сравнению с прочими. Это относится ко всем, за исключением фей-воинов, кои были редки. Они славились своей силой и выносливостью, а превосходное владение любым видом оружия делало их лучшими борцами и фехтовальщиками, но и поймать такую фею было непросто, а значит и стоят намного дороже других. Хорошо, что Нил имел при себе порядочные сбережения, украденные при побеге и оставленные его почившей матерью, и их вполне хватит на десяток таких фей, но ему нужна была лишь одна. Рынок — отвратное место, где торговали люди, похожие на тех, от которых он убегает. Мало кого заботили твои интересы, если речь шла о деньгах. Обязанностью каждого было втюхать потенциальному покупателю как можно больше товара, даже если речь шла о живых существах. Со всех сторон доносились крики о наличии фей разных размеров, пола и рода деятельности: "Фея-ремесленник к вашим услугам! Починит и создаст любую вещь: обувь, мебель, одежду!" "Покупайте фею-компаньона! Ваш новый питомец ждёт вас!" "Не проходите мимо фей природы..." Аж тошно. От этого места веет только грязью. Поскорее бы покончить со всем этим и уйти отсюда. Проходя мимо каждого пункта продажи, Нил хотел все больше покинуть это место, забыв о своей миссии. На лице каждой феи читалась боль. Они были изнеможденными и усталыми. Лица многих были полны страха и отчаяния, а в некоторых случаях — не отражались даже они, все, что их наполняло — одна пустота. Кто-то находился в цепях, некоторые сидели в клетках, лишь изредка можно было найти одиноко стоявших фей, рядом с которыми за ними присматривал их хозяин, но все до единого имели общую черту — отсутствие одного крыла. Как долго они находятся здесь, сколько повидали и что пережили? Нил не мог помочь им, да и не хотел. Его мало заботила жизнь тех, кто попал в ловушку охотников, ведь главное сейчас самому не стать жертвой охоты на него. Он долго бродил по улицам, рассматривая палатки в поисках феи-воина. Но их было так мало, что даже эти несчастные работорговцы не могут ему ничего предложить. Да, город не был внушительным, однако у Нила нет времени искать другие варианты и бродить по миру лишь в поисках спутника. И спустя несколько часов ему все же выпал шанс добраться до цели. Нил пришел в маленький шатер, где он встретил старую женщину, продававшую фей-слуг. Она ничем не отличалась от других: её безвкусная одежда и обилие дешёвых украшений создавали понятный образ назойливой торговки, каких Нил успел увидеть за сегодняшний день целый квартал, и стоило предвидеть, что когда она поняла, что теряет клиента, то схватила Нила за руку, чуть ли не заставляя купить у нее кого-нибудь. Данная ситуация сбила все мысли, и недоумение с гневом смешались в рыжей голове. Отойдя от оцепенения, Нил быстро достал свой новый меч и приставил его к наглой старухе. Она отпрянула, но клинок только сильнее вжался в её дряхлое тело. Она сильно испугалась при виде лезвия, готового порвать ее в клочья, и ужасающего ледяного взгляда, направленного на неё. Нил не был готов отступать, и она это видела. Торговка поняла, что с таким человеком лучше не шутить, поэтому попыталась исправить ситуацию, предложив ему кого-нибудь за даром. Нил не нуждался в лишнем грузе, отказываясь иметь с ней вообще какое-либо дело. Старуха решила задобрить его нужной информацией, если тот согласится. Долго думать не пришлось, и через минуту она рассказала ему об одном богатом купце, продающем такое большое количество фей, что среди них обязательно должна найтись фея-воин. Обычно он располагается на окраине рынка, чтобы было побольше места для всего его богатства, наверное, поэтому Нил не замечал такого грандиозного места, как это — его владелец будто специально сделал шатер менее приметным. Зайдя внутрь, первое, на что он обратил внимание, — это немыслимое количество "товара". По личным соображениям здесь находилась добрая половина всех пойманных фей, которых он вообще видел на рынке; они все выглядели по-разному. Кто-то старался выбраться, а кто-то привлечь внимание, чтобы их забрали отсюда. Кто-то смирился со своей судьбой, ожидая очередного человека, которых захотел бы их купить. Нил долго бродил по еле освещаемому помещению в поисках того купца. Помещение не располагало к себе и пугало своими масштабами. Он обошел множество зал, пока пронзительный взгляд не упал на темную комнатку, в которой почти не было света. Его привлек слабый огонек, что виднелся из глубины тени; когда Нил хотел двинуться дальше по направлению к свету, чей-то пронзительный возглас, грубый и разгневанный, перебил его задумчивость. Это был владелец, и ему явно не очень понравилось, как посторонние люди шастают где ни поподя по его территории. Он обратил на себя внимание и стал разглядывать вошедшего. Его не впечатлил образ паренька, но из видимой вежливости поинтересовался, что именно нужно славному молодому человеку. Как будто он делает одолжение, что продаёт, с таким видом, что Нил обязан купить у него что-нибудь. Опять на те же грабли. И пусть это прозвучало из уст мужчины излишне фальшиво и наигранно, Нил не стал обращать на это внимание, ведь он пришел сюда за другим. — Мне нужна фея-воин. — было единственным, что он сказал вместо приветствия. На смуглом морщинестом лице