Инцидент

      Австриец редко пренебрегал светскими раутами, поэтому лишь подобные мероприятия служили одним из немногих напоминаний венгерке о прошлой жизни. Пускай супруг безмерной симпатии к подобному общественному времяпрепровождению не питал никогда в силу определённых мизантропических черт своего характера, австрийскому императору с незавидной регулярностью приходилось принимать в них участие, поскольку он просто не мог позволить, чтобы другие страны начали проворачивать хоть какую-либо внешнеполитическую деятельность без его ведома. Былая мощь осталась в далёком прошлом, посему теперь требовалось держать ухо особенно востро, по возможности не позволяя ближайшим соседям шушукаться о всяком за собственной спиной. Экстраверсивная мадьярка же подобные светские мероприятия в отличие от своего супруга крайне любила, поскольку гости в их нынешнем имении бывали нечасто, а сама она была вынуждена коротать долгие вечера за чтением многочисленных книг, готовых всегда составить ей своеобразную компанию, чего нисколько не спешил делать новоявленный муж.       Однако, в тот вечер суверенные европейские державы были слишком заняты текущей политической повесткой (даже кружась в грациозно-плавном вальсе под благозвучнейший аккомпанемент множества музыкальных инструментов самые ушлые не спешили прекращать деловые разговоры), поэтому скрасить жизнь заскучавшей венгерке никто пока не спешил. Австриец же, как водится, уделять внимание супруге, ожидаемо, счёл излишним. С момента их бракосочетания жизнь мадьярки приобретала всё более и более тоскливые и тягостные нотки: отсутствие забот, свойственных обычным девушкам незнатного происхождения было для неё благословением и проклятием одновременно. Несмотря на то, что сама венгерка в принципе никогда не принадлежала к крестьянскому роду, тем не менее, дома у неё были и свои определённые обязанности, разгоняющие каждодневную скуку от безделия, например, уход за домашними и уличными растениями на радость всеобщему взору, ибо она была единственной из всего семейства, кому не претило ковыряться в земле. Австрийский супруг же относился максимально скептично ко всякого рода зелени — тем более! — непосредственно в собственном жилище. Готовку обедов-ужинов монарх также не спешил доверять своей жене-белоручке, каждый раз напоминая ей о том, что в их роскошных хоромах для подобных целей есть специально обученные люди. К делам политическим подпускать будущую мать своих детей в общем-то тоже казалось ему излишним, ведь всегда был риск, что эмоциональная мадьярка не применёт наворотить каких-нибудь непоправимых дел в силу отсутствия стратегического мышления на должному уровне. Бедная венгерка едва ли не маялась от скуки каждый божий день, ведь в отличие от своего супруга при делах, последние у неё можно было пересчитать по пальцам одной руки. С появлением наследника всё должно было кардинально перемениться, поэтому рождения первенца королева ждала очень сильно, но тот появляться явно не торопился. — Королевство Венгрия, разрешите пригласить вас на танец, — внезапное предложение вмиг развеяло меланхоличные размышления мадьярки, и она поспешила переключить внимание на того, кто наконец решил нарушить её одиночество.       Это был Королевство Пруссия, брат её супруга, с которым у них нынче были весьма натянутые отношения. Однако к самой венгерке агрессии тот никогда не проявлял, хотя изрядно пугал её своим внешним видом (а именно — острыми зубами и безразмерным мундиром, бессменно покоившимся у него на плечах — на счастье мадьярки, прусс сейчас был без него), что своим излишне самоуверенным поведением, кое так любил критиковать его австрийский родственник. Не увидев подвоха в этом приглашении, венгерка приняла его, мысленно порадовавшись внезапно появившейся возможности разнообразить монотонный вечер.       Не минуло и половины обещанного танца, как возникший буквально из ниоткуда супруг резко схватил мадьярку за руку и тут же дёрнул на себя, вытащив из лап прусса. Та, не ожидавшая подобного поворота событий, не успела среагировать, из-за чего едва ли не упала навзничь, но в последний момент всё же сумела восстановить равновесие. В следующую секунду австриец поспешил сдержанно оповестить жену о том, что они сию же секунду отправляются домой, чтобы там более подробно переговорить о её ненадлежащем поведении и тут же потащил венгерку за безапелляционно захваченную в плен конечность по направлению к выходу под пристальным взглядом ухмыляющегося Пруссии, который явно был доволен тем, что развести флегматичного брата на эмоциональную реакцию было дано не всегда и тем более не каждому. Большинство же присутствующих на тот момент государств уже давно нашло, чем себя занять, так что действия австрийца оказались практически незамеченными. Но, кто знает, как бы сложилась ситуация, если бы он вовремя не среагировал? Общеизвестный факт — будучи замужем, откровенно миловаться с другими мужчинами — просто верх неприличия.       