Дикая. Урок первый: Слово «Сука»

Лицемерие — это дань, которую порок платит добродетели. Франсуа де Ларошфуко *** Кейли ненавидела быть айдолом. Нет, это не совсем точное слово. Она ненавидела не саму суть их работы — музыку, танцы, сцену. Все это она обожала до нездоровой одержимости, до той точки, когда тело уже отказывалось двигаться, а легкие горели от недостатка воздуха, но все равно хотелось еще и еще. Еще один куплет, еще один шаг, еще одну лишнюю секунду под светом софитов, когда весь мир сжимается до размеров сцены, и есть только ты, музыка и тысячи глаз, прикованных к каждому сделанному тобой движению. Она ненавидела все остальное. Ту чушь, что навязывала индустрия: выверенные до миллиметра пластиковые улыбки, безупречно скроенные под вкусы масс фальшивые личности, бесконечные правила о том, что можно, а что нельзя. Айдолы не ругаются словно портовые грузчики. Айдолы не спорят, отстаивая свою точку зрения. Айдолы улыбаются, кланяются и говорят любезное «спасибо за поддержку» даже тем, кто пялится на их грудь так, будто сканируют рентгеном. Вот чего Кейли уж точно терпеть не могла, так это вот этого их фирменного лицемерия. Фанаты, которые на самом деле даже не фанаты, а жалкие одиночки, переносящие свои нереализованные фантазии на девушек вдвое моложе их возрастом. Старые извращенцы, потеющие под слоями дешевого дезодоранта и дикого отчаяния, заставляющее их покупать альбомы не ради музыки, а ради права потискать ее руку на фан-митинге. Продюсеры, одевающие их в юбки длиной с носовой платок и топы, больше напоминающие белье, а потом возмущающиеся, когда Кейли осмеливается надеть что-то отдаленно удобное. Но были и моменты, ради которых она самоотверженно терпела весь этот цирк: адреналин, взрывающийся в венах во время рэп-партий, когда ее голос врезается в бит так четко, что она самой себе завидовала. Рев толпы, сливающийся в единый гул, который вибрирует прямо под кожей. Тренировки, высасывающие из нее все соки, после которых тело превращается в желейное нечто, но душа парит распеваясь ариями потому что ты сделала это, ты выжала из себя максимум и даже больше! И самое лучшее — те редкие вечера, когда они с Лори, улучив момент, пока Ириэль засыпала в студии над очередным новым текстом, выскальзывали из общежития и забивались в какую-нибудь дешевую забегаловку на окраине города. Там, в полумраке прокуренного зала, где играла слишком громкая музыка и пахло жареным маслом, они заказывали огромные порции острой лапши или пельменей с кучей перца и ели, не заботясь о калориях, завтрашней фотосессии, о том, что менеджер снова устроит истерику по поводу их диеты. Лори смеялась, рассказывая какую-нибудь глупую историю про очередного неловкого поклонника, а Кейли утопала в ужасающей усталости, но то была хорошая боль: боль от работы, от усилий, от того, что ты выложилась на все сто процентов. Вот за это она и любила свою работу. Но остальное? Все остальное было выше ее сил. Особенно сегодня. Началось все казалось как обычно. Она примчалась в здание торгового центра, где должен был проходить фан-митинг, на своем видавшем лучшие годы мотоцикле, который купила на первую же более-менее приличную зарплату после дебюта. Черный, облезлый, с парой царапин и одной вмятиной, но свой, заработанный на личные кровные, а не подаренный компанией или купленный за папины деньги. Парковка была забита до отказа и Кейли кружила по подземному уровню на протяжении последних пяти минут, когда наконец заметила свободное место. Узкое, неудобное, зажатое между колонной и какой-то дурацкой цветочной клумбой, но главное свободное. Она развернулась на байке, уже готовясь заехать, когда из-за поворота с визгом шин вылетела ярко-красная спортивная машина стоившая наверное больше, чем весь годовой бюджет группы «B-Side» вместе взятых. За рулем сидела эффектная девушка лет двадцати трех, в дизайнерских солнцезащитных очках и с самодовольной ухмылкой на лице. Кейли узнала