мужчины проскользнула неоднозначная ухмылка, и он направился в сторону той самой темненькой комнатушки, прихватив с собой лампаду. Нил последовал за ним, придерживая руку у меча, будучи на готове в случае опасности. Это незнакомое место, наполненное тех, кто его недолюбливает, хоть человек это или фея. Да, он не ошибся, когда заметил в той темноте странный мерцающий свет, ведь сейчас он также всматривался в глубь помещения и видел те же искорки ярко-белого цвета. Их отбрасывал какой-то небольшой источник, но только сейчас можно было понять что, а вернее — кто его источал. Даже тихого света лампадки хватило, чтобы разглядеть небольшую группу фей, мощных и в то же время усталых, находящихся здесь. Это было намного лучше того, что он искал, поправка, это был единственный вариант, который у него имелся. Все они выглядели устрашающе, и кидали гневные взоры в сторону вошедшего. У них, как и у всех, не было по одному крылу, а к ногам привязаны цепи. Будто лишить их права владения своей жизнью было мало. Нил проследовал дальше и заметил тот самый свет белого, привлекший его внимание изначально. Ему никогда не доводилось видеть существо, столь прекрасное и внушающее страх одновременно. Его можно было бы перепутать с другими феями, но в нем имелись черты, отличающие, на первый взгляд, незамысловатую фигуру от других. Это был парень совсем небольшого роста, даже слишком маленького для статуса воина, со светлыми волосами, спускавшимися ему почти до плеч, и их пучок с макушки был перевязан в слабенький хвост черной лентой. Пронзительный взгляд карих глаз смотрел прямо на него, так мог бы подумать человек, который впервые видит такие глаза, однако Нил уже сталкивался с этим и знал, что он смотрит далеко за пределы всего происходящего здесь; в его лице читалась только пустота. И эта отрешённость не была похожа на остальные взгляды, которые ему доводилось видеть. Он был куда тяжелее: там нет ненависти, нет отчаяния или желания сбежать, там не было абсолютно ничего. Или может так казалось Нилу, но точно никому не известно. И, несмотря на маленький рост, тело феи хорошо сложено; оно прочное и сильное, куда мощнее, чем могло бы быть. Кожа его бледна, как и волосы, а вся одежда — темная, нет, скорее чёрная: рубаха с короткими рукавами и короткими подвязками у груди, плотные штаны, которые опоясывало множество ремней и карманов, напичканных всякими защитными материалами и пластинами, в основном кожаными, разных размеров и видов. Они делали его облик страшнее, острее, опаснее. Но самое примечательное в его образе — это черные повязки на предплечьях, два куска такой же черной ткани каким-то образом лишь дополняли мрачный вид. И даже они не смогут сравниться с тем, что привлекло его внимание в первый раз. Прекрасное сияющее крыло виднелось из-за спины. Оно было величественно и составляло по размеру больше половины тела парня. Тот свет исходил именно от него: белые искры, похожие на снег, пролегали по всей поверхности прозрачного материала, и если приглядеться, то можно увидеть замысловатые узоры разной толщины. Искусственный свет, попадая на жилки белой материи, пропитывал её, отливая всеми цветами радуги. Что может быть в мире прекрасней, чем крылья фей? Что может быть прекрасней крыла этой феи? Это не просто их украшение, это источник их жизни; именно крылья являются слабым местом могущественного создания, которым так нагло пользуются. Нил долго смотрел и восхищался величием феи, представшей перед ним. Чего нельзя было сказать о ней самой. Выражение лица не поменялось, когда два человека стали откровенно пялиться на неё. Поза на первый взгляд выглядела непринуждённой, однако в образе явно прослеживались черты напряжения; это хорошо было видно по слегка сжатым кулакам, свисающим вдоль тела, и приподнятым плечам, пбудто готовых к драке. Что ж, хоть четкого враждебного настроя не прослеживается, не зная от чего, Нил все равно не хотел подходить ближе. Темная атмосфера, царившая вокруг загадочной фигуры, будто говорила, что ему лучше не приближаться. Наконец, он опомнился и посмотрел на купца, что терпеливо ждал окончательного вердикта. — Мне нужна эта. — тон был серьезным. Нил не понимал от чего, но его словно магнитом притягивало к тому, кто находился на расстоянии вытянутой руки, красивый, безупречный. — Ты уверен, малец? Ты выбрал самую безумную в моем арсенале, к тому же и самую маленькую среди вояк. — после его слов воцарилась небольшая тишина. Шестерёнки в рыжей макушке начали крутиться. — Почему никто не берёт? — Нила уже начала раздражать сложившаяся ситуация, поэтому он не стал дожидаться лишнего. — При поимке погибла дюжина охотников. А прошлые владельцы с ужасом возвращали его. Говорю тебе, малец, эта фея — псих. Ещё никто не решался брать, она почти брак. Давно пора избавиться от этой заразы... — Я возьму, — перебил его Нил. — Сколько с меня? — купец хитро улыбнулся, видно, перед ним глупец, раз решил покупать самую, но шанса упускать желания не было. — За такой мусор отдам по дешёвке: всего три медняка. Нил быстро оплатил, и торговец достал излишне прочный мешок и куда-то вышел. Вернувшись, он держал в руках такое же белое и переливающееся всеми цветами крыло, каким он видел его первый раз.