I.

      !Дисклеймер! Данная работа является фанатской интерпретацией истории Секрет Небес: Реквием из Клуба Романтики. Мы, как ее читали, искренне уважаем и любим оригинал, и используем базу истории и героев для создания фанатского ответвления, которое не стоит воспринимать слишком серьёзно. Так же присутствуют спойлеры по существующему к августу 2024 года контенту в игре.              I.              Гул внутри нарастал, и, в сопротивление ему, Лэйн прикрыла глаза: все споры отряда, овечий страх монахов в клетке, хриплые вздохи Пилеона - ничего из этого не имело смысл, но заведомо тратило время. Обряд начинается, но группа топчется на месте, не в силах выцепить тех, кто вернется назад, а кто пойдет дальше.       Пилеон уже не мог держать глаза открытыми, устало хмурился. Бледная кожа поблескивала от редких капель пота. Он – бессмысленный груз сейчас, почему мы тратим время? Разве действительно так дорог бессмертный в бою, если он не может стоять на собственных ногах?       Анхея держала лицо. Непоколебимый ангел стояла рядом с демоном, искоса смотря на Каина. Тот выглядел спокойнее остальных, будто бы ничего из происходящего его не интересовало, относилось ни к нему лично, ни к его цели, которая все еще оставалась загадкой.       Он перевел глаза на Лэйн, будто бы вопрошая «Что дальше?». Лэйн хотела что-то ответить, но ее прервал Дмитрий.       — Когда ритуал закончится, ему станет лучше? — генерал сделал пару шагов в сторону демона.       Каин кивнул. В этом жесте он показался еще более холодным. Его явно не интересовала жизнь Пилеона.       — Вот и славно… — продолжил Дмитрий. — Лестер, Кира. Берите Ноа и других пленных, возвращайтесь ко входу. Остальные, за мной.       Монахи начали сопротивляться: девушка впилась ногтями в плечо Лестера, взмолилась, смотря на генерала. Ее колени царапал грубый камень на полу.       — Мы должны пойти с вами! Вы ничего не понимаете!       Лэйн теряла терпение, благо Дмитрий тоже. Он выхватил из кобуры пистолет и направил его на монахиню. Та послушно отпустила Лестера и с его помощью стала на голые стопы. Ее презрительный взгляд и твердая поступь… В этом теле было больше силы, чем казалось остальным. Группа наконец разделилась, и мы направились вперед. Все чувствовали, как воздух стал тяжелее, как на языке появился привкус крови. Каменные стены отражали наши шаги, что с каждой секундной становились все стремительнее. Дмитрий был на взводе, Анна и Грэг затаились, Анхея старалась вести себя уверенно, но на ее лице красуется смятение и видимо слабость. То, что ждет впереди, пугает их, но не меня. Я чувствую…предвкушение?       Лэйн повернулась к Каину. Тягловая лошадка тащила на себе безвольное тело. Пилеон почти не двигался, возможно, потерял сознание от приближающегося источника энергии.       Девушка повела пальцами по стене – выбитые на камне рисунки демонов, существ, уподобляющихся зверю. Греховная картина побуждала что-то внутри, какой-то давно забытый трепет и восторг, от которого Лэйн незаметно для остальных улыбнулась. На пальцах осталась вязкая черная смесь, похожая на пепел, может быть прах, смешанный с кровью.       По ногами отряда прошелся легкий ветерок. Дмитрий вновь достал оружие и обернулся на остальных - этот взгляд принадлежал явно не тому, кто должен быть руководителем. Эти люди – слабы, некомпетентны. Как заблудшие овцы идут за тем, кто ведет, не думая ни о чем. Никто из отряда даже не заметил ничего странного в поведении Романова накануне, не задался вопросом о ране. Ничего не сведают в том, что делают, используют меня. Хотят вскрыть мой череп и достать ответы на вопросы, к которым сами не смогли прийти. Требуют доверия и повиновения, давая крошки на кормку. И еще глупее, в надежде, что этих крошек мне хватит.       