| Глава 10 |

Ради всего святого, почему он снова возник передо мной? Неужто решил, что я «созрела» после пары коктейлей?

— О-о-о, какие люди в Голливуде! Его глаза были мутными от алкоголя, но в них горела злоба. Он смотрел на меня, тяжело дыша, и криво ухмылялся. — Ну что, холодная королева, оттаяла? — его дыхание с запахом перегара стало удушающим. — Думала, я тебя так и оставлю? Я вжалась в столешницу, чувствуя, как страх холодной волной разливается по телу, когда он взял и захлопнул дверь на кухню, отрезая меня от того мира. Щелчок замка прозвучал как приговор, не предвещающий ничего хорошего, а по спине пробежал холодок, говорящий о том, что мне не следовало появляться на этой вечеринке. Блондин был прав, и мне нужно было его послушаться, но я решила показать свой характер и назло сделать всё наоборот... Но! Сейчас не время рассусоливать кто прав, а кто виноват, я итак знала, сейчас гораздо важнее придумать, что мне делать! Я незаметно оглянулась. Один выход ведёт в чёрный коридор, ведущий вглубь дома, но добраться до него нужно было мимо него. А второй находился совсем рядом со мной, но успею ли я выбежать?

Нужно срочно что-то придумать!

Ударить?

Он предугадывает.

Я уже пробовала и у меня получилось, но не факт, что получится дважды.

Бежать?

А если поймает?

Он выше и сильнее, и доберётся до меня быстрее, чем я успею добежать до двери.

Я судорожно перебирала варианты в голове, чувствуя, как время таяло, как воздух на кухне становился гуще и тяжелее.

Неужели никто в эту самую минуту не хотел зайти на кухню? Перекусить взять? Или взять выпить?

— Что тебе надо? — мой голос дрогнул, и я сделала шаг назад к той двери, через которую сама сюда попала. Тихонько, почти незаметно, я нащупала ручку. Заперто.

Какого хрена?!

Какого хрена она заперта??!

Кто-то закрыл снаружи...

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленках.

Что делать?

Что делать?

ЧТО ДЕЛАТЬ?!

— А ты как думаешь? — он сделал шаг вперёд, перекрывая выход. Его тень накрыла меня. — Ты меня унизила, а я не люблю, когда меня унижают. Я попятилась назад, пока не упёрлась спиной в эту же столешницу, ну а дальше отступать было некуда. — Не подходи, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я чувствовала.

Пожалуйста.

Пожалуйста, пусть он одумается.

Пожалуйста.

— А то что? — он усмехнулся, наклоняясь ко мне. — Ударишь меня снова? Он насмехался, и в его голосе не было страха, только непоколебимая уверенность. Эта пьяная, наглая уверенность, что он сильнее! — Думаешь, я тебя боюсь? — спросил он. — Маленькую, хрупкую девочку, которая пришла сюда одна? Я замерла.

Одна.

Откуда он знал, что я здесь одна?

Я вспомнила о блондине. О Ярославе.

Он же бродил где-то здесь поблизости!

Я отчётливо видела его фигуру в дверях, чувствовала его присутствие затылком и знала, что он где-то рядом. И даже уверена, что попалась ему на глаза!

Но неужто он ушёл?

Неужели он оставил меня одну?

Или этот парень просто предположил? Сделал ставку на то, что я пришла без компании?

Я смотрела в его мутные, пьяные глаза, пытаясь прочитать в них правду, но там была только злоба и мерзкая похоть. — Я не одна, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мой друг здесь. Он скоро придёт. Парень усмехнулся. — Да? И где же он? Я что-то не вижу твоего друга. Он оглянулся на дверь, и я проследила за его взглядом.

Нас никто не видел...

И никто не слышал...

— Вероятно, он ушёл, — протянул парень. — Видимо ему надоело ждать, пока ты нагуляешься. Я сжала зубы.

Он пытался запугать меня!

И у него это получалось...

Но не время паниковать! Надо действовать! Но что я могла сделать?

У меня даже никакого оборонительного оружия с собой не было, что уж говорить... — Он не ушёл, — сказала я твёрдо. — Он просто... — Что? Просто что? — он шагнул ближе. — Просто стоит за дверью и ждёт, когда я сниму с тебя трусики? Он засмеялся, так мерзко и гортанно, что у меня внутри всё упало. Я чувствовала, как страх сковывает тело, но вместе с ним поднималась и злость. Злость и ярость на этого наглого, пьяного идиота, который решил, что мог делать со мной что хотел! — Ты даже не знаешь, кто я, — сказала я тихо. — Ты не знаешь, что я могу сделать.

Лучшая защита – нападение.

Действуй, Майя!

— Ой, напугала, — он усмехнулся. — Что ты можешь сделать, маленькая девочка? Позвать маму? Он сделал ещё шаг вперёд, а я отступила назад. — Отойди, — сказала я. — Пожалуйста. — А если нет? Я смотрела на него. Он был выше меня, шире в плечах, да и в его глазах была непоколебимая уверенность. — Ты не знаешь, кто придёт за мной, — сказала я тихо. — Ты не знаешь, что он сделает с тобой. Он тебя размажет по стенке, как надоедливую муху. Парень на мгновение замер. В его взгляде мелькнула тень сомнения, но он быстро взял себя в руки и нагло, похотливо ухмыльнулся. — Ты блефуешь, — сказал он. Я промолчала. Он вытянул руку и провёл пальцем по моей щеке. Я зажмурилась и отшатнулась от его прикосновения, чувствуя, как внутри поднимается отвращение. — А ты красивая, — сказал он. — Очень. Особенно когда злишься. Я сжала зубы, в то время как внутри закипала ярость, смешанная со страхом, но я не могла позволить ему увидеть, что он победил.

Нельзя этого допустить!

— Отойди от меня, — сказала я холодно. — Ты пьян. Ты не понимаешь, что делаешь. — Я прекрасно понимаю, — он снова шагнул ко мне, сокращая расстояние. — Я делаю то, что хочу. Вдруг он схватил меня за руку, так сильно, до боли, впиваясь пальцами в запястье, что я дёрнулась, но он держал цепко. — Отпусти! — я попыталась вырваться. — Тише, тише, — усмехнулся он. — Не кричи. Это только раззадоривает. Знаешь, как возбуждают такие девушки? Он притянул меня ближе, и я почувствовала его дыхание на своей шее.

Мерзкое.

Тёплое.

Пьяное.