ее сразу — Амань Жо, солистка из конкурирующей группы «Аско», которая в последнее время взлетела на вершину чартов с их новым синглом. Девчушка даже не посмотрел в ее сторону, просто нагло развернулась и начала парковаться, явно намереваясь занять ее место. — Какого… — начала было Кейли, но голос потонул в реве чужого двигателя. Харрис так крепко сжала несчастный руль, что тот жалобно заскрипел. Внутри все буквально закипело. Вот оно. Вот то самое чувство, которое срывало ей все тормоза, как будто она недостаточно важна, недостаточно существенна, недостаточно значима, чтобы на нее обратили хоть какое-то там внимание. Кейли не думала. Она просто дернула руль и нажала на газ. Мотоцикл рванул вперед на молниеносной скорости, проскользнув в узкий промежуток между колонной и машиной Амань как раз в тот момент, когда тот начал сдавать назад. Металлический визг разорвал тишину подземной парковки словно сигнал пожарной тревоги. Кейли едва успела затормозить, когда боковое зеркало ее мотоцикла с хрустом врезалось в блестящий бок красной машины, оставив длинную, уродливую царапину от задней двери до переднего бампера. Двигатель мотоцикла вскоре заглох и на парковке повисла оглушительная тишина. — Блять, — тихо выдохнула она, осознав последствия содеянного проступка. Дверь машины распахнулась с такой силой, что ударилась о колонну, когда Амань разгневанной фурией выскочила наружу, сдернув с себя очки. Обычно безмятежно-красивое для камер, холеное, девичье личико было искажено гримасой плотоядной злобы. — Ты охренела?! — заорал она, подлетая к ней. — Ты хотя бы осознаешь, что наделала?! Это «Ламборгини», сука! Представляешь, сколько это стоит?! Кейли медленно сняла с себя шлем, смело встретившись с прищуренными карими глазами. — Видимо, недостаточно, чтобы научиться парковаться и смотреть по сторонам, стерва, — выдала она самым ровным тоном, на который была способна. Лицо Жо из красного стало багровым: — Ты… ты… Но Кейли уже шагала прочь, махнув напоследок рукой в прощальном жесте. Сердце под грудью разрывалось от адреналина, от сладкого чувства мелкой мести, от осознания того факта, что она только что устроила очередной скандал, который скоро ей конкретно так аукнется. И она не ошиблась. Фан-митинг должен был начаться в три часа дня, но уже в два Кейли, Ириэль и Лорелай сидели в предоставленной им гримерной на третьем этаже торгового центра, когда дверь в комнату распахнулась с такой силой, что задрожали стены. Отто Ли ворвался в комнату как разъяренный бык. Его обычно аккуратно зачесанные назад седеющие волосы торчали в разные стороны, галстук был ослаблен, а лицо… ох, его лицо было того самого оттенка красного, который обещал всем неповоротливым смертникам страшную кару. — Кейли Харрис! — рявкнул он с такой силой, что Лори, стоявшая у окна с телефоном в руках, подпрыгнула на месте, а Ириэль, которая что-то писала в своем блокноте, замерла, не поднимая головы. Сидевшая на кресле у зеркала Кейли вздрогнула, отвлекаясь от заглавного экрана на своем телефона. — Да, дядя? — протянула она с нарочитой невинностью. — Не «да, дядя»! — тут же подлетел к ней, тяжело дыша несчастный менеджер. — Ты… ты вообще в курсе, что ты устроила сегодня утром?! — Ну… вроде бы просто припарковалась? — пожала плечами Кейли, пытаясь сохранить максимально безразличное выражение лица несмотря на плохое предчувствие. — ТЫ ПОЦАРАПАЛА МАШИНУ СОЛИСТКИ ИЗ «АСКО»! — голос Отто взлетел на октаву выше. — «Ламборгини» за двести тысяч долларов! Двести! Тысяч! Долларов! Ты вообще понимаешь, что это значит?! — Значит, у нее слишком много денег и слишком мало мозгов, раз она паркуется как последняя… — Кейли! — Отто рявкнул так, что она замолчала, хоть и с недовольной миной. — Менеджер их группы уже названивает мне с самого утра! Они требуют компенсацию! Официальные извинения! Угрожают судебным иском! Судебным! Иском! Не сдержавшись, старик запустил руки в волосы и прошелся по комнате, повернувшись