В отличие от них, Борис казался полезнее. Он был в силах обмануть всех, кто был в особняке, крутил генералом так, чтобы тот меньше мешался под ногами. Смог под его носом провести ритуал, похитить несколько человек из отряда и все равно остался в глазах остальных лояльным и радушным. Эта та игра, которую мне хотелось вести.       Спустя секунды на лицо генерала упал лучик света. Жестом тот указал группе подготовиться. Прячась в тени стен, мы проскользнули ближе ко входу в помещение: большой каменный зал в два этажа, чей потолок возвышался еще на двадцать метров от перил балкона. Подвешенные клетки, колонны-титаны, что держали второй этаж, изваяния бесов по периметру, а в центре группа людей в балахонах. Сгорбленные, безликие люди склонились над ветвями бардовой реки, исходившей из центра. Подле каждого кубок.       Анна нервно сглотнула и прошептала.       — Судя по количеству фигур тут собрались все священнослужители из города.       — Они нас не замечают? — спросила Лэйн.       Грег вышел из тени вперед. Ни один из балахонов не шелохнулся.       — Эти монахи замерзли насмерть…       Лэйн вышла за напарником. Все остальные подошли к ближайшей фигуре. Холодные женские пальцы легли на ткань – та казалась камнем, бездушным, ледяным, не промялась от живой кожи, но протаяла. Девушка посмотрела в кубок – на дне поблескивали остатки крови.       Дмитрий прошел дальше, стараясь не смотреть на фигуры.       — Не забывайте. Наша цель — спасти Ника.       Все остальные проследовали за генералом, стараясь не задеть ни одну из накидок. Казалось, что резкое движение сломает такую хрупкую статую. Вдруг внутри нее треплется жизнь? Все еще теплая, скованная льдом. Жизнь, которую так легко и нелепо будет забрать случайным ударом о силуэт.       В центре стоял Авраам, сжимающий до белых костяшек нож, что упирался в шею Романова. Стоящий на коленях, терзаемый острием клинка, он все еще выглядел сильнее любого другого в этом зале человека. Иной бы дрожал, умолял, может даже плакал, но нет… Эти глаза принадлежат тому, кто заведомо понимает, что делает. Пусть говорит что угодно, чтобы убедить в своей лжи других. Меня не сможет.       Светлые брови насупились. Глаза стали почти невинными.       — Как вы здесь оказались?..       Позади круга лежал Ник. Абсолютно обессиленный, но живой. Крови под телом не было. Каин же передал тело демона Анхее и вышел вперед с Грэгом и Дмитрием, оставив нас с Анной позади. Было очевидно то рвение, с которым Анна хотела встать подле брата, однако тот лишь отмахнулся, приказывая оставаться сзади.       — Не подходите ближе. Обе. — процедил генерал.       Авраам осмотрел группу с неизгладимой ненавистью. Его лицо скривилось, по лбу прошли складки. Тот протараторил:       — Отдайте книгу.       Борис подался вперед. На шее появилась тоненькая алая линия, что пустила капли, похожие на кровавые жемчужины.       — Не слушайте его!       Авраам опешил, посмотрел на жертву со страхом, но, быстро взяв себя в руки, продолжил играть.       — Положите ее перед ним и отойдите на несколько шагов.       Романов хочет разыграть свою жизнь за книгу? Уверен, что они не дадут ему умереть?.. Думает, что не даcт она?       Очерченный под ними круг содержал все знаки из дневника предка Романова, кроме последнего, что был указан в книге.       Борис перевел глаза на Лэйн.       — Просто бегите! Завалите пусть обратно сюда камнями, и он отсюда не выберется!       Ему нужно было пытаться уговорить меня… Никто из отряда, из бессмертных ему не был нужен. Нужна была только книга. Уверен, что сможет достучаться до той, что все это время обхаживал. Криптографа, что не привязан к остальной команде. Может, до происшествия на базе у него вышло бы это без проблем, но теперь мною движут не чувства, а разум. Не любовь к отряду, не уважение к Романову лично. Собственные цели теперь тот маяк, что я вижу во тьме наглых рук, что пытаются меня использовать в свое благо, тащить на дно, используя мою голову как очередную ступеньку.       