— Сейчас мы с тобой разберёмся, — прошептал он, мечтательно облизнувшись. Я закричала и рванулась изо всех сил, ударив его свободной рукой по лицу. Нет, на этот раз это была не пощёчина, а хороший удар кулаком, что было сил. И он отшатнулся на секунду, но не отпустил. — Ах ты, сука! — он замахнулся, но я успела увернуться и оттолкнуть его от себя. Мы оказались у стола, где он снова рванулся ко мне, грубо и больно схватил за талию, пытаясь приподнять и утащить из кухни силой. — Мне нравится, когда сопротивляются, — выдохнул он. — Помогите! — закричала я, пытаясь вырваться. — Кто-нибудь! Музыка была слишком громкой. Никто не услышал. Я брыкалась пока были силы, пыталась пинаться, дёргаться, да всё, что угодно! Даже плюнула ему в самодовольную рожу смачным харчком! — Ах ты, мелкая дрянь!  — он провел рукой по лицу, смахивая и временно отпустил меня из хватки, на что я воспользовалась предоставленным шансом и рванула к двери, дёргая за ручку изо всех сил и колотя об дверь со всей дури. — Ярослав! Ярослав! Пожалуйста! Но моя радость была невелика и длилась всего несколько секунд, ведь мерзавец схватил меня за волосы, запрокинув мою голову вверх, чтобы я посмотрела на него, а обе моих руки взял в захват одной своей. — Ну давай-давай! Зови своего ненаглядного друга! Посмотрим, придёт ли он к тебе на помощь, пока я начну снимать с тебя одежду! Пусть твой друг увидит это зрелище! Думаю он захочет присоединиться! А? Что думаешь, мелкая шлюха?! Я молчала. Внутри всё сжималось от страха, а отчаяние пронизало насквозь. У меня опускались руки. Я чувствовала, как паника сковывала всё тело, в горле скапливался большой болезненный ком, разрывающий на части. Тот же страх, что и тогда, с Владом. Беспомощность. Отчаяние... Я не знала, где Ярослав, не знала, услышит ли он меня и не знала, придёт ли он на помощь, если я сделаю это.

Изо всех сил, что есть мо́чи.

Но я знала одно: я должна была попытаться.

Сейчас.

Я глубоко вдохнула и закричала что было сил: — ЯРОСЛАВ! И в тот же миг раздался оглушительный грохот, даже несмотря на то, что музыка гремела так, что дрожали стены. Дверь слетела с петель, будто её выбила ударная, реактивная волна. Она с грохотом врезалась в стену, и с полок кухонного шкафа посыпалась посуда: тарелки, чашки, стаканы разбились о пол, разлетаясь осколками по разные стороны; звон стекла смешался с музыкой, доносящейся из зала. Я раскрыла красные глаза и увидела своего спасителя – на пороге в кухню стоял Ярослав. — Яр, — почти не слышно произнесла я одними губами, и мои глаза блеснули от наливающихся слёз облегчения В этот момент пространство вокруг нас будто сжалось. Музыка не стихла, но она отступила на второй план, затоптанная внезапно воцарившейся тишиной. Парень, державший меня, вдруг резко ахнул и отшатнулся, будто его ударили током, а его грубая хватка разжалась. Мой спаситель стоял в дверном проёме, и его присутствие было осязаемым, как ударная волна. Лицо блондина было белым, почти прозрачным в тусклом свете кухни. Глаза горели холодным, праведным огнем. Он даже не стал ждать и требовать объяснений, а сразу всё понял за какие-то миллисекунды и без лишних, ненужных слов. Ему понадобился один короткий, сканирующий и проверяющий взгляд на меня, чтобы убедиться, цела ли я. Я же стояла, прижавшись к столешнице, чувствуя, как дрожат руки, в то время как в моих глазах стояла паника, в его же непробиваемая сталь. — Отойди от неё. — Слышь, ты, блондинчик, — парень шагнул к нему, пытаясь казаться уверенным. — Иди-ка ты нахрен отсюда, пока цел. Это наши с ней дела, понял? Не надо сувать свой нос в чужие разборки. Не ищи проблем на свою голову. Ярослав не сдвинулся с места и просто смотрел на него, но в этом взгляде было что-то суровое, от чего у меня внутри что-то дрогнуло. Такая бездна холода, такое обещание боли, что я почувствовала, как по спине пробегают мурашки. — Я сказал, — медленно повторил Ярослав, — отойди от неё. В голосе звучал режущий металл и в нем не было вопроса. Только жёсткий приказ. — А что будет, если я скажу: «Да пошел ты куда подальше со своими приказами, дружище?» Затем всё произошло настолько быстро, что я не смогла уследить, лишь почувствовала. Одним плавным, неспешным движением Яр оказался рядом со мной, и прежде чем я успела что-то понять, он завёл меня за свою спину, как будто заслоняя своим телом, как живым, незыблемым щитом. Я оказалась за ней и мир сузился до вида его спины в тёмной одежде. Только потом я увидела как тело того урода резко отлетело от меня, а затем послышался глухой удар о стену. Ярослав держал парня за шиворот, прижав к стене так, что ноги того едва касались пола. Я ахнула, прикрыв рот руками, и застыла на месте. Лицо блондина по-прежнему было белым, словно мел, а глаза... Я никогда не видела их такими, потому что они горели холодным, диким огнём. В них сейчас бушевала такая ярость, такая беспощадная сила, бездонная, леденящая душу угроза, что у меня самой перехватило дыхание. И тут я заметила ещё кое-что, прямо у самого входа, на полу, сидел на корточках какой-то парень, держась за живот и тяжело дыша. Видимо, он стоял снаружи, закрыв и охраняв дверь, чтобы никто не помешал его другу сделать свое грязное дело... А потом пришёл Ярослав и просто убрал его с дороги, как ненужное препятствие. — Т-ты ещё что за клоун? — крякнул парень, пытаясь расцепить хватку Ярослава, но было бесполезно. Тот не шелохнулся, его пальцы сжимали воротник с такой силой, что ткань начала трещать по швам. — Только попробуй прикоснуться к ней ещё раз, — голос Ярослава звучал, словно смертный приговор; в нём звучала такая угроза, что даже я вздрогнула. — Я сломаю тебе руки и кое-что ещё. Ты забудешь, что такое секс. И я не сомневалась, что он шутил. Парень смотрел на него расширенными от ужаса глазами, но даже в такой ситуации пытался сопротивляться, хотя выглядел как тряпичная кукла, висевшая в его руках. Ноги его болтались в воздухе, не находя опоры. — Так ты тот самый... кхк-кхк... «просто друг»? — парень усмехнулся, пытаясь сохранить остатки наглости. Ярослав на секунду замер. Его взгляд на мгновение стал почти задумчивым. Потом он посмотрел на меня, потом снова на парня. — Друг, — повторил он медленно. — Хорошо. Друг. Значит, я друг. Я тот друг, который переломает тебе все кости, если ты ещё раз подойдёшь к ней, да даже посмотришь. Я замерла. Мне показалось, или в его голосе мелькнула тень обиды? Словно слово «друг» задело его. Словно он ожидал услышать что-то другое. — А она не говорила, что её друг... — Заткнись, — Дронов снова шагнул вперёд. — Пока я не заставил тебя замолчать навсегда. — И что ты сделаешь? — крякнул уверенно тип, пытаясь выглядеть храбрее, чем был на самом деле. А затем внезапно побледнел, пьяный кураж ушёл, оставив только животный страх. Его лицо вытянулось, глаза расширились, а на лбу выступила испарина.

