💞💞💞

      Лучи солнца пробивались из-за горизонта, но свечи уже не горели. Алина читала книгу. Страница за страницей, она чувствовала каждое движение Александра в себе, пока он сзади сжимал её талию. Его сбивчивое дыхание отвлекало от чтения, и она опустилась ниже, устроив подбородок на ладонях, чтобы дать ему больше свободы. Она прогнулась, чувствуя, как он скользит в ней, как движения становились грубее и требовательнее. Пальцы впились Алине в ягодицы, сжимая покрасневшую кожу. Она чувствовала, как он пульсировал в ней, как шептал её имя, и в эти моменты оно звучало как самая горячая просьба. Алина знала, что Александр уже не мог остановиться, и позволила брать её, как ему того хотелось.       Его движения сбивали теперь и её дыхание, заставляя постанывать и погрузиться в ощущения, но когда всё закончилось и промеж её ягодиц стало мокро и горячо, она, наконец, начала дышать ровнее, что позволило читать вслух.       — Когда-то дух был далёк от тела…       Александр отпустил её, укладываясь рядом, его нос уткнулся ей в спину, приоткрытые губы нашли плечо, пока рука продолжала поглаживать ягодицу. Алина так и осталась лежать на животе, пробегая строчка за строчкой, которые возрождали воспоминания тех лет, когда он писал эту книгу.       — Интересные же идеи у этого Арендта, — подметила она, перелистывая очередную страницу. — И такие знакомые.       Несложно было догадаться, кто автор, и улыбка тронула её губы.       — Я писал её, когда в последний раз был в Зёндэрмейне, — произнёс Александр, с интересом разглядывая её лицо и пытаясь понять, подшучивала она над ним или говорила правду. Спокойный голос Алины звучал мягко, без единой нотки пренебрежения.       С каждым годом Алина становилась всё более сильным гришом. Под его руководством естественно. Он смог придать ей достойную огранку, многому научил, не забыв при этом надеть ошейник и оковы усилителей, чтобы не потерять контроль, залог его спокойствия. Всё так, но теперь Александру казалось, что даже они не способны удержать Алину в тех рамках, которые он для неё очертил. Её проницательность и прямота порождали интимную доверительность между ними, разрушая пресловутые рамки отношений, и он всё ещё не мог определиться, как к этому относиться. Источником чего это было — его радостей или тревог. Пожалуй — обоих. Так должно было случиться, он понимал это умом, но пока она голая лежала на его кровати, отдаваясь ему снова и снова, подчиняясь ему во всём, пока он гладил её жемчужные бёдра, пока вдыхал запах её тела…       — И сколько лет назад это было? — не отрываясь от книги, спросила Алина.       — Двести пятьдесят три.       — О, — многозначительно произнесла она.       — Ты даже не удивлена?       — Я догадывалась, — она посмотрела на него взглядом золотистых глаз, и разлитое в нём утреннее солнце, в котором горела та самая спокойная уверенность, знание, которое в очередной раз оказалось истиной. И в этот миг в голове Александра мелькнула мысль, которая обескуражила ещё больше.       Когда-нибудь он будет знать о ней меньше, чем она о нём.       И Алина читала их. Все его книги — как дневники его прошлых жизней, многочисленных, слитых в единый океан бытия, все они раскрывали его душу для неё, всё то, о чём он сам молчал, он раскрывал ей на страницах своих книг. И она жадно поглощала все эти знания, пытаясь проникнуть в закоулки его разума, души, раз за разом понимая его всё глубже. Александр и сам так делал, знал человеческие характеры, играл на их пороках и тайных желаниях, но что он мог противопоставить ей в этом случае? Когда она раз за разом собирала осколки его души, выкладывая из них огромный цветной витраж, на котором изображались его страхи и надежды. Это приводило Александра в восторг — он больше не был одинок, ведь никто не понимал его лучше чем Алина, каждый раз находя слова, которые он больше всего хотел услышать. Но вместе с тем голос разума нашёптывал ему, что это чересчур, что она знает больше, чем ей дозволено. Однако ему так хотелось, чтобы она узнала о нём всё, поэтому был готов отдать ей эту часть контроля, лишь бы развеять своё одиночество навсегда.       Александр поцеловал её в щёку, сначала мягко и осторожно, затем более требовательно, нашёл её губы, розовые и влажные. Мгновение и Алина ответила ему, опуская руку на его щёку и поднимаясь пальцами до скулы.       Он перевернул её на спину, оставляя книгу за головой.       — И всё-таки почему ты….?       Александр посмотрел на Алину, на её разведённые ноги, на обнажённые напряжённые бёдра, на живот и грудь…       — Я… не готов сейчас говорить об этом, — произнёс он, наклоняясь к ней и целуя в губы.       Алина гладила его волосы, плечи, спину, почти желая его, — желая, чтобы он желал. И Александр сам того не ведая подчинялся её хитрой игре, в которой уже давно неясно, кто ведёт, что и придавало ей особый вкус. Раньше Алина смотрела на него по-иному, и это сочетание страха, пренебрежения и неукротимого влечения сейчас уже превратилось в нечто иное.       — Любимый, — произнесла она почти по слогам, в тот самый момент, когда он больше всего желал это услышать.       Алина коснулась ногой его груди, заставляя его остановиться. Но Александр подхватил её лодыжку и поцеловал подъём стопы, закидывая её ногу себе на плечо.       Её стон казался таким громким в сонной утренней тишине, когда он оказался внутри неё. Алина чувствовала его движения, уже не такие резкие, как в первый раз, когда он льнул к ней сзади, желая, чтобы их тела слились в единое целое, когда его пальцы подрагивали от нетерпения, которое сквозило в каждом его движении. Сейчас они почти нежные. Она видела, что он наблюдал за ней, и позволяла себе наслаждаться их близостью без желания угодить ему.       Алина ощущала, как волны энергии прокатывались от живота по всему телу, как жар охватывал её, распаляя откровенные фантазии, пробуждая животные чувства. Она смотрела ему в глаза, и видела в сером кварце отражения тех же чувств, что горели в её душе в этот краткий миг.       Он приподнял её бёдра, чтобы быть ещё глубже. Алина прижалась к нему, с каждым движением нестерпимое желание крепло, заставляя прижиматься всё сильнее, пока, наконец, волна восторга не накрыла их и стоны не растворились вокруг них.       Александр лежал рядом и водил пальцем по каждому изгибу ошейника из рогов оленя, словно вспоминая те времена.       — Алина, Алина… — улыбнулся он.       Она повернулась к нему, не произнося ни слова, мягкая и умиротворённая.       — Я и не знал, что моя жизнь будет такой, когда ты станешь моей.       Он всегда недооценивал чувства и, обретя их единожды, так удивлялся, сколь много они значили. Для обоих.       — Александр, мы с тобой изменим этот мир, — произнесла Алина, проведя пальцем по его щеке.       Она и представить не могла, насколько истинными окажутся эти слова.