Вся картина сложилась еще до входа в зал, но теперь этот маленький кусочек пазла так удачно встал на положенное ему место. В ночь, когда Каин передал мне книгу при Борисе, случилось убийство, а нападавший скрылся через комнату, о которой знал лишь хозяин. А ведь никого не заинтересовало помещение, что окном выходит на улицу. Отряд обживал особняк, но не удосужился проверить каждый кирпичик, подпуская убийцу прямо к корму из своих собственных солдат. А потом настойка, после которой галлюцинации… Люба, что следила за действиями отряда в церкви. Порез, который не мог бы сделать Ноа в силу ведущей руки… И от такого нас должен был защищать генерал? Была бы воля Романова, жертвой могла стать я. Возможно помогло постоянное присутствие кого-то рядом, но все же… Зная «осмотрительность» Дмитрия можно было утверждать одно – никто не был в безопасности.       — Ноа левша. – заявила Лэйн, выйдя наравне с мужчинами в отряде.       Дмитрий посмотрел на нее с великим удивлением, что вмиг переменилось на… уважение? В этот самый момент она показала себя способнее тех, на кого он делал ставку. Ситуация сразу прояснилась и, видимо, он наконец хоть что-то понял. Может, в этот самый момент подумал, что зря смотрел на криптографа свысока, зря обхаживал своими людьми, чтобы следили и докладывали о каждом ее вздохе. Может, именно Лэйн должна была быть на передовой и заслуживала то доверие, которое он испытывал к остальным ребятам?       — Догадалась, значит. – прошептал он. — Я рад, что не ошибся на твой счет.       Все затихли. Борис опустил лицо, Авраам не давил больше клинком на его горло. Через секунду поднял все такие же чистые глаза на меня и с теплой, все той же обезоруживающей улыбкой, будто бы уничижительно подтвердил для зала мои слова.       — Нестрашно. – он расправил плечи, смакуя жжение в мышцах. — Я все равно устал здесь сидеть. Годы берут свое.       Он отодвинул руку послушника и встал, заканчивая эту пьесу. Маски сняты, злодеи назначены, осталось спустить собак с цепей и посмотреть, кто выживет в неминуемой бойне. Были у Романова какие-то тузы в рукаве? Что будет делать с отрядом из обученных солдат и тройкой бессмертных?       Лэйн посмотрела на крылатых. Пилеон был совсем плох, Анхея присела, не вынося энергии в комнате. Каин лишь поморщился, держась лучше остальных.       Авраам пытался отступить, с паникой загнанного в угол животного попятился к кресту, из-за которого вышла Люба. Женщина держала его на мушке небольшого револьвера. Наступая, вынуждала вернуться к Романову.       Не дав остальным времени на раздумья, мужчина схватил послушника за ворот, а вырванным из руки ножом полоснул по шее, окропив крест «святой» кровью. Было видно, что для него это вынужденная мера, не просто дикое желание убить, видеть кровь, это часть того, чему он обязан подчиниться, что ему не близко, но по какой-то причине нужно.       — А ведь если бы Люба не увидела твоего странного гостя, я бы не узнал о предательстве. — Его глаза поникли. — Мне жаль, что так вышло.       Отряд подался вперед, но Люба перевела оружие на Ника. Все замерли, не давая женщине повода нажать на курок.       Вдруг в зал прорвалась бестия – Лидия, что, стоя на истерзанных коленях молила генерала взять ее к любовнику, что без явного страха под дулом пистолета встала на ноги, теперь здесь. Она вскрикнула от страха, смотря на тело любовника. Белую ткань залила багровая кровь.       Они не смогли даже тощую девушку сдержать. Остатки отряда не справились с хилой монашкой.       Вслед за ней вбежал Иосиф. Двоих потеряли. Тем хуже.       Романов не смотрел на скорбящих любовников. Он впился в глаза генералу, чтобы не пропустить ни единого позыва к действию. Люба же выстрелила наугад и попала в Иосифа. Даже у такой, на вид пышной, «доброй» женщины выходило выполнять свою работу лучше, чем у целого отряда. Она хотя бы действовала до конца.       