Что произошло?

Мне со спины не видно лица Ярослава.

Что он сделал?

Я видела только его напряжённую, широкую спину, застывшую в идеальной неподвижности. Парень же смотрел куда-то поверх его плеча, и в его взгляде был такой ужас, будто он увидел саму смерть. А потом я услышала рычание... Низкое, вибрирующее рычание, исходящее откуда-то из самой глубины груди... Ярослава? Оно не было похоже на человеческое, скорее на звук разрываемой материи... на вибрацию земли перед землетрясением... на рёв зверя... которого лучше не будить... Мой собственный организм отреагировал мгновенно: по коже сразу побежали мурашки, волосы на руках встали дыбом, а где-то в глубине сознания древний инстинкт закричал:

«ОПАСНОСТЬ! БЕГИ!».

Ярослав не шелохнулся. Его голова была слегка наклонена, и я видела, как напряглись мышцы его шеи. Рычание стихло так же внезапно, как и началось, оставив после себя только звенящую тишину и вопросы в моей голове. — Я..я понял, понял... — выдавил он дрожащим голосом. — Отпусти. Но бледнолицый знакомец стоял неподвижно, глядя на него и не отпускал. Секунду смотрел, потом медленно, почти нехотя, небрежно разжал пальцы. Парень рухнул на пол, держась за горло и испуганно подняв голову. — Извинись, — велел Дронов, смотря на типа сверху вниз и прожигая насквозь, пока я стояла позади него и за всем этим наблюдала. — Живо. Чел приподнял голову, глаза его бегали из стороны в сторону, не смея подняться выше уровня груди блондина. — Извини, — выдавил он. — Я перегнул палку. Прости. — Где «пожалуйста»? — Что? — переспросил чел, подняв голову, но тут же опустил её обратно, встретившись с испепеляющим взглядом Ярослава. Я видела, как дёрнулась его челюсть, как сжались кулаки, и поняла, что он сдерживался из последних сил, будто что-то в нём рвалось наружу, что-то тёмное и опасное одновременно. Парень резко припал к полу и завопил, сотрясаясь от страха, словно увидел то, что заставило его это сделать. — Прости, прости, пожалуйста! Я больше никогда! Никогда! — закричал парень, уже не пытаясь сохранить лицо. Его голос срывался на визг. — Отпусти меня, умоляю! Ярослав молчал. Просто стоял и смотрел на него сверху вниз, как хищник, решающий, жить ли жертве. — Выметайся отсюда, — сказал он наконец, — чтоб глаза мои тебя больше не видели. Парень побледнел, забормотал что-то невнятное, подскочил с пола, спотыкаясь о собственные ноги и не оглядываясь отступил, выбежал из кухни, перешагнув через своего друга, который всё ещё держался за живот, и растворился в толпе. Я только сейчас обратила внимание, что некоторые личности с любопытством и с нескрываемым шоком смотрели в нашу с ним сторону: кто-то раскрыл рот, шепча что-то на ухо другому, кто-то снимал на телефон, а кто-то просто продолжал танцевать, потому что в мозгах бурлил алкоголь и им было абсолютно пофиг. Конечно, смотреть со стороны – это мы первые, а как встрять и помочь – это так пусть кто-то другой, зато потом почему столько много происшествий в нашем мире, да потому что большинству человечеству просто плевать, что происходит вокруг! Всех волнует только своя жизнь, даже если кто-то рядом нуждается в малейшем помощи... Ярослав стоял неподвижно и не обращал внимания ни на кого вокруг. Его мало волновало это. Даже не так. Скорее, его вообще не волновало. Его грудь слегла вздымалась, спина была напряжена, а плечи слегка вздымались от дыхания. Он не оборачивался, но я заметила, как его пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Он пытался успокоиться, собрать себя воедино... спрятать то, что только что вырвалось наружу?

Но что это было?

Или мне показалось?

Я медленно шагнула вперёд, не зная зачем я это делала, но я чувствовала, что он нуждался в том, чтобы кто-то был рядом, даже если он не показывал этого. И я хотела как-то помочь. Я протянула руку и осторожно коснулась его спины. Мои пальцы легли на ткань его черного пальто, даже так чувствуя, как напряжены мышцы, и как под кожей перекатывается сила, которую он сдерживал. Он вздрогнул от моего прикосновения. И медленно, очень медленно, повернул голову в другую сторону, избегая моего взгляда, но я видела его профиль: эти сжатые губы, напряжённую челюсть и закрытые глаза. Он почему-то не смотрел на меня.

Ярослав по какой-то причине не мог смотреть на меня ?

Я вижу, как он ждал, пока он сам успокоится, а я не убирала руку, просто стояла и молча ждала. Секунды тянулись между нами, словно вечность. Я слышала его прерывистое, тяжёлое дыхание, неестественное для человека, который всегда казался таким невозмутимым. Потом его плечи расслабились, кулаки разжались, а дыхание пришло в норму, выровнялось, и он медленно, очень медленно, повернулся ко мне. Его глаза были такими же, как тогда, в коридоре. Холодными, почти белыми, но что-то было в них другое...

Они светились едва заметным красным отливом в глубине зрачков.

Это было едва уловимо, как отблеск далёкого пожара в ночи, как свет, просачивающийся сквозь трещину в стене. Я смотрела в них, пытаясь понять, что я вижу. И внутри меня поднималось странное чувство смеси страха и восхищения. — Яр, — вырвалось у меня, а голос дрогнул. — Что с твоими глазами? Он замер, будто я поймала его с поличным. На мгновение его лицо стало непроницаемым, и я почувствовала, как он напрягся, пытаясь скрыть то, что я уже увидела. — Что? — переспросил он. Он быстро моргнул, несколько раз подряд, и тут же отвернулся. Его взгляд упал куда-то в сторону, на разбитую посуду на полу, на дверной проём. Всё куда угодно, только не на меня. — Видимо, что-то в глаза попало, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, спокойно, даже слишком спокойно. Я молчала, интуитивно понимая, что он врёт.