спиной: — О чем ты вообще думаешь, когда выкидываешь эти… эти свои выходки?! Это не первый раз! Не второй! И даже не десятый! Каждую неделю я вынужден вытаскивать тебя из какого-то дерьма! Драка с анти-фанатами на июньском концерте! Скандал в ночном баре! Тот инцидент с журналистом, которому ты врезала за неуместный вопрос! И теперь вот это! Кейли стиснула зубы от непрошенного воспоминания: — Тот журналист спросил, не делала ли я пластику груди, и это было пипец как… — Мне плевать, что он спросил! — перебил ее Отто. — Ты не можешь… ты просто физически не можешь вести себя как нормальный человек хотя бы неделю! Хоть одну чертову неделю без этих мерзких скандалов! — Может, если бы меня не окружали одни придурки, я бы и вела себя… — ВСЕ! — внезапно ударил кулаком по столу, да так, что подпрыгнула стоящая там косметика. — Все! Достаточно! Ключи от мотоцикла. Сейчас же. Кейли тут же вскочила на ноги: — Что?! Ты не можешь… — Могу! И сделаю! — требовательно протянул руку Отто. — Ключи. Немедленно. На следующие три месяца ты будешь ездить на такси или на метро, как нормальные люди. Может, хотя бы это немного охладит твой горячий пыл. — Но, это несправедливо! Она первая начал, полезла на мое место, а еще… — Мне. Плевать, — злобно процедил Отто. — Ключи. Сейчас. Напряжение повисшее в воздухе было настолько плотным, что его можно было ощупать руками. Кейли чувствовала, как снедающая изнутри ярость смешивается с чувством несправедливости, с желанием что-то крикнуть, швырнуть, сломать. Но она видела выражение лица дяди. Он не шутил. Медленно, со всей возможной демонстрацией того, как мерзок ей этот абсолютно понятный мир, Кейли полезла в карман кожаной куртки, достала связку ключей и швырнула их на стол перед Отто. Ключи звякнули об твердую белую поверхность, отскочили и упали на пол. Менеджер наклонился за ними и сунул в карман, уставившись на нее каким-то особенно тяжелым взглядом. Что-то в этом взгляде заставило ее съежиться. Разочарование. Усталость. Быть может, даже отчаяние. — Мы еще вернемся к этому разговору, — тихо, но твердо заявил он. — А пока веди себя прилично хотя бы на этом долбанном фан-митинге. Дядя прошел мимо нее к двери, но по пути не удержался и со всей силы вдарил ей нещадную затрещину по настрадавшейся макушке. Она ойкнула, схватившись за свой затылок, и возмущенно обернулась ему вслед, чтобы увидеть, как за ним захлопывается дверь. — Старый козел, — со злостью пробормотала она, потирая ушибленное место. — Мог бы и не лупить. — Кикс, — в голосе позвавшей ее Ириэль прозвучал укор. Вздохнув, Кейли посмотрела на их лидера, которая стояла посреди комнаты, сложив перед собой руки, буравя ее своими мягкими, но упрекающими морскими глазами, в которых запросто можно было утонуть. Как будто напоминая, что в комнате они были не одни… И лишь затем, она додумалась посмотреть на оставшуюся у стенки Лори, чьи большие карие глаза блестели от невыплаканных слез, отчего Кейли с головой захватило неподъемное чувство вины, причем острее предыдущего. — Черт, Лори, не плачь, — пробормотала она, соскакивая со стола и подходя к близкой подруге. — Я в порядке. Отто просто… ну, он прав, наверное. Я и впрямь иногда перегибаю палку. — Иногда? — всхлипнула Айвери, но все равно улыбнулась сквозь собравшиеся в уголках глаз слезы. — Кикс, ты постоянно перегибаешь. — Ладно, постоянно, — согласилась Кейли, неловко обнимая подругу за плечи. — Но он же знал, на что шел, когда брал меня в группу, да? Лорелай в ту же секунду прижалась к ней, уткнувшись своим носом в ее плечо, благодаря чему Харрис почувствовала, как напряжение в ее груди немного спадает. Что поделать? Лори всегда была такой… теплой. Мягкой даже. Она пахла ванилью и чем-то таким сладким, так и напоминая дом. Обнимать ее было все равно что обнимать плюшевую игрушку: успокаивающе и безопасно. — Твой телефон, — пробормотала Кейли в ее приятно пахнущие какой-то сладкой пряностью волосы, услышав