Лидия истошно закричала, от чего показалось, что здание начинает рассыпаться, сверху начали падать маленькие кусочки камня. Такие крохи, соприкасаясь с ледяными фигурами, вызывали трещины и сколы. По залу прошелся треск: статуи, как домино, начинали поочередно лопаться. Вход в зал завалило, отгородив нас от выхода и второй части отряда. Испод ледяной корки появлялись искалеченные черной гнилью существа. Это были больше не люди.       Глаза Каина сверкнули рубином. Он обратился к остальным.       — Не подходите к монахам, они превратились в зараженных!       Сидевшая поодаль от отряда Анхея наконец подала голос.       — Уходите, если хотите выжить!       Дмитрий жестом указал людям подойти друг к другу поближе.       — Все! Становимся рядом! Когда я скажу, начнем прорываться к Нику!       «Разве он стоит того?» — подумала Лэйн.       Анна взмолилась.       — А что потом?! Проход завалило, вокруг толпа зараженных!       — Каин, ты поможешь? — cпросил Дмитрий, целясь уже на ближайшего зараженного.       Ангел выглядел уже слабее, кивнул генералу. Борис смотрел на наши нелепые попытке сформировать оборону, и лишь спокойно заверил.       — Поздно. Ритуал почти завершен.       Разве? Ему нужен последний символ.       Романов полоснул себя лезвием по руке и опустил ее в канал с кровью. Алая жидкость быстро смешивалась с черной, уравнивая цвет. Вот, куда делась кровь отродий…       — Лэйн, позволь мне рассказать тебе кое-что! И может, ты изменишь свое мнение.       Дмитрий обратился ко мне.       — Не двигайся. Это приказ.       Меж двух зол выбирают то, что меньше повредит тебе самому. Все это упущенное время отряд тянул мое исследование на дно, подкидывая неудобные задачки, трупы и собственные мотивы.       Камни продолжали падать с потолка. Один из зараженных почти настиг меня, однако генерал выставил руку, беря удар на себя. Из неоткуда появились и другие, окончательно отрезая меня от группы. Я в панике начала озираться, ища пути к отступлению, что-то, что могло меня защитить, как вдруг почувствовала чужую руку. Борис спокойно прошептал, будто бы вокруг не было той кровавой бойни, будто бы полчище безумных отродий не подтягивалось ближе к нашим ногам.       — Не бойся.       Он рывком утянул меня за круг, который не могли перешагнуть зараженные. Крепко удерживая, чтобы не могла выйти за пределы. Но я и не хотела, там – смерть.       — Лэйн, книга ведь у тебя? Доверься мне, я знаю, что делать.       Его руки сдавили мои плечи. Я метнула взгляд на его кожу, что быстро начала вздыматься пузырями, черные вены протянулись от пальцев через руку к шее, а половина его лица начала иссушаться на глазах. Вся левая часть его тела напоминала отродье, может быть еще более страшное по той причине, что вторая половина оставалась человеческой. Романов вскрикнул от боли, пытался взяться за место, где надрывались куски плоти, но это приносило лишь большую боль. Он повалился на колени, выгнулся в спине от пронзающей каждую частичку тела рези.       — Борис, ты становишься зараженным… — прошептала Лэйн.       Его тело отторгало этот процесс, но было не властно над тем, что будет с ним. Черные капилляры набухли, пульсировали в белке глаза, будто бы пытались вырваться наружу.       — Это…тяжело сдержать…       Если он сейчас превратится, то это все окажется бесполезным. Без ответов и результатов нельзя уйти.       — Борис. — Девушка склонилась перед ним, в надежде, что так ему будет легче внимать ее словам, легче ответить. — Зачем ты это начал?       Он пытался говорить все тем же спокойным, ровным голосом, не давая собственной боли подменять слова. Стиснув зубы Романов подался ближе, ведь мог лишь шептать.       — Потому что ритуал дает то, что больше уже нигде не получить. Я всегда презирал деда за его глупые поиски неизведанного, но со временем мою собственную душу перестало трогать что-либо. У меня было все, но ничего из этого я не хотел. Все поблекло и перестало иметь смысл. И из-за этого я стал искать то, что возродит во мне интерес, чувства… Хоть что-то, что придаст мне смысл, — он обессилено встряхнул головой, – и как глупо все вышло…       Я положила руку ему на подбородок, вынуждая смотреть в глаза. В них стало так мало жизни, так мало воли. Заражение подчиняет его.       — Почему ты не остановился?       — Я пытался. Сбежать, уехать, и все было в порядке. Жертвы прекратились, но природа продолжала гневаться. Появился разлом. И я пытался убедить себя, что моей вины в этом нет, но возвращался к тому, что будь я здесь все время, то этого бы не произошло. Этот город будто бы застыл во времени, стал моей собственной клеткой, которую я обязан был защищать ценой желаний и стремлений. Должен был защищать людей здесь. Ведь, Лэйн, ты знаешь… — он поник. — Кто-то один должен страдать, чтобы остальные жили счастливо, все здесь это знают, но не собираются ничего делать, каждый раз лишь безропотно наблюдая. Жители сами позволяют жертвам случаться.       Я сглотнула, смотря, как чернь пробирается дальше по его телу.       — И…таков финал?       — Я хотел что-то почувствовать и наконец смог. Думаешь, я изверг?       — Нет. — осторожно прошептала я. — Нет, ты был вынужден. Обязан.       Борис грустно улыбнулся одним краешком губ.       — Я рад. Мне и в правду казалось, что в нас есть что-то похожее. Что ты можешь понять то, что я говорю, ведь…—он замолк на пару секунд. — Ты тоже такая. Ты искренне не чувствуешь, а лишь притворяешься. Делаешь вид, что переживаешь, что сочувствуешь. Это просто игра.       — Нет, не такая же. У меня хватило бы сил закончить начатое. — я отпрянула от него, покидая круг. Все должно закончиться и прямо сейчас.       — Лэйн! Ты пожалеешь!       Я скоро осмотрела отряд. Люди не справлялись с полчищем нежити. Анну поджимали с нескольких сторон, Грэг пытался отбиться и подойти к ней ближе, чтобы помочь. Дмитрий отступил в другой конец – его успели укусить. Ангел и демон на пару забились ближе к камням у выхода – их силы почти исчерпаны. Каин пытается давать отпор, но с каждым взмахом крыльев на его лице чувствуется все большее и большее бессилие.       В этой войне они проиграют, если не вмешаться. А нужно ли?.. Имеет ли смысл спасать тех, кто хладнокровно оставил бы меня умирать? Имеет ли смысл спасать тех, кто оказался бесполезен? Весь отряд Дмитрия не мог дать мне того, что мне было нужно. Сковывал, водил за нос, унижал, пробираясь в мои воспоминания. И теперь… Есть шанс избавиться от всех разом, даже не собственными руками. Книга у меня и исход этой битвы решать мне. Борис не сможет продолжить без знака, но если я его ему дам… Он закончит ритуал. И что дальше? Отряд больше мне не будет нужен. Романов всегда знал больше, но не мог поделиться из-за собственных целей. И теперь, когда все карты раскрыты, ему нечего скрывать от той, что поможет завершить ритуал.       Костлявая рука схватилась за меня и потянула вниз. Подобравшийся сзади монах оскалился, чтобы растерзать мое тело, я чувствовала затхлый запах воды и крови, что вился вокруг костей. Борис рывком стянул существо с меня. Много раз спасая, он пытался играть на моих чувствах, привязать к себе, заставить довериться. Все это было наглым расчетом, фикцией. Но сейчас он жертвовал собой, выходя из круга. Может, уверился в том, что это для него конец?       Он накрыл меня своим телом, защищая от подступающих со всех сторон монстров. Светлое пальто на его спине взревело от скалистых лап, что рвало его на лоскутки ткани. Борис дрожал от боли, что разрастается и уничтожает его внутри, от той боли, что обрушивается снаружи. Его кровь сочилась по рукам, впитывалась в мою одежду. Если бы ему нужна была только книга, то мог бы забрать ее силой и вытолкнуть меня к тварям, что с легкостью расправятся со мной. Но он не мог. С силой ударил рукой около моей головы.       — Не нужно было ждать, что ты встанешь на мою сторону. Я сам завел себя в западню. А теперь… Все кончено. — он положил здоровую руку мне на щеку. — С тобой я был искренним. Хочу, чтобы ты знала это.       