Что-то попало в глаза? Он серьёзно?

Но он ведь стоял ко мне спиной, он не трогал свои глаза и ничего не делал. Яр же просто смотрел на того парня с такой яростью... что его глаза изменились... И я увидела это только что...

Разве я всё придумала? Может это эффект алкоголя?

Блондин смотрел куда-то в сторону, и я видела, как он боролся с собой, как хотел сказать что-то, и не мог, как хотел объяснить, но и не знал как. Потом он глубоко вздохнул и медленно повернулся ко мне. Бледнолицый поднял взгляд и посмотрел прямо в мои глаза. Его глаза уже вернулись к нормальному цвету. Они снова стали холодными, прозрачно-серыми, без намёка на красный отлив. Он смотрел уверенно, спокойно, почти вызывающе, что я успела поругать себя. — Видишь? — сказал он, и в его голосе появилась твёрдость, которой не было мгновение назад. — Всё в порядке. Просто что-то попало. Я смотрела в его глаза и не видела в них лжи. Только уверенность, спокойствие и абсолютная, непоколебимая убеждённость в том, что он говорил правду. Мне хотелось ему верить, но что-то подсказывало, что всё самое интересное ещё впереди и стоило быть бдительнее...

И я знала.

Я знала, что он соврал, но не могла доказать.

Он смотрел на меня долгую секунду, потом перевёл взгляд на мою руку, которая всё ещё лежала на его спине. И я почувствовала, как под моими пальцами его мышцы на мгновение напряглись, а потом расслабились. — Майя, — сказал он тихо. Его голос был хриплым, будто он только что очнулся ото сна. Я медленно убрала руку, поняв его без слов. Он смотрел на меня, и в его было что-то новое. Не просто усталость, а... страх?

Он боялся, что я видела слишком много?

Боялся, что то я видела? Что я слышала? Рычание... Оно было реальным? Или мне показалось? Стоило ли спросить?

— Майя... — начал он и резко замолк, будто собирался с мыслями, подбирал слова. Я подняла глаза и встретилась с его. Его глаза больше не выглядели холодными. В них было что-то другое. Странная... грусть? — Друг, — сказал он тихо. — Ты назвала меня другом. Я замерла. Я не поняла, что он имел в виду, но в его голосе был какой-то новый оттенок.

Растерянность?

Боль?

Или мне опять все казалось?

— Я... — начала я, но он прервал меня. — Не важно, — он поднял руку, останавливая меня. — Ты в порядке? Я не могла говорить, ведь горло сжимало, и я решила просто кивнуть. — Точно? — он нахмурился. Я снова кивнула несколько раз, но внутри всё сжималось от странного чувства, словно я сделала что-то неправильно, словно я обидела его, не сказав того, что он ожидал услышать. Он шагнул ко мне, и я заметила, как у него в руках откуда-то появилось моё пальто.

Когда он успел?

— Я забрал твою верхнюю одежду, — сказал он ровно. — Идём. Я смотрела на него, на его белые, длинные пальцы, которые только что держали того парня за горло, на его бледное лицо, почти прозрачное в тусклом свете, и в моей голове бродили сотни вопросов. — Откуда ты взялся? — спросила я. — Ты просто... возник из ниоткуда. Тебя же не было поблизости. Как? Он не ответил и просто протянул мне пальто, пропустив мой вопрос мимо ушей. — Надевай. Мы уходим. Я взяла пальто, чувствуя, как руки всё ещё дрожат, но прежде чем я успела накинуть его, Ярослав остановился и заметил мою мокрую, испачканную пивом одежду. Нахмурился, и в его глазах снова мелькнула тень той ледяной ярости, но уже не на того парня, а на ситуацию. — Снимай, — сказал он коротко. Я удивлённо посмотрела на него. — Что? — Топ. Он мокрый, — он уже снимал с себя длинное пальто, а затем чёрный свитшот, который был надет поверх футболки. — Надень это. Он протянул мне свою кофту. Мягкая, тёплая ткань пахла озоном и чем-то неуловимо знакомым, это его запах. Я взяла её, чувствуя, как тепло разливается по рукам. Ярослав оглянулся по сторонам. На кухне по-прежнему никого не было, но дверь оставалась открытой. Он шагнул к ней и одним движением прикрыл её, чтобы никто не мог войти, несмотря на то, что дверь едва висела на петлях. Затем встал передо мной так, чтобы его спина была к двери, а я оказалась в пространстве между ним и стеной. Он распахнул своё длинное чёрное пальто, будто крылья, закрывая меня с головой, словно ширмой. Я оказалась в темноте, укрытая его телом и тканью, от которой пахло холодом и озоном. — Переодевайся, — сказал он тихо. — Я не смотрю. Я оцепенела на мгновение. Я слышала его дыхание, чувствовала тепло, исходящее от его тела. Он стоял неподвижно, закрывая меня собой, и я знала, что он сдержит слово. Подняв глаза, я увидела, что у него они были закрыты. Он не смотрел, как и обещал. Тогда я быстро стянула испорченный топ и надела его свитшот. Ткань была мягкой, тёплой, и пахла им. Она была мне велика, ведь спускалась ниже ягодиц, но это было гораздо лучше, чем ходить в мокрой, пахнущей пивом одежде. — Я всё, — сказала я тихо, но достаточно, чтобы он услышал и открыл глаза. Ярослав опустил руки и пальто упало обратно, открывая меня свету. Посмотрел на меня, нет не на тело, а в глаза, и в его взгляде не было ничего, кроме спокойствия и удовлетворённости. — Лучше, — сказал он коротко. Он снова шагнул ко мне. Совсем близко. Настолько, что я чувствовала холод, исходящий от его кожи, и замерла, не понимая, что он собирался сделать. Дронов поднял руку, и его пальцы, длинные и тонкие, осторожно коснулись моего лица. Я вздрогнула от неожиданности, его прикосновение было холодным, но не неприятным. Краем своей чёрной футболки он начал аккуратно вытирать моё лицо. — Не закрывай глаза. Я затаила дыхание и смотрела прямо в его напротив, которые были прикованы к моему лицу с такой концентрацией, будто он выполнял самую важную работу в своей жизни. — Чего так смотришь? — спросил он, не отрываясь от дела. — У тебя красивые глаза, — призналась я, не отводя взгляда, и почти не смутилась произнесенных слов. — И сам ты хорошенький очень. — Так много выпила? — на его губах появилась лёгкая улыбка. Я ничего не ответила. Он стёр размазанную тушь под глазами, сначала под одним, потом под другим. Его движения были лёгкими и не причиняли никакого дискомфорт. Я чувствовала, как его пальцы едва касаются моей кожи и скользят по скуле. — Вот так, — сказал он тихо, убирая руку. — Теперь намного лучше. Я смотрела на него и ощущала, как сердце колотится где-то в горле. Тёплое прикосновение его футболки к моей коже, его близость, его запах – всё это смешалось в один коктейль, от которого у меня кружилась голова. И самое интересное...мне нравилось... — Спасибо, — прошептала я. — Всегда пожалуйста. Идём домой, — сказал он, отступая на шаг. — Хватит с нас этого вечера. Я подошла к нему ближе, чем нужно и хотела сказать ему что-то важное, но слова предательски застряли в горле. Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его глазах мелькнуло что-то едва уловимое. Забота? Или что-то другое? — Я отвезу тебя домой, — сказал он тихо. — И ты не будешь больше ходить на такие вечеринки. По крайне мере одна, договорились? — Будешь сопровождать меня? — Не хочу...чтобы ты пострадала. На мгновение мне показалось, что он хотел сказать что-то совершенно другое.