вибрацию. — Кажется, звонит твой «принц». Лорелай быстро отстранилась, покраснев до кончиков волосы и выудив телефон из кармана кардигана, где как и говорила Кейли, на экране призывно светилось имя «Калеб», что заставило ее закатить глаза: — Серьезно, Лори, когда ты уже признаешься себе, что этот контракт давно перестал быть просто контрактом? — Это просто работа, — тихо пробормотала Лорелай, отходя к окну, чтобы ответить. — Привет, Калеб… Да, я в порядке… Нет, не нужно, это мой не первый фан-митинг… Ее голос стал тише, превратившись в нежное воркование, и Кейли фыркнула, снисходительно качая головой. Господи, эти двое были настолько слепы к собственным чувствам, что это уже становилось смешным. — Кикс, — вдруг позвала ее Ириэль. Не дождавшись ответа, Ириэль подошла ближе. Помолчала. Потом мягко, почти осторожно коснулась ее плеча. — Посмотри на меня, — мягко попросила она. Кейли неохотно подняла взгляд, встречая эти невозможно голубые глаза, в которых даже при висящей на устах улыбке навечно засела какая-то печаль. — Я знаю, что ты чувствуешь, — мерно начала Ириэль. — Знаю, что все эти… все эти требования, все эти правила, все эти «улыбайся», «будь милой», «не огрызайся» кажутся глупыми. Несправедливыми. Я тоже через это прошла. Если честно… я до сих пор прохожу это. Она замолчала, словно подбирая подходящие слова. — Но сегодня важный день. У нас фан-митинг. Это наши фанаты, Кикс. Люди, которые платят деньги, чтобы увидеть нас, поговорить с нами, получить автограф. Они не виноваты в том, что у тебя был плохой день. И они не заслуживают того, чтобы ты срывалась на них. Кейли скривилась в лице: — Ты же знаешь, кто туда приходит, — раздраженно буркнула себе под нос. — Половина из них — жирные старые извращенцы, которые пялятся на наши сиськи и задницы, а не на лица. Другая половина — малолетние школьники, которые визжат так, что уши закладывает. И между ними — горстка нормальных людей, которых я едва готова терпеть. — Кейли, пожалуйста, — вздохнула Ириэль. — Я прошу. Не для Отто. Не для компании. Для меня. И для Лори. Она кивнула в сторону окна, где Лори щебетала о чем-то со своим фальшивым возлюбленным. — Мы команда. Когда ты устраиваешь скандал, это отражается на всех нас. Я не хочу, чтобы наши фанаты видели нас разобщенными. Не хочу, чтобы они думали, что в группе какие-то проблемы. Компания и так уже несколько раз намекала, что если наши рейтинги не улучшатся, они могут… реструктурировать состав. — Что? Серьезно? — встрепенулась Харрис. Ириэль кивнула: — Серьезно. И я не хочу никого терять. Ни тебя. Ни Лори. Мы — «B-Side». Все трое. И я хочу, чтобы так оставалось и дальше. Внутри Кейли все еще бурлило, но теперь к ярости примешалось что-то еще — что-то тяжелое, липкое, похожее на вину. — Просто… — сделала паузу Ириэль. — Просто попробуй. Попробуй хотя бы два часа вести себя прилично. Улыбайся, даже если не хочется. Будь вежливой, даже если кто-то скажет что-то глупое. И если… если там будет кто-то неприятный, кто-то, кто действительно переступит черту… просто подай мне знак. Я сама разберусь. Ладно? Кейли неверяще уставилась на нее: — Даже с теми, кому далеко за тридцать, и они воняют так, будто не мылись несколько месяцев? На лице Ириэль мелькнула легкая улыбка. — Даже с ними. Хотя… может ты просто постараешься не вдыхать так глубоко? — Ладно, — через силу буркнула она. — Ладно. Буду… попытаюсь быть… не такой мерзкой. Честно, попытаюсь. Ириэль улыбнулась шире и по-настоящему. — Спасибо, — тихо сказала она и, неожиданно, обняла Кейли: крепко, тепло, почти по-сестрински. Кейли замерла, не зная, как реагировать. Она никогда не была хороша в подобного рода вещах. Но Ириэль обнимала ее с такой чистой самоотверженностью, с такой приятной заботой, что это растопило даже ее черствое сердце. — Мы справимся, — решительно прошептала над ее ухом Ириэль. — Вместе. Всегда вместе. Лорелай к этому моменту как раз закончила разговор и вернулась к