Кукла сомнений

Отель «Хазбин» никогда не был местом спокойствия, но в тот вечер всё стало по-настоящему жутко. Странная посылка стояла у входа, аккуратно перевязанная кроваво-красной лентой. На ней не было ни имени отправителя, ни даже намёка на то, откуда она появилась. Словно это была анонимнач посылка. — О, что это? — весело воскликнула Чарли, поднимая коробку. — Может, кто-то решил сделать нам подарок? — Лучше бы это была бутылка хорошего вина, — проворчал Энджел, лениво развалившись на диване. Аластор, не отрываясь от своего стакана, лишь усмехнулся: — А вдруг там бомба? Чарли фыркнула и развязала ленту. Внутри, обёрнутая в чёрный шёлк, лежала кукла. Точная её копия. Тот же ярко-золотистый цвет волос, тот же наряд — но глаза... Глаза были пустыми, словно выжженными, а улыбка — слишком широкой, слишком неестественной. Будто кто-то решил зло пошутить над ней, создав точную её копию, за исключением безжизненного выражения лица, длинных пальцев, словно у настоящего монстра, готового в любой момент впиться в чью-то душу. — Оу... — Чарли на мгновение замерла. — Это... жутковато. — Кто-то явно не умеет выбирать подарки, — пробормотал Хаск. Но прежде чем кто-то успел что-то добавить, кукла резко повернула голову. Все замерли, даже Аластор. — Вы действительно верите, что они вас любят? Голос был её. Точь-в-точь голос Чарли. — Ч-что? — прошептала Чарли, отступая. Для неё подобное оказалось неожиданностью – естественно, мало того, что странная игрушка, так она ещё и разговаривает. Кукла медленно поднялась, её деревянные пальцы скрипели, когда она оперлась о край коробки. — Ты думаешь, они здесь, потому что верят в тебя? Или потому что у них нет выбора? — Это чёрная магия! — закричала Вэгги, хватая метлу. — Кто-то наслал проклятие! — О, великолепно! — Аластор засмеялся, но в его глазах мелькнуло что-то... настороженное. Чарли почувствовала, как внутри её сжалось. Эти слова... Это были её собственными мыслями. Те самые, что шептались в самые тёмные ночи. Те самые, что она не могла озвучить по неопределённым причинам. С каждым часом кукла становилась реальнее. В её действиях появлялись человеческие черты: эмоции становились более настоящими, походка стала похожа на манеру Чарли, а глаза и вовсе начали моргать как настоящие. Она ходила по отелю, шептала гостям на ухо, повторяла их самые глубокие страхи. — Энджел... Ты уверен, что они терпят тебя не только из-за твоих денег и влияния? — Вэгги... Ты боишься, что когда-нибудь Чарли поймёт, насколько ты бесполезна? Отель погрузился в хаос. Друзья кричали друг на друга, подозревая, что кто-то стоит за этим. Даже Аластор местами не мог сдержать холодного гнева. Но Чарли знала правду. Это была она. Её сомнения. Её страхи. И чем больше она в них верила... тем сильнее кукла меняла реальность. Стены отеля начали искажаться, тени шевелились сами по себе, а в зеркалах... в зеркалах теперь отражалась только кукла. — Это ты! — закричала Чарли, врываясь в зал, где кукла сидела на её кресле. — Ты — часть меня! Кукла повернулась. Её улыбка растянулась до ушей. Фальшивая, неестественная улыбка, которая уже начинала порядком раздражать. — А разве я говорю неправду? Чарли сжала кулаки. — Да! Потому что... потому что даже если они не идеальны, даже если у нас бывают ссоры... я верю в них! Кукла замерла. — ...Верь сильнее, и я исчезну. Чарли закрыла глаза. «Я верю в них. Я верю в нас. Я... верю в себя». Раздался хруст. Когда она открыла глаза, на полу лежали лишь обломки фарфора. А за её спиной раздались голоса: — Чарли? Ты в порядке? Она обернулась. И увидела их — настоящих. — Да, — улыбнулась она. — Всё в порядке. Отель «Хазбин» затих. Разбитая кукла лежала на полу, но напряжение в воздухе не исчезло. Будто вместе с фарфором треснуло что-то ещё — сама реальность. — Ну... вот и всё? — неуверенно пробормотал Энджел, тыкая ногой в осколки. — Слишком просто, — прошипел Аластор. Его тень, обычно послушная, дёргалась, как будто пыталась убежать. Чарли глубоко вдохнула. — Всё кончено. Это были просто... мои страхи. Но в тот же миг лампы в зале мигнули, и в зеркалах мелькнуло движение. Кто-то усмехнулся. На следующее утро Вэгги не вышла на кухню. Её нашли в ванной — она сидела, уставившись в зеркало, и шептала что-то себе под нос. — Они все смеются за твоей спиной, — отражание шевельнуло губами вместо неё. — В-вэгги? — Чарли осторожно дотронулась до её плеча. Девушка резко обернулась — её глаза были красными от слёз. — Ты слышала? Но зеркало уже было пустым. Кукла исчезла. Но её шёпот остался. Он прятался в скрипах половиц, в шуме воды в трубах, в тенях, которые становились длиннее, чем должны были. — Хаск... Ты ведь знаешь, что они терпят тебя только из вежливости? — Энджел, если бы у тебя не было денег и власти, кто бы остался? Гости отеля начали запираться в комнатах. Даже Ниффти, обычно невозмутимая, нервно кусала губы, глядя на своё отражение. Аластор, казалось, наслаждался хаосом... но его радио теперь ловило только один звук — тихий смех. *** — ХВАТИТ! Чарли ворвалась в зал, где остальные сидели, избегая взглядов друг друга. — Это не настоящие вы! Это кукла — она живёт в наших сомнениях! — О, а мы уже не уверены, что ты настоящая, — Аластор наклонился, его улыбка стала слишком широкой. Вдруг стены задрожали. Из каждой щели, из каждого угла поползли нити — чёрные, липкие, как паутина. Они обвивали ноги, стулья, шеи... И тогда Чарли увидела. В углу, полускрытая тенями, стояла новая кукла. На этот раз — с лицом Аластора. — Она размножается, — прошептала Чарли. — Нет, дорогая... Мы просто показываем правду, — ответил голос из всех уголков комнаты сразу. Она сжала кулаки. — НЕТ! И бросилась к кукле. Но тени сомкнулись вокруг неё, а в ушах зазвучали десятки голосов: «Ты проиграешь». «Ты всегда проигрываешь». «Ты не достаточно сильна». Чарли закрыла глаза... И засмеялась. — Ха... Ха-ха-ха! Она расправила плечи. — Вы никогда не были правы. И разорвала паутину. Очнулись все сразу. Нити исчезли. Куклы рассыпались в пыль. — Чёрт возьми... — Энджел вытер лоб. — Что это, блядь, было?! — Наши страхи, — тихо сказала Чарли. — Но мы сильнее их. Аластор молча смотрел на неё. Впервые за века в его глазах было... уважение. — Ну что, — хлопнула в ладоши Вэгги, — кто хочет блинчиков? И отель снова стал домом, где не было места страхам и сомнениям.