Хотя может это проделки моего разума?

Я не спорила. Накинула пальто поверх его толстовки, убрала в первый попавший пакет влажный, вонючий топ, свернула всё это и положила в глубокий, внутренний карман своего пальто. В груди всё ещё колотился страх, но рядом с ним он отступал и наступало спокойствие. Ярослав снова спас меня, буквально вытащил из рук того монстра, потом закрыл собой, чтобы я могла переодеться, и даже стёр слёзы с моего лица, а ещё отдал свою одежду, чтобы я была в тепле. И я не знала, забота это или что-то большее, но знала, что благодарна ему за это больше, чем когда-либо. Он как и в тот раз спас меня. Если бы не он, я боялась даже представить, чем бы это всё закончилось. Яр протянул мне руку, и я вложила руку в его большую ладонь, и он сжал её. Не больно, но твердо. Холод его кожи был шоком.

Боже.

Почему у него такие холодные руки?

Ему холодно?

Они же, как ледышки!

Если да, то почему отдал свою кофту, хотя сам мёрзнет?

Я бы обошлась и перетерпела, добравшись домой и так, но...он решил иначе.

Он развернулся и повёл меня за собой, не глядя по сторонам. Толпа молча расступалась перед ним, как перед королём или как воды Красного моря. Я шла, не сопротивляясь, думая о том, какая у него холодная рука. Его пальцы сжимали мою руку с неумолимой, но не болезненной силой словно наручники, и странно, что мне не хотелось вырваться. Я шла позади, уткнувшись взглядом в его спину, в складки тёмного пальто и чувствовала в нём защиту. Несмотря на это во мне вихрем крутились стыд, облегчение и некий страх или скорее шок. Он не смотрел по сторонам, его цель была очевидна – выход, к которому мы продвигались. Но путь нам преградила Катя, вынырнув из танцующей толпы. Она сияла, а её щёки пылали от алкоголя и веселья.

Только не это.

— О! Дронов! — выкрикнула она, игнорируя мою бледную, потерянную физиономию и тот факт, что Ярослав сжимал мою руку в своей руке. — Куда это вы так спешно? Музыка же огонь! И как раз медляк! Нарушая личное пространство, она ухватилась за его свободную руку, пытаясь оттянуть его в сторону зала, где пары медленно кружились в полумраке под томный мотив. —Давай потанцуем! Ну, пожалуйста! Майя же не ревнует, правда? — она бросила на меня взгляд, полный наивного кокетства. Я вздохнула и прикрыла глаза.

Этого ещё не хватало.

В этот момент Катя действительно прилипла к нему, как пиявка, обвивая его руку обеими руками и прижимаясь всем телом. Контраст был жутковатым: её яркое, живое, пьяное веселье и его абсолютная, леденящая статика. Ярослав не оттолкнул её резко. Он просто остановился и повернул к ней голову. Его движение было медленным и оттого ещё более пугающим. Он посмотрел на неё, не сквозь неё, а именно на неё. И в его серых, прожигающих глазах не было ни раздражения, ни злости, лишь бездонное, всепоглощающее равнодушие холоднее зимнего неба. — Катя, — его голос прозвучал тихо, но перерезал шум музыки, как лезвие. В нём не было ни капли тепла. — У нас с тобой ничего не выйдет. Извини. Его слова повисли в воздухе точным, безжалостным приговором. Яр не стал ждать её реакции и с легкостью, почти небрежностью высвободил свою руку из её цепких пальцев. Движение было настолько естественным и полным непререкаемой силы, что Катя просто застыла с глупой, недоуменной улыбкой на лице, её руки беспомощно повисли в воздухе. Она не ожидала отказа. Блондин двинулся с места, выводя меня отсюда, не оборачиваясь. Я на мгновение встретилась взглядом с Катей и заметила как на её лице медленно проступали обида, смущение и осознание собственной унизительной ошибки. Я виновато отвела глаза, сердце сжалось от жалости и стыда. «Прости», — прошептала я мысленно, но было уже поздно. Мы вышли на холодную ночную улицу, и дверь за нами захлопнулась, окончательно отрезав от мира вечеринки и оставив Катю одну в центре внезапно наступившего одиночества. Холод ночного воздуха обжигал лёгкие после душного дома, и эта резкая перемена температуры заставила меня вздрогнуть, инстинктивно ёжась в своем лёгком пальто, и Ярослав мгновенно остановился. — Что такое? — спросила я, подняв на него глаза. Он не ответил. Просто без слов снял своё длинное тёмное пальто и, не говоря ни слова, накинул его мне на плечи поверх моего пальто. Ткань была тяжёлой и тёплой от тепла его тела, а воротник пахнул озоном и чем-то неуловимо чужим, тем самым загадочным ароматом, что всегда витал вокруг него. Я почувствовала, как тепло разливается по плечам, согревая меня изнутри. — Ярослав, подожди! — возразила и опешила я, пытаясь снять пальто. — Ты же замёрзнешь! На улице ведь холодно! Ты в одной футболке... заболеешь! У тебя итак руки холодные! Надень обратно! Тонкая ткань чёрной футболки отчётливо обрисовывала его плечи, и я видела, как холодный воздух обжигает его кожу, но он лишь поправил воротник своего пальто на мне, его движения были твёрдыми, но лишёнными резкости. Он не собирался забирать его обратно. — Не беспокойся обо мне, — его голос звучал мягче, чем обычно. — У меня отличный иммунитет. Я не заболею. А тебе нельзя простужаться. В его тоне не было места для возражений, но сквозь суровость пробивалась искренняя забота, которая заставила моё сердце сжаться. Он снова взял меня за руку и повёл по тёмной улице к своей машине, припаркованной рядом. Он шёл быстро, решительно, увлекая меня за собой в темноту, прочь от шума и света, в зыбкую неизвестность, где меня ждали только он, его молчание и гора невысказанных вопросов. Я утопала в его пальто, согретая остаточным теплом, и впервые за этот вечер почувствовала не просто облегчение, а слабый, трепетный проблеск чего-то похожего на безопасность, но всё же несмотря на это, я не могла позволить ему замёрзнуть, я не хотел быть эгоисткой, не после того, что он для меня сделал. — Ярослав, — не унималась я. — Что? — спокойно переспросил он, даже не поворачивая головы. — Надень пальто. Я не могу смотреть, как ты щеголяешь в одной футболке при такой температуре. Он чуть замедлил шаг, но не остановился. — Переживаешь за меня? — спросил блондин, всё так же не поворачивая головы. — Конечно! Что за вопросы? — я говорила почти возмущённо. — Ты только что спас меня от того... от того монстра, вытащил из вечеринки, отдал мне свою одежду. А теперь хочешь замёрзнуть? Нет уж, спасибо. Я не позволю тебе простудиться из-за меня. Он неожиданно тормознул посреди улицы, резко остановившись, и я чуть не врезалась в него. Яр развернулся ко мне, всё также держа меня за руку, и посмотрел на меня с каким-то странным выражением. — Я сейчас сниму твоё пальто и надену на тебя, — сказала я твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Рискни, — усмехнулся тот, и в его голосе была насмешка, но глаза оставались серьёзными.