Борис вытащил из моего пояса белый нож, который ранее вручил мне Дмитрий. Вложил в ладонь, смотря в глаза с какой-то мимолетной надеждой.       — Сделай это, пока я еще человек и возвращайся к отряду.       Борис закрыл глаза, насупил брови, ожидая поцелуй смерти, что наконец заберет его страдания, все несбывшиеся мечты, унесет ответственность за всех убитых людей и тех, кого он не успел спасти. Но он почувствовал ее губы. Холодные, вздрагивающие от волнения. Она обвила руками его шею, подтянулась к нему выше, или же наоборот, заставляла склониться к себе. Запустила руки в окровавленные волосы. Легкие сперло от недостатка воздуха, от него они начали гореть. Сил хватило лишь на то, чтобы прошептать прямо в его губы, тихо настолько, чтобы только он услышал.       — Я на твоей стороне.       Борис отстранился, жадно хватая воздух. Он перевернулся на спину, давая мне обзор на подступивших отродий. Во мне появилась какая-то животная сила, которая позволила воткнуть нож так глубоко, чтобы лезвие пробило череп. Существо протрещало, но не отступило. Оно сковало своими костлявыми пальцами предплечье, притягивая поближе. Одного ножа было мало и появилась единственная мысль, которая могла бы помочь. В лаборатории, в тот раз получилось отдать существу приказ. Может, показалось? Может, оно отступило по другой причине?.. Это был последний шанс. В голове кричала единственная мысль «Прочь!». Сильнее сжав руку, отродье попыталось заглянуть мне в глаза... И сразу отскочило, будто бы от огня, ближайшие зараженные выставили дистанцию. Я наскоро подцепила Бориса под руки и потащила в сторону круга. Осталось только завершить обряд.       — Лэйн… Нужна кровь. — ему не хватало сил даже на пару слов. — Моя.       Он протянул мне запястье, на котором виднелся свежий порез. Я приложила пальцы к зияющей и уже почти черной ране, Борис стиснул зубы и поднял лицо вверх. Машинально начала заносить последний знак на круге, а последнее, что увидела – Дмитрий, что целится прямо в мою голову. Он спустил курок, когда я провела последнюю линию. Ритуал был завершен.       Все произошло так быстро, что у меня не было возможности что-либо сделать. Борис утянул меня ближе, закрыл своей спиной будто бы коконом. Теплое, сильное тело сжимало меня в тисках, не давало смотреть на смерть и зверства. Я ничего не видела, лишь слышала сбитый крик, звуки бойни, рвущейся ткани. Если пиктограмма защищала от отродий, то вот от пуль – нет. Романов вздрагивал с каждым звуком выстрела - генерал спустил всю обойму в его спину.       — Доверься мне. — прошептал Романов, отстраняясь от моего тела. Я опустила глаза – на его животе зияли кровавые пятна, как чернила, расползавшиеся по ткани, бинтам. А его лицо было все еще спокойным, беспрепятственно терпеливым ко всему, что здесь происходило. Но чернь… продолжала поедать его изнутри. Все больше и больше заполняя собой светлую кожу. Он резко вытолкнул меня из круга, и в этот момент что-то произошло. Будто бы Романова ударило током – мирное лицо сменилось гримасой боли. Он согнулся, хватаясь за камни на полу, пытаясь проломить пальцами саму почву. Вокруг него начала скапливаться энергия, силу которой я могла чувствовать даже отсюда. Всепоглощающая, великая… Первородная.       Теперь я была на другом конце битвы. Сжав в руке нож, я приготовилась атаковать, защищаться в случае чего, пока меня не накрыло белое крыло. Уставший ангел, будто бы на исходе собственных сил, примкнул поближе. В его глазах читался вопрос. Не осуждение, не злоба, не желание мстить. Вопрос скорее из интереса. Я прервала его своим.       — Ты все еще на моей стороне?       Ангел кивнул.       — Живой они тебя не отпустят. Держись за мной.       — Что будет с Романовым?       — Я не знаю. Он обращается… Но сколько на это времени потребуется — не знаю. Главное переждать и не умереть раньше времени.       — Ты сможешь…навредить членам отряда?       — Если вопрос с моральной точки зрения, то да. Но силы будто бы покидают меня и переходят к нему. Я уже не смогу так резво кидаться из стороны в сторону и регенерироваться.       — Что с Пилеоном и Анхеей?       — Отключились у выхода. Если люди навлекут на себя всю толпу, может и смогут остаться без укусов.       Осторожно отведя его крыло в сторону, устремила взгляд на Бориса: энергия сгущалась, приобретала цвет, эфемерную форму. Закручивалась ураганом вокруг тела. На коже не осталось ни одного светлого просвета. Он кричал от боли.       Дмитрий отступил за колонну. Грэг и Анна бились с зараженными спина к спине, как вдруг их отделили друг от друга. Девушку повалило существо размером, превосходящее ее в полтора раза, а пистолет вывалился из рук в сторону брата. Грэга оцепила тройка существ.       Анна, в попытке оттолкнуть нападавшего, начала кричать, обращая внимания генерала на себя. Девушка с остервенением царапала бесчувственное гнилое тело, что видимо не испытывало боли.       Дмитрий высунулся из-за колонны, помчался к сестре. Пнул ее пистолет обратно в надежде, что она сможет нащупать его. Сам же начал стрелять в существо, что уже разинуло широкую пасть.       — Анна! Пистолет справа! ВОЗЬМИ ПИСТОЛЕТ!       Ее рука в панике начала ощупывать пол, тонкие пальцы случайно оттолкнули орудие немного дальше. Существо отшатнулось от очередной пули, зарычало. Еще немного… так близко к пистолету. Вот-вот она подцепит его за спусковую скобу… Ее рука взмылась вверх и задрожала будто бы от судороги, будто бы хрящики между фаланг защемило в агонии. Ее ладонь упала на камень, обессиленная, бесчувственная, мертвая. Существо вгрызлось в ее шею, а крик утонул в агонии зала. Дмитрий встал на месте, смотря на то, как его сестру пожирает существо. Видя замершие в предсмертном окоченении глаза, что пытались найти его рядом.       Мне казалось, что настоящая смерть сможет пробудить во мне что-то забытое ранее, утерянное. Что это именно та цена, которую нужно заплатить за то, чтобы снова быть человеком. Надеялась, что мне будет жаль, что я почувствую какую-то…боль? Боль за утерянную невинную душу. За человека, который не был мне хоть сколько-то безразличен. Я знала ее, говорила еще час назад, притворялась дружелюбной. Но нет. Ничего.       Грэг высвободился и начал атаковать существо над Анной в гиблой попытке помочь подруге. Дмитрий стоял, опустив оружие. Его повело в сторону, и он попытался выставить руку, чтобы нащупать хоть какую-то опору, ведь его собственной опорой все это время была сестра.       — Дмитрий, помоги! — Грэг, с паникой окутывавшей все его тело, пытался скинуть опустившееся на Анну существо. — Дмитрий!       Грэг кричал. Смотря в ее стеклянные глаза, молился Богу, чтобы не все было утеряно, чтобы они смогли помочь ей, что он не потеряет ее сегодня.       Дмитрий осел на пол. Ему было плевать на все: на меня, Романова, существ рядом, рану на собственной руке. Он закрыл лицо руками.       Романов в центре комнаты смог подняться на ноги, возвел руки к небу и заговорил на незнакомом мне языке.       — Это древнеангельский? — спросила я ангела.       — Вероятно.       Его голос наполнил собой все помещение, будто бы парализуя всех, кто был внутри. Все зараженные застыли, Грэг перевел глаза в центр, Дмитрий опустил руки и закрыл глаза, Каин замолчал, поджав крылья еще сильнее. Все мы ждали чего-то, что неминуемо должно было произойти.       Как вдруг яркое свечение, вспышка, от которой разнеслись волны, а после – будто бы гром, окативший всех нас. Волна, задевая существ, вынуждала падать их замертво, испепеляла их тела. Живых же откинуло с огромной силой во все стороны от центра. Грэг ударился головой и обмяк, Дмитрий опустил голову как тканевая кукла. Нас от этой силы защитили ангельские крылья. Голова гудела, а из носа потекла кровь. Все перед глазами рябило, казалось, что эта сила прошла сквозь меня, ломая кости и высасывая органы. Я слышала хриплые вздохи Каина, сквозь мыльный фильтр увидела то, какое же истощенное лицо было у ангела. Казалось, что еще пару секунд и он рассыпется.       