Ты как,Маратик?

- Маратик - позади раздается голос старшей сестры,Веры,она сжимает плечо и аккуратно тянет на себя, словно стараясь оттянуть меня от ,стоящего на двух табуретках,гроба. А я не отклоняюсь,стою и словно не замечая никого вокруг,смотрю на Вову. Его лицо не перекосилось,так как у нашего деда, которого хватил инфаркт пару лет назад. Он не улыбался,казался напуганным,а брат улыбается. Кажется,что он спит и ему сниться хороший сон,из которого не хочется никогда уходить. - Маратик...пойдем...покурим - Я оборачиваюсь и смотрю в её,пустые и разбитые глаза,своими красными и заплаканными. Кажется что она не плакала,но это не так и я это знаю, только доказать нечем. Так же наверное подумали пацаны, когда этим утром она открывала им двери,отец,правда их сразу же прогнал,но Вахит успел посмотреть на брата и буркнуть что то на прощание,прежде чем мать начала рыдать. Киваю,и мы огибая гроб,шагаем к балкону. Морозный воздух ударяет в лицо,хотя балкон у нас застеклённый и окна плотно закрыты. Вера,оперевшись на длинный подоконник,открывает ставню,которая с хрустом выгибается вовнутрь,впуская ещё больше морза. Или мне кажется что так холодно? Она опирается на низ окна,выставляя открытые по локоть руки, кусачему ветру, прежде чем,начать шердуть пальцами в подолах пиджака. Мятая пачка беломора и коробок спичек. Все что осталось от брата,а она просто берёт и закуривает,потом и вовсе, протягивает пачку мне,не страшась что увидят родители. Они ведь так и не знают что я курю. - На,не криви носом....или ты уже только Кэмела куришь? - её голос, кажется ровным,сухим,не живым. Словно с Вовой, умерла какая-то её часть тоже. Я успеваю замотать головой,за пару мгновений до того, как мое молчание будет принято за раздумье. Пачка перед моим носом не исчезает,оставаясь лежать в Вериной раскрытой ладони. - Бери. Я знаю что ты куришь. - Я неохотно киваю и стыдливо отвожу взгляд,себе куда то под ноги в серых носках. - Да...но нельзя же когда - хотел сказать что не по понятиям, что за такое пиздюлей дают,супера и прикусываю язык. Знаю,что если мать услышит, то расстроиться сильнее и может снова сознание потеряет,так же,как и в тот момент,когда в трубке раздался искаженный мужской голос,монотонно бубнящий,даже не от того что я курю,а от того,что напомнил про них. Про пацанов. Про улицу, которая всё-таки довела Вову до гроба. - Когда старшего хоронишь, можно. Даже пить. А когда брата, вдвойне - я сдаюсь и выуживаю сигарету. Такие,и впрямь не курю,или стараюсь как можно реже,но признаваться в этом сестре не хочется, поэтому просто подношу край сигареты к спичке,сломанной в её тонких пальцах, пополам,и жду пока подпалиться кривой край полный,мелких тобачинок. Горький дым,заполняет легкие вместо воздуха и я с облегчением,выдыхаю его в небо. Вера облокачиваеться на окно, выглядывая наружу,с сигаретой,зажатой между губ. Она медленно затягивается, словно смакуя каждую секунду прибывания дыма на языке и после,когда он покидает рот. Я мнусь рядом,то ли от холода,то ли с непривычки. Видел,много раз как она с Володей стояла на балконе и курила. Они стояли так близко друг к другу,что их плечи косались.Может поэтому они так по долго стояли вдвоём,не замерзая? - Ты как,Маратик? - Нормально - бурчу в ответ,поджимая сигарету во рту. - А ты? - Поверить не могу - тихо шепчет Вера,и я замечаю,что её ресницы намокли и склеились,образуя крупные треугольники, от слёз,но их самих не видно,они ещё где то внутри,и просятся наружу,а она не даёт им выбраться. - Хотя...я ведь сама его опознала...первая пришла в морг...и ты знаешь,Марат...я даже когда в морге стояла и на него смотрела...он такой бледный,счастливый.... поверить не могла что его больше нет...на нем ещё куртка была и шарф....мой...он ко мне приходил...перед тем как умереть - она улыбается и взгляд, кажется совсем теряет фокус,потому что я не могу понять, куда смотрит Вера. То ли вниз,на голые деревья, на землю запрошенную снегом,то ли сквозь неё. - У меня обед был...а он ко мне пришел,в тот закоулок, где мы врачами курим обычно...стоял, улыбался, типо все хорошо...а потом вдруг так,между словом,Вера я вот,так и так...голодный..мне сегодня даже огурцы снились...а ещё я замёрз - она замолчала и сделала ещё одну затяжку и медленно выпустила дым в небо. Я тоже затянулся и подавив в себе желание закашляться,облокотился рядом с ней. - Я ему свой обед отдала...хлеб с маслом,а на нем курица вареная... думала ещё,что голодной буду...бурчала пока он ел...а он улыбался и отшучивался - Пепел упал с её сигареты и полетел вниз, дрожа и кружась. Я стряхнул свой и он полетел следом. - Я ему свой шарф отдала - Как то сильно тихо шепчет она и я вдруг понимаю,что сестра плачет, впервые плачет при мне. Они с Володей,всегда казались мне сверх людьми, героями из рассказов взрослых. Не мог я представить как они могли плакать,они ведь военные, видели кровь и смерть.Вова даже убивал, а Вера живых штопала.