Как он это сделал?

— Рискну, — ответила я, уже протягивая руки к своим плечам, чтобы снять, однако он не дал мне этого сделать, – перехватил мои руки и слегка сжал их. — Если ты это сделаешь, то потом я тебя замотаю в это же пальто, как в кокон, и на руках донесу до машины, — сказал он как ни в чём не бывало. Его слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как к лицу приливает кровь. Мои щёки вспыхнули. — Ты... ты не посмеешь, — сказала я, но в моём голосе не было уверенности. — Проверь, — ответил он, загадочно усмехаясь. Я смотрела в его глаза и увидела в них отблеск чего-то другого, и тут же отвела взгляд. — Ладно, — сдалась я, убирая руки. — Но если ты замёрзнешь, я буду чувствовать себя виноватой. — Не замёрзну, — он снова взял меня за руку и повёл к машине. — Я уже сказал. У меня отличный иммунитет. Воздух был холодным и свежим, но я почти не замечала его, ведь слишком много мыслей крутилось в голове. Слишком много вопросы без ответов. — Отличный иммунитет, — фыркнула я, поправляя его пальто на плечах. — Ага, конечно. Ты просто хочешь казаться суперменом. Не выйдет. Я знаю, что ты человек и тоже можешь заболеть. — В этом ты ошибаешься, — ответил он, чуть замедляя шаг. — Но спорить не буду. — И правильно, потому что я всё равно права. Он не ответил, продолжая идти дальше, держа меня за руку, и я чувствовала, как его пальцы слегка сжимают мои. В этом было что-то успокаивающее, что-то, что заставляло меня забыть о том, что произошло на кухне, о рычании и о его глазах... Но когда мы прошли ещё несколько шагов, он вдруг заговорил тихо, но с лёгким металлом в голосе: — Почему ты меня не послушалась, когда я сказал тебе идти домой? Я вздрогнула. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сдерживаемая эмоция. Я подняла на него глаза, но блондин смотрел прямо перед собой, в темноту улицы. — Я... — начала я, но он продолжил, не давая мне ответить. — Это было не просто пожелание, Майя. Ты не представляешь, что могло случиться. Не только с тобой. Со всеми. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Он ведь говорил серьёзно, и понимала, что он не шутил. — Знаю, — сказала я тихо. — Я понимаю, что ты предупреждал меня, но я не хотела сидеть в четырёх стенах, когда всё вокруг рушится. Я хотела... хотя бы на один вечер почувствовать себя нормальной. — Нормальной? — он остановился, повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула тень той самой холодной стали, но голос звучал мягко: — Ты думаешь, что это было нормально? Что там, на той вечеринке, было нормально? — Нет, — я опустила глаза. — Это не было нормально. Но я не знала, что так получится. — Ты не знала, — повторил он, и в его голосе появилась горечь. — Ты не знала, что кто-то может попытаться сделать с тобой то же, что... Он замолчал, не договорил, но я всё равно поняла, что он хотел сказать.

То же, что пытался сделать Влад...