Пока австрийский император тащил супругу по многочисленным коридорам и бескрайним лестничным пролётам чужого имения, венгерка должна была почти срываться на бег, дабы поспевать за ним, пока монарх сжимал женскую ручку в белой перчатке так сильно, что, казалось, ещё немного и захрустят чужие кости. Напуганная и почти плачущая мадьярка не вызывала в нём и капли жалости. Мало того, что хватило ума заигрывать с подлым братцем (который спит и видит, как бы прибрать к своим рукам все семейные богатства некогда огромной семьи) у всех на глазах, так теперь она ещё изо всех сил старалась изображать из себя обиженную жертву. На обратном пути воздух в их экипаже можно было резать ножом — таким плотным он казался от напряжения.       По возвращении домой австриец тут же покинул транспортное средство и, вопреки ожиданиям, не принудил супругу к подобному, кажется, быстро забыв своё же обещание о конструктивном или не слишком диалоге. Венгерка так и осталась сидеть в карете, гадая, что она сделала не так. Не сумев найти внятного ответа ни через минуту, ни через пять, ни через все десять, мадьярка наконец решила покинуть тёмное изнутри средство передвижения и вернуться в свои покои, чтобы постараться окончательно прийти в себя, что ей упорно не удавалось последние часа два.       Минуя коридоры полусумрачного помещения, с трудом не падая на слабоосвещённых лестницах, которые раньше не представляли для ловкой венгерки особой трудности, королева раз за разом прокручивала у себя в голове то, что в тот момент супруг схватил её за руку так грубо, словно какого-нибудь нашкодившего пацанёнка. Чем же она такое заслужила?       Войдя в собственную спальню, венгерка тихо закрыла за собой дверь, сняла красные туфли под стать банту на голове и нерешительно подошла к единственному на всю комнату большому окну. Приоткрыв его, женщина не без доли наслаждения ощутила на себе свежий ночной воздух, словно ожидая, что это поможет её привести мысли в порядок. За окном всё ещё стояла цветущая весна, несмотря на укутавший всех и вся сумрак ночи. Всё должно было быть не так. Ну явно же не так…       Собственные мечты о счастливой семейной жизни рушились, как карточный домик на ветру. Мадьярка машинально стянула перчатку с некогда захваченной в плен конечности, тут же уперевшись взглядом в начинающие багроветь отметины от чужой руки. Как будто чары, некогда превратившие тыкву в прекрасную карету, сулящую долгое и счастливое будущее, растаяли в утренней дымке ещё очень и очень давно, а прекрасные грёзы обратились горьким пеплом. Нынешняя супружеская жизнь походила на своеобразную вариацию адского пристанища, но без характерных рогатых существ и кипящих котлов, но зато со звенящей тишиной, нескончаемым днём сурка, медленно сводящим с ума, и мужем, которому едва ли было дело до своей спутницы, обещанной ему по гроб жизни.       И некуда было от этого деться. Чувствуя вновь подступающие слёзы, венгерка шагнула на подоконник, дабы холодные воздушные потоки получили лучший доступ к её уже и так начавшему подрагивать телу, словно надеясь, что каким-то образом это поможет ей окончательно вернуть былой рассудок. Но уже в который по счёту раз за этот слишком однозначный вечер королеву снова бесцеремонно вырвали из пучины собственных рассуждений, только на этот раз настала очередь скрипа дверных петель. Австриец, лично заходивший в покои супруги за всю их совместную жизнь от силы раза два, внезапно явил себя на пороге. Увидев жену, стоящую в опасной близости от конца подоконника, он, вероятно, мельком прокрутил в голове и тот вариант развития событий, который имел бы место быть, задержись монарх в своих мыслительных процессах ещё немного. — Венгрия, извини, был не прав, — в своей скупой на эмоции манере произнёс он. Австрийская Империя и добровольные извинения? Сейчас точно на безымянной горе свистел какой-то рак.       Поражённая подобными словами мадьярка была так ошеломлена, что даже не успела отреагировать, как супруг уже оказался рядом с ней. Он подал ей руку, чтобы помочь спуститься с опасной поверхности, но венгерка, всё ещё не отошедшая от всепоглощающего ступора, вызванного крайне нетипичным поведением сожителя, пока что не спешила воспользоваться предложенной помощью. — Можешь сделать свой розарий в любой комнате, которую на то выберешь, — контрольным выстрелом тот подтвердил серьёзность своих слов. Видимо, и его самого не прельщала перспектива прослыть вдовцом, от которого несчастная супруга вышла в окно.       Австриец был явно из тех немногих индивидов, которые несмотря на все собственные усилия не могли выдавить из себя больше одного сложного предложения за раз, как бы от них окружающие не жаждали обратного. Что поделать — таких личностей категорически невозможно перекроить под общественные нужды, сколь велики не были бы ни их личные желания, ни ожидания окружающих. Но чувствительная венгерка уловила в этом незамысловатом жесте помимо факта, что супруг действительно решил для себя, что всё же не хочет наносить своей жене несправедливых обвинений, также смутные извинения за собственную чёрствость и временами деспотичность — остыл и сам понял, что выставлять братские тёрки на всеобщее обозрение — себе дороже. Если бы мадьярка ещё немного постаралась притянуть за уши неочевидные факты, скорее всего, пришла бы и к выводу о том, что австриец был бы и не против, чтобы их собственный наследник, разумеется, когда появится на свет, мог бы регулярно играть среди цветов и другой красоты, заботливо выращенной его мамочкой.       Совершать ночной прованс не через дверной порог всё-таки перехотелось.