И вот, то что я не мог себе представить,прямо перед глазами,Вера всхлипывает и кусает губы. Я опускаю ладонь на её спину и утыкаюсь лбом в плечо. Она в синем платье, с ужасно нелепым бантом на груди,мне оно не нравится, слишком короткое и по детски аляпястое,но Вове нравилось, поэтому она сегодня в нем,хотя и пытается скрыть это уродство под пиджаком. - Его в нем нашли...Эта его... Наташа...кровь пыталась остановить им....все в крови - Получается разобрать не все слова,хотя я стараюсь. Очень стараюсь. Я обнимаю её крепче, молчу. Никакие слова здесь не помогут, будут просто трепом. - Всё хорошо,Вер....мы найдём с пацанами этого пидора, слышишь? Мы отомстим за него - Её спина напрягается под моей ладонью,а потом и все тело,она отстраняется от меня, отрывает от себя и смотрит в глаза. Озлобленно, обиженно, словно я её злейший враг. Предатель. - Нет. Я запрещаю - Меня коробит.Хочу крикнуть ей,что она не может мне ничего запрещать, крикнуть,что ублюдок который убил нашего брата безнаказанно ходит и топчет землю ,но не успеваю. - Вова хотел от этого всего отойти,он отшился. - И что? - выдыхаю я,не понимая что с того,что брат ушёл,он был нашим,был с уневерсамовскими. Он был нашим старшим. А убийства таких,не прощают. Потому что даже за скорлупу мстят. Неужели брат недостоин мести? Она ударяет меня по лицу. Звонко и наотмашь,так,что я роняю полуистлевшую сигарету вниз, прямиком к пеплу. - Об отце подумай,о матери идиот - шипит сестра,привычным,знакомым мне голосом,таким,которым меня отчитывали все детство за разлитый суп или не вымытый пол. - Они одного уже схоронили, хочешь тоже? Рядом с Вовой? Только скажи,я устрою - Я прижимаю ладонь к скуле. Боьно. Ахуеть как больно. Смотрю как она делает ещё затяжку,упираясь боком в распахнутое окно,сжимаю пальцы на ногах, пытаясь хоть как-то согреть ступни. Неприятно тянет по полу,но выйти почему то стыдно,да и не хочется - Он умер,что бы тебя от всего этого отрезать, слышишь? Мстить не надо,ты не Рембо,ты не рыцарь.Если ты не завяжешь,Маратик.... ничего хорошего не будет...ты либо сопьешься через пару лет... либо тебя так же как и его в подворотне...кончат - Мне обидно от её слов, неужели единственная сестра сулит мне будущее алкаша? Она опирается двумя руками на подоконник и вытягивает шею наружу. Длинную и белую,загар с Афгана почти сошёл .Сигарета почти истлела. Почти как и она сама. - Иди,тут холодно...не хватало ещё что бы ты заболел. - А ты? - мнусь я,оттягивая рукав открахмаленной рубашки - Докурю и выйду - Отзывается Вера и я киваю. Разворачиваюсь и выхожу с балкона, плотно закрывая за собой дверь. Стекла дребезжат в раме и пару секунд я смотрю на едва заметные зазоры сквозь которые тянет с улицы,морозя квартиру. Пытаюсь заставить себя отойти хотя бы на шаг от двери,отпустить металлическую,согнутую и привинченную двумя шурупами,ручку. Боюсь развернутся и снова уставится на гроб,он то точно никуда не делся,и Вова вряд-ли перестал улыбаться. Что то скрипт,там за дверью,и я вскидываю глаза,тут же распахивая дверь. - Вера - выдыхаю я,ошарашенно смотря на сестру. Она стоит коленями на подоконнике у распахнутого настежь окна. Волосы путаются от ветра а она улыбается, спокойной так,тепло, словно готова. Горло сжимает,в глазах все становится резче, чётче. Я делаю шаг к ней, боясь что сейчас сестра разожмет бледные пальцы и полетит вниз. Так же как и Айгуль. Вторая,и из за меня. - Вера не надо - То ли пытаюсь уговорить,то ли, протянуть время,что бы мать или отец пошли мимо и сделали что то. Что бы накричали на неё,вытянули,прижали к себе и составили мне сестру. Оставили хоть кого-то. Для меня одного. Только для меня. Я не смогу совсем один. - Ему там страшно одному,Маратик....мы ведь всегда рядом,Маратик...и в школе и на войне....как же он там без меня,а? - Делаю ещё шаг, ещё один и я дотянусь,смогу перетянуть, уронить на твердый пол балкона. Вжать спиной в стену.Она улыбается шире,по щекам снова катятся слёзы,жгучие и соленые, пальцы разжимаются. Я делаю рывок вперёд,отчаянный но бесполезный,шаркаю кончиками пальцев по черной ткани пиджака не успевая сжать. Успеваю только коснуться в последний раз. На прощание. Вера не кричала когда падала. Было тихо. только гудели машины и заводы. Голдели люди и падал снег. Только мерзкий шлепок прервал привычные звуки и снова все стало как прежде. Вот была Вера, а вот её нет. И мир продолжил жить дальше. Ничего для мира не случилось. Просто на одну медсестру стало меньше,не такая и большая потеря ...вон из сколько выходит каждый год из училища. Я свесился через подоконник,смотря вниз. В ушах звенело и дышать было больно. Красное пятно расплывалось у неё из под головы,марая серый асфальт и белый снег, совсем ещё свежий и пушистый,как облака.Правая нога была выгнута как то неправильно,и неестественно,в ту сторону,в которую не должна была. Я оттолкнулся от подоконника и осёл,оперевшись на стену,зажимая уши руками, пытаясь не закричать и заглушить её голос, который с каждой секундой становился все громче и громче. Ему там страшно одному, Маратик. Мы ведь всегда вместе, Маратик,и в школе,и на войне. - Марат,позови Веру, всё готово - слышится где то из глубины квартиры голос матери и я зажмуриваю глаза из которых текут слёзы. Теперь ему не одиноко, теперь одиноко мне.