— Я не хотела сидеть дома и думать об этом, — сказала я тихо. — Я хотела хотя бы на один вечер забыть, что я жертва. Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах что-то изменилось. Гнев ушёл, оставив лишь что-то похожее на понимание. — Ты не жертва, — сказал он тихо. — Ты – человек, который пытается выжить, но это не значит, что нужно сбегать, оставляя мне записку, где ты и пытаться закрыть пустоту внутри таким способом. Алкоголь тебе не друг, Майя. — По-твоему, мне следовало сидеть одной в четырёх стена? Я не хотела оставаться одна. Он не ответил и продолжил идти дальше, держа меня за руку, и я чувствовала, как его рука крепко держит мою ладонь, однако внутри меня начало закипать раздражение. Блондин молчал. Он немногословен, я понимала, но я устала от его молчания. И поэтому я резко остановилась, дёрнула руку, высвобождая её. — Ярослав, — твердо произнесла. Он повернулся ко мне с промелькнувшим удивлением в глазах. Видимо он не ожидал, что я остановлюсь. — Что? — Ты не ответил мне, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается гнев. — Почему я должна сидеть дома? Почему ты решаешь, где мне находиться? Он молчал и смотрел на меня, а его лицо было непроницаемым. — Я не просто так просил тебя остаться, — сказал он тихо. — Я же объяснил. — Я знаю! — я почувствовала, как голос начинает дрожать. — Ты сказал, что кто-то сбежал и на улице много патрульных машин, но разве это истинная причина, по которой я должна была остаться дома ? День через день в нашем мире кто-то сбегает в каких-то уголках страны, но это не повод садить меня дома! Ты просто сказал «сидеть дома», и я должна была слушаться? Как собака? Я, что, твоя собственность? Я здесь живу по твоей милости, да, но я не твоя вещь! Я говорила, и слова вылетали быстрее, чем я успевала их обдумывать. Внутри всё смешалось и кипело: страх, обида, раздражение, усталость от его загадок. — По сути, мы чужие люди, — выпалила я, и в тот же момент пожалела об этом, но думать было поздно. — Да, ты приютил меня. Да, я благодарна. Но это не даёт тебе права сажать меня дома, как какую-то куклу, которую нужно прятать! Я смотрела на него, чувствуя, как гнев и обида смешиваются в один комок, застрявший в горле. Я говорила, говорила, говорила, выплёскивая всё, что копилось внутри. — Почему ты за меня решаешь, где я должна находиться? Что я должна делать? Почему я должна подчиняться тебе, если я даже не знаю, что ты за человек? Я не знаю, где ты работаешь. Не знаю, что ты делаешь по ночам. Ты не можешь так со мной. Ты не можешь просто появляться, спасать меня, а потом решать, что мне делать. Дронов стоял и смотрел на меня, ничего не говоря в ответ. Его глаза были холодными, но в них не было злости. Он не перебивал и не возражал, а просто смотрел, как я говорю, говорю, говорю, как мои глаза бегают, как я жестикулирую, как я пытаюсь выплеснуть всё, что накопилось. — Ты не можешь просто держать меня взаперти, — продолжала я, чувствуя, как голос становится громче. — Я имею право жить своей жизнью. И если я хочу пойти на вечеринку, то я пойду. Если хочу гулять по ночам, значит я буду гулять. И ты не имеешь права мне запрещать! Он всё ещё молчал, смотрел на меня, и его лицо было непроницаемым, а глаза были холодными, но я видела, что он слушает. — Майя, — произнес он наконец. — Ты не понимаешь... — Нет, это ты не понимаешь! — я почувствовала, как внутри всё закипает, как слова рвутся наружу, не давая мне остановиться. — Ты думаешь, что можешь контролировать меня! Думаешь, что раз приютил меня, то имеешь право решать, где мне быть и что делать! Но это не так! Я шагнула к нему, чувствуя, как гнев заливает кровь. — Ты ничего не знаешь обо мне! Ты даже не знаешь, кто я на самом деле! Ты не знаешь, что я чувствую! Ты просто решил, что я должна сидеть дома, как послушная девочка, и ждать твоих указаний! Но я не буду этого делать! Я не буду сидеть в клетке, которую ты для меня построил! Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо становится напряжённым. — Майя, — снова сказал он, но я уже не могла остановиться. — Я никогда не имел это ввиду! — Оставь меня в покое! — выкрикнула я. — Просто оставь меня в покое! Я ухожу! — сказала я твёрдо и развернулась, уверенно пошагала вперёд на своих каблуках, однако ноги меня не слушались, и меня вело из стороны в стороны по всей дороге. Я не знала, куда шла, однако я шла быстро, уверенно и не оглядываясь. Единственное, что я знала, что не хотела стоять здесь и слушать его молчание и холод. Каблуки стучали по асфальту, ветер бил в лицо, но я не чувствовала ничего. Только гнев, который кипел внутри меня, и горечь, которая поднималась из груди. — Майя! — услышала его голос сзади. — Куда ты пошла ? — Подальше, где нет тебя! — бросила я через плечо, упрямо шагая по асфальту в неизвестность. — Не глупи, садись в машину! — Ни за что! — Не провоцируй меня! — услышала я его сдерживаемый тон голоса. Я горько усмехнулась его словам и про себя мысленно передразнила его, но не обернулась, продолжая идти. — Майя, остановись, я прошу тебя! Но я не слушалась, чувствуя, как каблуки стучат по асфальту. Я знала, что выглядела глупо; идти в неизвестность, в холодную ночь, без чёткого плана, но гордость не позволяла мне остановиться. — Майя! Вдруг позади себя я услышала быстрые, увереннее шаги. Блондин догонял меня. Я, ускорила шаг, но знала, что он быстрее, и я не выиграю, учитывая ещё, что на ногах каблуки. И была права – он догнал меня в два счёта и перегнал, вставая передо мной и загораживая путь. — Майя, — сказал он тихо, играя желваками. Я видела как нервно гуляла его челюсть. — Остановись, — и его рука коснулась моей, прочным кольцом обвив запястье. Я сделала шаг влево, пытаясь обойти его, однако он тоже сделал шаг влево, загораживая мне путь. Тогда я шагнула вправо, и он снова преградил мне дорогу. Мы стояли друг напротив друга, как два танцора, ведущих странный, молчаливый танец, но разговаривали взглядами. — Отпусти, — попросила я, чувствуя, как внутри закивал злость и пыталась высвободиться. — Не отпущу, — сказал он тихо, но в его голосе была сталь. — Я сказала, пусти! Ты не имеешь права! — я дёрнула руку, но он не отпускал. — Отпусти меня! Я не хочу тебя видеть! Я не хочу с тобой разговаривать! — Майя, — сказал он, и в его голосе появилась мягкость. — Пожалуйста. Послушай меня! — Нет! — я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Ты не понимаешь! Ты не понимаешь, что я чувствую! Я не хочу быть просто вещью, которую ты прячешь в своей квартире! Я хочу жить! Я хочу быть свободной! Я стояла перед ним, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё дрожит. Я смотрела в его глаза, ожидая, что он скажет что-то, что он хоть что-то объяснит, что скажет правду, но