Пролог

Hiraeth /ˈhɪərʌɪθ/ Валлийское слово, обозначающее тоску или ностальгию, искреннее стремление или желание, или чувство сожаления. Чувство тоски по дому, которого больше нет или никогда не было. Чувствовалась глубокая и иррациональная связь со временем, эпохой, местом или человеком.

********

По дому эхом разнесся хлопок, мертвая тишина после которого показалась еще громче. Молодая девушка, даже девочка, забилась в угол своей спальни, ее тело сотрясалось при каждом вздохе. Она презирала это, она просто ненавидела это. Каждый раз, когда ее родители ссорились, ей казалось, что их оскорбления в адрес друг друга дают еще одну трещину в ее сердце, она ненавидела это. 5-летняя девочка не могла выносить такие неискренние и мелкие ссоры, она просто хотела, чтобы все ладили. Ее яркие голубые глаза оглядели комнату, когда она подняла голову, но все было как в тумане; ее глаза были полны слез. Всегда было интересно, кто из родителей первым навестит ее, и тот, кто это сделает, всегда утешал ее, хотя и не так, как ей хотелось. Чего Сэнши хотела, так это уверенности, но когда вошел ее отец, забрал девочку из ее угла и сел рядом с ней на фиолетовую кровать, он начал говорить, что это только потому, что они с ее матерью любили друг друга. Наряду с подобной ложью, оба всегда говорили что-то вроде: "Иногда она/он может быть таким высокомерным". и "Эта женщина/мужчина иногда может быть таким злобным". И все, что могла сделать Сэнши, это кивнуть, не имея ни малейшего представления о том, что значила половина из того, что они говорили. Еще одной вещью, которую Сэнши возненавидела, став старше, был тот факт, что в один прекрасный день ее родители могли вцепиться друг другу в глотки, а на следующий вести себя так, словно ничего не произошло. Я имею в виду, люди действительно говорят "прости и забудь", но Сэнши ненавидела фальшивое отношение ко всем, кто не жил в доме. Ложь о счастливой семье, которая казалась идеальной в глазах общественности, и только Сэнши знала правду; ну, и ее кошка тоже. Каждый раз, когда ее родители ссорились, Сэнши не могла сдержать слез. Казалось глупым плакать из-за таких вещей, ведь она даже не принимала в этом участия, но ее тело всегда выдавало ее истинные эмоции; она рыдала из-за ссор родителей. Тем не менее, когда Сэнши стала старше, она всегда искала утешения у домашней кошки Цуки. Казалось, что кошка всегда знала, когда Сэнши становилось грустно, и прижималась к девочке. Сэнши всегда наслаждалась теплом и уютом, которые дарила ей Цуки, это было то, в чем она по-настоящему нуждалась. Серая кошка с ярко-голубыми глазами, очень похожими на ее собственные, и серой шерсткой, которая всегда была мягкой. В возрасте 6 лет Сэнши попала в ситуацию, которая действительно сделала ее такой, какая она сейчас есть, и ее действия сформировали ее личность, как пластилин. Для Сэнши это была обычная суббота, семья из трех человек (плюс Цуки) завтракала, а ее родители вели непринужденную беседу. Семья собиралась отправиться в местный ботанический сад, и Сэнши была рада семейной прогулке для разнообразия. Но когда семья все-таки добралась до упомянутого ботанического сада, все пошло прахом, Сэнши всегда учили высказывать свое мнение, поэтому она так и поступила. - Мамочка, это платье, которое на тебе, выглядит не очень красиво. Возможно, это был не очень приятный комментарий, но это была правда! Там было слишком много цветов всевозможных расцветок, которые просто не сочетались друг с другом, и мать Сэнши потрясенно посмотрела на свою дочь. Ее драгоценная дочь никогда раньше не говорила ничего подобного, и ее отец тоже выглядел шокированным словами дочери. - Ну, что ты об этом думаешь? - спросила мать Сэнши у ее отца. Конечно, она должна спросить его мнение, прежде чем ругать ее. Отец Сэнши не знал, что сказать, он мог солгать и сказать, что платье было красивым, или же он мог сказать правду и сказать, что, возможно, платье не самое красивое. Мать Сэнши восприняла молчание как ответ, означающий согласие с ее дочерью. Они тут же поссорились, заявляя что-то вроде "Я вообще ничего не говорил! К тому же, по крайней мере, Сэнши была честна" и "И что! Ты должен делать мне комплименты, даже если я уродлива!". Сэнши, скорее всего, поняла это неправильно, но то, что она узнала в тот день, было чем-то жестоким. Иметь свое мнение - это здорово, но высказывать его вслух - ужасно.

Никогда не высказывай его вслух.

С того дня Сэнши была очень тихой, больше, чем обычно.

