Часть 6. Руперт

Снова всплывает «дежавю». — Хотел бы я отправлять рапорты прямо из головы. — бросил Хэнк. — Не думаю, что вам понравится тотальный контроль за вашей работой. Мою память могут в любой момент просмотреть. — Что нам известно о вызове? — Соседи жалуются на шум, хотя здесь, на верхних этажах, никто не живёт. — Коннор встал напротив двери и постучал, — Откройте, это полиция! Опять человек идёт впереди. Это похоже на то, что к андроиду относятся как к… Новичку? Неужели Коннор это не замечал? Да, ничего не изменилось. Просто это было не важно. Но разве важна была агрессия? Почему только её Коннор запомнил так сильно, что это стало первым в характеристике Андерсона? Потому что это несло опасность. Потому что это было чаще, чем что-либо ещё. Потому что машине всё равно, как относиться к людям, которые проявляют к ней доброту. От этой мысли Коннор аж застыл над дневником девианта. — Эй, Коннор, ты что-то там нашёл? — Да, лейтенант. Это похоже на дневник, но он зашифрован. — отозвался андроид-полицейский. Он подошёл к креслу, чтобы заглянуть в прореху в потолке, а от туда на него бросился голубятник. Всё повторяется. И погоня, и выбор на крыше. Чёрт бы побрал этого старого лейтенанта, которому так невтерпёж было погнаться следом. И Коннор оставляет погоню за самоубийцей. Пусть, его ничто не спасёт. — Эй, Коннор! — Что, лейтенант? — Ээ… Ничего.

***

— Здравствуйте, Аманда. — Здравствуй, Коннор. Не хочешь пройтись со мной? Ужасная погода была впервые с последней активации Коннора. Да, ему это было знакомо, но в этот раз пугало. — Что ты узнал о девианте? — Я нашёл дневник. Он зашифрован и понадобятся недели, чтобы расшифровать его. К сожалению, от девианта ключ тоже не получить. Он сбежал. — Ты почти поймал его. Почему упустил? Вопрос с подвохом. По крайней мере именно так кажется. — Жизнь человека была в опасности. Мне пришлось задержаться, а после я не нашёл следов. — Что-то ещё? — разочарованно спрашивает куратор. — Он писал «RA9». Пока не понимаю, что это такое, но вполне возможно, что это зацепка. Больше ничего нет. — Торопись, Коннор. Что-то грядёт. И это что-то очень нехорошее.