он просто стоял и смотрел на меня. Его глаза были холодными, но в них было что-то ещё, от чего у меня замирало сердце. Но несмотря на это я попыталась обойти его с другой стороны, но он снова оказался передо мной. Тогда я сделала резкий шаг в сторону, проскользнула мимо него и снова помчалась на каблуках куда глаза глядели. — Майя, я тебя прошу, не надо на эмоциях делать глупостей! Куда ты пошла одна ночью? — Я уже сказала – туда, где нет тебя! — Я тебя никуда не отпускал! — Мне плевать, я сама себя отпустила! — Так не пойдет! — его голос прозвучал настолько твёрдо, что я напряглась, но не подала виду и даже не остановилась. Ярослав оказался в разы быстрее. Он ловко догнал меня, схватил за руку, одним движением развернул и дёрнул на себя. Я не удержалась на каблуках и упала прямо в его распахнутые руки, вдыхая дурманящий аромат, исходящий от него. Он поймал меня, прижимая к себе, и я оказалась в его крепких объятиях. Его крепкие мужские руки обвились вокруг моей талии плотным кольцом, прижимая к себе. Моё сердце бешено колотилось где-то в горле от того, что я чувствовала его холодную кожу, его дыхание, его руки, которые держали меня так надёжно. — Какая же ты прямая и громкая, — сказал он тихо, выдыхая рядом прямо с моим ухом. — А ты наглый, — выдохнула я, пытаясь отдышаться, упираясь руками в его твёрдую грудь. — Немедленно отпусти меня! — сказала я, пытаясь вылезти из его рук. Я тяжело дышала, одновременно с этим чувствуя, как внутри всё дрожит. Видела, как он смотрел на меня, но не могла понять, о чем он думал. — Нет, — твёрдо ответил он, ставя мирную точку. — А, ну-ка, отпусти по-хорошему! — громко возмутилась я, пытаясь придумать хоть что-нибудь. — Я сказала – отпусти! — воскликнула и ударила его кулаком в грудь. Но он даже не шелохнулся, что уж было говорить о том, чтобы он отпустил. — Ты слышишь меня?! — я продолжала брыкаться, пытаясь вырваться из его рук. Я извивалась в его руках, била кулаками по его груди, пыталась оттолкнуть его от себя. — Отпусти меня, я сказала, немедленно! Но он стоял неподвижно, как скала, в то время как его руки сжимали мою талию, не давая мне вырваться. Блондин просто смотрел на меня, позволяя мне выплёскивать всю свою злость. — Ты не имеешь права! — кричала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Ты не имеешь права держать меня! Отпусти! Я продолжала сопротивляться сколько было сил, пытаясь освободиться, но он держал меня, не давая уйти. — Майя, — сказал он тихо, и в его голосе такая мягкость, что мне захотелось его послушаться, но я противилась своими мыслям и ощущениям. — Прекрати. — Нет! — я продолжала бить его, чувствуя, как гнев заливает кровь. — Отпусти! Мои кулаки упёрлись в его грудь, а голову чуть склонилась вниз, пряча лицо. Он не отпускал и просто молчал, позволяя мне выплёскивать всё, что накопилось. — Ты не можешь просто держать меня! Ты не можешь решать, что мне делать! — я продолжала кричать, но силы уже покидали меня. Мои удары становились слабее, а дыхание сбивалось. — Ты мне никто! Ты слышишь?! Никто! Почему ты мне врёшь? Я же чувствую, что ты что-то скрываешь! Я всё понимаю, мы чужие друг другу, однако не надо мне врать, когда я спрашивала про твои глаза. Почему они блеснули красным? А рычание? — я чувствовала, как внутри поднимается тревога. — Я слышала рычание, Ярослав. Ты рычал как зверь. — Тебе показалось, — сказал он ровно. — В темноте, при плохом освещении, любой цвет может искажаться. А рычание... я просто разозлился. Иногда люди издают странные звуки, когда злятся. — По-твоему, я слепая и глухая? — я чувствовала, как внутри закипает раздражение. — Я видела это своими глазами! Твои глаза светились красным! Я слышала рычание! Это не могло мне показаться! — Майя, — сказал он тихо. — Ты устала. Ты пережила стресс. Твой мозг мог дорисовать то, чего не было. И ты выпила, не забывай. — Ты думаешь, что я придумала всё это? — я почувствовала, как голос становится громче. — Я не так много выпила алкоголя, Ярослав! Этого недостаточно, чтобы мне начали мерещиться красные глаза и рычание! Ты же врёшь мне! Почему ты не можешь сказать правду?! Неужели это так сложно? — Майя, тебе показалось. Такое бывает. — Нет! Нет же! Я не поведусь на это! Я снова предприняла попытку вырваться из его рук, дёрнулась, но он держал настолько крепко, даже слишком крепко, чтобы я могла освободиться. — Отпусти меня! — но я не опускала руки. — Я сказала, отпусти! — Нет, я никуда тебя не отпущу, даже не мечтай, — его голос был спокойным, но твёрдым, как сталь. — Если ты сейчас же не уберёшь от меня руки... — начала говорить я, чувствовала, как внутри закипает ярость, смешанная с отчаянием. Да чтоб его! — То что будет? — полюбопытствовал он спокойно, не дрогнув. — То я буду кричать на весь район! — предупредила я, ожидая, что его это хоть немного вразумит и он расцепит руки. — Раз... Я сделала глубокий вдох, готовясь, если что закричать. — Два... Яр не шелохнулся и даже не повёл ухом; его глаза смотрели на меня с лёгкой, почти незаметной усмешкой. Я чувствовала, как его пальцы всё ещё сжимали мою талию, это прикосновение остро отдавалось по-моему телу приятной дрожью, а холод проникал сквозь ткань свитшота, но я не обращала внимание. — Три, — твердо бросила я, готовясь издать самый громкий крик, на который была способна. Но он лишь спокойно на все мои сопротивления и слова ответил: — Тогда я коснусь, не касаясь. Его голос был тихим и звучал почти ели различимым шепотом, но он перерезал мои слова, как лезвие, и вместо того, чтобы приготовится кричать, – я остолбенела, не поняв его слова. Внутри всё дрогнуло от неожиданности, мысли спутались, а гнев, только что бурливший во мне, застыл в груди холодным комом. — Что? — переспросила я, чувствуя, как слова застревают в горле. — К-как? Всё произошло неистово молниеносно, не успела я моргнуть и сообразить, как он внезапно наклонился, и его лицо оказалось в сантиметре от моего лица. Я видела, как его сосредоточенные, серые глаза с глубинными тайнами приближались, в них отражался ночной свет и исчезал весь мир, оставляя только меня. Вдруг одна его рука скользнула по моей щеке, пальцы запутались в непослушных, темно-рыжих волосах, притягивая поближе, а вторая рука обхватила талию и резко-нежданно дёрнула к себе так, что я почувствовала жар его тела даже сквозь ткань свитшота и этой тонкой футболки, разделяющие нас. Всего на секунду, но мне удалось почувствовать его холодное, но такое близкое и желанное дыхание на своей коже, прежде чем блондин впился в мои губы с такой жадной, почти дикой страстью, будто хотел выпить меня до дна, вплести в себя, сломать все преграды и оставить на моих губах свой нестираемый холодный след, будто ждал этого момента целую вечность...