********

Совершенно другой темой, касающейся Сэнши, была ее татуировка со словами ее соулмейта и все остальное, что связано с появлением второй половинки. Было широко известно, что каждому ребенку при рождении назначается вторая половинка, и первые слова, сказанные ему второй половинкой, выгравированы на его коже. Наряду с этим, человек будет чувствовать любые сильные эмоции своей второй половинки. Примером этого могут служить родители Сэнши. Если один из них был очень зол, другой был тоже. Но что было еще большим проклятием, так это метка соулмейта Сэнши. Надпись на ее коже была не самой приятной, хотя это зависит от того, как человек ее интерпретирует.

"Уйди с дороги, Щит".

Вот что было написано у нее на плече скорописью, и, судя по тону, это был не совсем комплимент. И одна мысль, которая всегда потрясала ее до глубины души, заключалась в следующем: что, если ее любовь, будет такой-же как любовь ее родителей? Она не хотела этого, она хотела быть счастливой, как все принцы и принцессы из сказок.

Щит. Что за дурацкое прозвище.

В этом был свой смысл, но причина со временем раскроется. Из жизни Сэнши, она могла понять, что ее родственная душа был довольно сердитым человеком, иногда она чувствовала иррациональную злость. Но одна вещь, которая удивляла ее, - это то, что иногда она испытывала грусть. Хотя, это была даже не грусть, это было предательство, непонимание чего-то, замешательство. И все же это были слезы, скорее всего, от разочарования.

********

Проще было сказать все как есть, у Сэнши не было друзей.

В чем причина? Ну, то, что началось с того, что у нее не было своего мнения, и всё это превратилось в то, что она почти ничего не говорила. Потому что, как бы вы ни старались, ваше мнение не будет учитываться во всем. Кроме того, постоянный страх и беспокойство людей, которые только начинали кричать, были губительны. Одноклассники в начальной школе всегда странно смотрели на нее за то, что она была тихим ребенком, особенно после того, как они увидели слова соулмейта девочки. Это звучало глупо, но учителя Сэнши были ее лучшими подругами. Сэнши часто помогала учителям во время обеда и стала ангелом в глазах учителей. Но даже для них застенчивость Сэнши была очевидна, некоторые даже сказали бы, что это социальная тревога. Конечно, об этом заговорили на родительском собрании, и, естественно, как только семья вернулась домой, начался спор из-за застенчивости Сэнши; И снова Сэнши искала утешения в Цуки. Чтобы справиться с этим, ее мать решила, что Сэнши поможет в занятиях каким-нибудь видом спорта. Это не помогло. Не поймите меня неправильно, Сэнши нравилось фигурное катание, но не общение. Сэнши просто приходила на занятия по фигурному катанию, не разговаривала, делала все, что нужно, и уходила домой. В школе все было точно так же. Какой смысл разговаривать с людьми, если у них уже сложилось о тебе мнение? Не думаю, что вы хотите его знать, и они будут только осуждать вас еще больше, если вы действительно поговорите с ними.

И вот какой была жизнь, и она так же будет продолжаться.

Хотя, несмотря на ее необщительность, ее карьера в фигурном катании была довольно успешной, Сэнши довольно быстро догнала сверстниц из своего класса. Она участвовала во многих турнирах, выигрывая на одних и не выигрывая на других. Можно сказать, что фигурное катание стало неким спасением, потому что она избавилась от своих негативных мыслей, ее тело грациозно двигалось по льду, как будто это было естественно, в то время как ее разум был далеко, она думала о том, что ей нравилось. Классическая музыка играла на заднем плане, в то время как Сэнши прыгала и кружилась в том месте, котором считала нужным, сохраняя при этом свою элегантность. Еще одним хобби Сэнши было фортепиано, и, опять же, она по-настоящему любила его. Это было ее второе спасение в жизни, мелодии, которые каждая клавиша могла воспроизвести, сложившись в красивую песню, завораживали ее. Ее семья вложила деньги в пианино, и она часто играла на нем, когда не была в школе или не занималась фигурным катанием. Благодаря этому она стала довольно хорошо владеть инструментом, исполняя песни, которые слышала на пианино. Всякий раз, когда Сэнши ничего не делала, а ее родители ссорились из-за того, что она все время играет на пианино на заднем дворе, она обычно отправлялась в одно из двух мест. Первым был лес неподалеку. Там был ручей, вода в котором была голубой, как небо, а деревья, казалось, были высотой в милю. Сэнши обычно сидела на камне или на ветке дерева и напевала себе под нос новые или старые мелодии; это было умиротворяющее чувство. Вторым местом, в которое она могла пойти, был "Дом ее бабушки", она любила эту женщину, она была такой милой. Это была мать ее отца, и, поскольку она была ближайшей родственницей Сэнши, девочка проводила там долгие часы, когда была маленькой; никогда не признаваясь, что хотела отдохнуть от боевых действий. За то время, что Сэнши жила в доме своей бабушки, она научилась готовить и шить - базовые навыки, которые могут понадобиться каждому. Это привело к тому, что Сэнши садясь за обеденный стол, набиралась смелости, чтобы что-то сказать в напряженную атмосферу. Сэнши было 14 лет, и она должна была выбрать свой карьерный путь. После долгих часов размышлений она определилась со своим будущим.