ним, сунув телефон обратно в карман с едва уловимым румянцем. — Калеб сказал, что они с группой тоже придут в торговый центр, — сообщила она, не в силах скрыть свое волнение. — Может быть, мы даже увидимся. — О, как романтично, — подначивающе протянула Кейли, ухмыляясь. — Тайное свидание среди толпы фанатов. — Это не свидание! — запротестовала Лорелай, снова краснея. — П-просто… встреча. — Да-да, всего лишь встреча, — лукаво подмигнула ей Кейли, на что Лори толкнула ее в плечо, смеясь. Ириэль смотрела на них обеих с мягкой улыбкой, и на мгновение в комнате воцарилась почти уютная атмосфера. Почти. Потом дверь открылась, и внутрь вошел один из ассистентов, молодой парень с планшетом в руках и нервным выражением лица. — Девочки, пора, — сказал он, кивая им. — Фан-митинг скоро начнется. *** Через пятнадцать минут их вывели на третий этаж торгового центра, в специально огороженную зону для фан-митинга. Длинный стол был накрыт белой скатертью, в центре стояло три микрофона, пара бутылок воды, стопки постеров и фотографий для раздачи автографов. За столом, конечно же, три стула. Ну а перед столом металлические барьеры, сдерживающие толпу фанатов, которая уже собралась и гудела как растревоженный улей пчел. Когда фан-митинг наконец начался, Ириэль первым делом взяла микрофон, чтобы поприветствовать всех своим мелодичным голосом, заставив толпу взорваться аплодисментами и оглушительными визгами. Лорелай мило помахала рукой, заставив передние ряды девочек зареветь от умиления. Кейли… Кейли просто кивнула и показала всем знак мира двумя пальцами, что вызвало смешанную реакцию — часть фанатов заорала «КИКС, мы любим тебя!», часть просто молча пялилась в ответ, репутация среди их фанатов у нее все-таки была довольно смешанная. Потом началась раздача автографов. Фанаты выстроились в длинную очередь, и по одному подходили к столу. Каждому давалось по две-три минуты — получить подпись на постере или альбоме, сказать пару слов, сделать селфи. Сначала шли школьники. Молодые, визжащие, с горящими от волнения глазами и дрожащими от нервов руками. Они были милыми. Искренними. Кейли даже нравилось с ними общаться, они задавали простые вопросы типа «Какая твоя любимая песня из нового альбома?» или «Можешь показать сердечко руками?», и она могла расслабиться, подурачиться, даже поиграть с ними, щипая их за щечки и щелкая по кончику носа, вырывая из них заливистый смех. Потом пошли девушки постарше. Студентки и офисные работницы. Они были более сдержанными, но все еще очень милыми. Говорили комплименты, просили советы, благодарили за музыку. Кейли даже почувствовала, как напряжение в ее теле постепенно спадает. Может, это не так уж плохо. Может, она справится, если закрыть глаза на определенную часть мужчин постарше с голодными взглядами и камерами наперевес. Следующий. Следующий. Следующий. А потом подошел… он. Кейли сначала даже не подняла взгляд. Просто взяла очередной постер, уже машинально выводя маркером автограф. Но что-то в нем заставило ее замереть. Может, тишина. Обычно фанаты что-то говорили: приветствовали, благодарили, делали комплименты. Этот просто молчал. И тогда она подняла глаза, увидев… Мужчину. Не подросток, что уже странно. Высокий, действительно впечатляюще высокий — даже сидя, он возвышался над столом, отбрасывая тень, которая легла на постеры и ее руки. Весь в черном: кожаная куртка, водолазка, джинсы. Кепка, надвинутая на лоб, скрывала почти половину лица. Темные очки, хотя в помещении не было яркого света. Маска на нижней части лица плотно прилегала к лицу, скрывая все лишние контуры. Но самое странное — волосы. Седые, торчащие из-под кепки небрежными прядями, оседая до самых плеч. Выглядел он значительно… старше нее. Намного старше обычных фанатов. Сорок? Пятьдесят? Трудно было сказать из-за этой маски и очков. И он смотрел на нее. Причем даже не на лицо. На вырез. Кейли почувствовала, как что-то внутри нее сжимается от отвращения. Боже, еще