Она хотела стать героем.

Ее черные как смоль волосы были распущены по спине, а царственно-голубые глаза смотрели куда-то вдаль, а не за обеденный стол. Ее правая рука излишне крепко сжимала палочки для еды. Она сделала глубокий вдох, а затем слова сами полились из ее рта. - Мама, папа, можно мне кое-что сказать? - ее голос звучал не так уверенно, как она планировала, но это сработалл. - Конечно, милая. - ласково сказала ее мама, а папа согласно кивнул. - Итак, вы знаете, что скоро мне придется выбирать профессию, и я выбрала. - тихо сказала Сэнши, ее родители выжидающе смотрели на нее. - Итак, я хочу быть героем, - ее голос стал тише, насколько это было возможно. Сэнши попыталась представить себе все возможные реакции, которые могли бы быть у ее родителей, готовясь ответить на них все. Однако реакция ее родителей была очень... неутешительной. - Хорошо, дорогая, ты можешь делать все, что захочешь. Пока ты счастлива. - ее отец, отреагировал на это так, что мать, похоже, не восприняла это с пониманием. - Я думал, тебе нравится фигурное катание, что насчет этого? Геройство - это очень опасно, ты же знаешь. - Мне действительно нравится фигурное катание, мама, и я знаю, что быть героем опасно. Мне просто больше нравится мысль о спасении людей. - это был первый раз за долгое время, когда Сэнши в какой-то форме не согласилась со своей матерью, потому что в большинстве случаев это заканчивалось не очень хорошо. - Хорошо, как скажешь. - пробормотала мама Сэнши, что-то с легким раздражением в голосе. Ее отец бросил взгляд на свою жену, как бы говоря: "Успокойся, все в порядке".

Но напряжение только усилилось.

По крайней мере, драки не было, верно?

Неверно.

В одиннадцать часов вечера начались крики. Сэнши терпеть не могла ночные драки, они просто мешали ей спать и, следовательно, не давали уснуть до следующей ночи. Детей учили, что лезть туда, куда не надо плохо, но как она может игнорировать, когда ее родители орут друг на друга во все горло? Оскорбления и мелочная брань были не так уж и страшны, но именно от угроз у нее каждый раз перехватывало дыхание. Угрозы развода и полиции - Сэнши не хотела этого слышать. И в этот момент она почувствовала себя виноватой перед своей второй половинкой, из-за того, что ей придеться сталкиваться с ее мрачным состоянием почти каждый день. И через несколько минут ее глаза наполнились слезами, а дыхание перехватывало, когда она пыталась вдохнуть, ее тело сотрясалось от этого движения. Легкое жжение печали в горле и горячие слезы, впитываемые простынями. Еще одной причиной, по которой она ненавидела эти ночные драки, было то, что Цуки часто не было с ней, она находилась внизу. К сожалению, кошки на самом деле не умеют открывать двери, поэтому вероятность того, что маленькое животное Сэнши сможет развеселить ее от горя, всегда была нулевой. Через 15 минут драка прекратилась, хотя от Сэнши не ускользнул звук хлопнувшей двери родительской спальни и чьи-то шаги по коридору с чемоданом, колеса которого вращались по кафельному полу. Сэнши заплакала еще сильнее, зная, что никого из ее родителей не будет дома, скорее всего, они отправятся в отель неподалеку. Это была гортанная печаль, которая появлялась, только если случалось что-то очень плохое. Как в тот раз, когда разбилось стекло, и следующее, что помнит Сэнши, - это как она бежала вверх по лестнице, и звук ее шагов по полу был единственным звуком во всем доме. Но на этот раз с ней что-то случилось, чего раньше никогда не случалось. Ее плечо начало гореть, точнее, там, где была метка ее соулмейта. Но это был не болезненный ожог, а скорее успокаивающее тепло. И ее печаль погасла, как пламя свечи. Да, она все еще чувствовала себя немного подавленной, но кем бы ни был ее соулмейт, он давал ей утешение, его эмоции расслабления, казалось, успокаивали ее. Она слегка усмехнулась про себя, подумав, что, возможно, ее соулмейт устал от ее меланхолического состояния, но все же это было приятно. Не знать кого-то, но все же помогать ему было простым проявлением доброты, которое она могла уважать.

И так продолжалось до их встречи.