один. Старый извращенец, который пришел попялиться на грудь девочек вдвое моложе него. На языке уже вертелась какая-нибудь язвительная фразочка, но она вовремя вспомнила свое обещание Ириэль. Просто промолчи. Просто подпиши чертов постер и отпусти это. Она наклонилась над постером и начала выводить автограф, бормоча себе под нос тихие проклятия. Достаточно тихо, чтобы не услышали фанаты в очереди, но достаточно громко, чтобы выплеснуть проснувшееся раздражение. — Сколько же старых извращенцев сюда приходят… — пробормотала она, выводя небрежный завиток в своей подписи. — За детьми бы смотреть, а не за айдолами гоняться… Хотя о чем это я, вряд ли у таких неудачников даже жена есть, не то что семья… Маркер скрипнул по глянцевой бумаге с протяжным звуком и Кейли почувствовала намек на удовлетворение — хоть немного выпустила пар. Она даже не ожидала, что он вообще хоть что-то разобрал из ее тарабарщины. — Что они вообще во мне находят? — протянула она, дорисовывая финальный штрих в автографе. — Неужели так приятно пялиться на… — Ты похожа на собачку. Голос был тихим, но предельно четким. Хрипловатым, низким, с какой-то странной, вкрадчивой интонацией, от которой бежало стадо мурашек. Кейли застыла, а затем медленно, очень медленно подняла на него взгляд. Мужчина наклонился вперед, оперившись локтями об стол, отчего его присутствие стало еще более давящим. Он был так близко, что она могла разглядеть его глаза за стеклами очков, а были они… красные. Почти неестественно яркие, как у какого-то вампира. А самое главное в них читался самый настоящий… голод. — Что… — через силу сглотнула Кейли, ощущая, как горючий гнев вскипает с новой силой. — Что ты сказал, придурок? Мужчина не ответил сразу. Просто продолжал смотреть или пялиться, Кейли уже не могла разобрать. Потом наклонился еще ближе, заговорив хриплым, почти интимным голосом: — Ты похожа на грубого, невоспитанного, миленького щенка. Сердце Кейли пропустило удар. Пальцы сжались вокруг злосчастного маркера с такой хваткой, что пластик заскрипел, готовый вот-вот треснуть. — Я тебе щас… — Но ничего, — вновь перебил ее, и теперь в его голосе появились нотки… а чего, собственно? Удовольствия? Предвкушения? — Любую собаку можно выдрессировать. Если знать, как. Его облаченная в черную мотоциклетную перчатку большая рука накрыла ее дрожащую ладонь, все еще сжимающую маркер. Пальцы сомкнулись вокруг нее словно какие-то железные тиски и приподняли ее руку, освобождая постер из-под нее. Кейли дернулась, пытаясь вырвать руку, но он крепко удерживал ее на месте. Секунду. Две. Три. Потом отпустил, забрав подписанный постер и встал. Ей пришлось задрать голову, чтобы проследить за ним взглядом. Но он уже не смотрел на нее, просто аккуратно свернул постер, сунул под мышку и направился к выходу. Не оглядываясь. Не спеша. Как будто ничего такого и не произошло вовсе. Ее рука все еще дрожала. Сердце колотилось так громко, что она слышала в ушах, как он отбивал свой ритм. «Собачка». «Выдрессировать». «Если знать как». Чужие слова эхом отдавались в ее сознании, и с каждым прокрученным вновь и вновь словом кипящая внутри ярость все больше смешивалась с чем-то другим. Страхом. Непониманием. Отвращением. — Кикс? — вдруг тронула ее за плечо Лори. — Ты в порядке? Ты совсем побледнела. Кейли моргнула и повернула голову к подруге. Лорелай смотрела на нее с нескрываемым беспокойством, а сидящая дальше нее Ириэль тоже бросила на нее быстрый, взволнованный взгляд. — Да, — с трудом выдавила из себя Харрис. — Да, я… просто… просто очередной странный фанат. Но внутри она понимала, что это было далеко не так. Это был не просто странный фанат. Это было что-то другое. Что-то опасное. Что-то, от чего каждый инстинкт в ее теле кричал ужасающее «беги». Но она не побежала. Только продолжила сидеть за столом, раздавая автографы, даря пустые улыбки, играя свою роль идеального айдола. Пока в голове билась одна единственная мысль: Кто он?