Я обмякла грудью на камень. Вокруг не было ничего, будто бы сейчас здесь не существовало времени и пространства. Будто бы этот обряд разорвал предрешенную цепочку событий. Все вокруг затихло. Больше никакой битвы, криков. Ничего. Но вдруг шаги. Уверенные, твердые. Романов склонился надо мной, осторожно взяв под руки. Спустился на колено, оперев меня спиной о него, рукой подпер затылок, осторожно заглядывая в глаза. Заражение отступило.       — Все кончено, Лэйн. Нужно уходить.       Я жадно хватала воздух, что все еще будто бы был пропитан присутствием чего-то божественного, каменное убранство продолжало извиваться в пьяном танце, а в ноздри бил запах крови. Он положил холодную руку к моему лбу, будто бы перенимая тот мор, что заслонял мой разум.       — Тише… Сейчас пройдет.       Сначала я инстинктивно сопротивлялась этому чувству, но позволила себе расслабиться, впуская ледяной поток куда-то в подкорку лба. Все в голове будто бы замерзло на секунду, отдало резкой болью в стенки и сразу же отступило. Стало намного легче и зрение прояснилось. С его помощью я поднялась на ноги и сразу же пошла в сторону бессмертного. Каин стоял на коленях, опираясь на ладони, он осторожно поднял на нас глаза. Бессильные, голубые глаза ангела.       — А ты еще интереснее чем я думал, Лэйн. — сказал Борис мне в спину. — Ангел на нашей стороне?       — Да. Он поклялся защищать меня несмотря ни на что. — я склонилась перед Каином. — И если ты все еще хочешь выполнить свое обещание, то иди с нами. Силы возвращаются к тебе?       — Медленно, но да. — он прокряхтел, вставая на ноги. — Скоро остальные тоже очнуться, нужно выбираться отсюда.       — Здание, вероятно, рухнет… Идите в центр, в полу вмонтирована скрытая винтовая лестница. По окончанию обряда должен был открыться проход. Идите вперед и выйдете на охотничью усадьбу. Я должен найти Любу.       — Что будет с бессмертными? — я повернулась к Каину.       — Если упадет полоток, то их накроет камнем. Не умрут, но из-за недостатка сил будет трудно выбраться. Они были без сознания еще к началу ритуала, так что даже не знают о случившемся.       Я помогла ангелу опереться о себя и пошла в центр. Борис же прошел в поисках своей помощницы. Посмотрела в последний раз на тех, кто вероятно скоро умрет, на истерзанное тело Анны, на бессознательных Дмитрия и Грэга.       Камень в центре расступился, обнажая червоточину, в которую будто бы острые зубы, спускаются ступени. Неуверенно опустившись на первую, мы начали спускаться под аккомпанемент маленьких камушков, что с все большей и большей скоростью начинают опадать с потолка. Ангел обессиленно замолк, а мы погрузились в темноту, которую разбавлял свет от лестницы. Идти придется в неизвестность. Остается только верить, что здешние катакомбы – не лабиринт, а лишь примитивный ход в один конец. Чем дальше мы отходили от лестницы, тем меньше получалось опознавать окружение. Постоянный страх оступиться или упереться носом в стену, оказаться зажатой между ними. Или же настигнуть место, где проход окажется метром в высоту, вынуждая присесть, а потом и вовсе лечь навзничь. Ползти и ползти до тех пор, пока не почувствуешь давление камня сверху, не в силах сделать и один единственный вздох, а в кромешной темноте и вовсе не сможешь понять откуда выполз. Благо мы шли вперед свободно, иногда притрагиваясь ладонями к стенам, пока не заметили тонкие струны света на потолке. Это был люк. Я отпустила бессмертного и осторожно ощупала местность впереди – лестница. Взойдя на нее, нащупала место, куда нужно давить на люк. Тот легко поддался. Мы наконец выползли на божий свет, легли прямо на пол около люка. Вновь в охотничьей усадьбе, где недавно ее вместе с Ноа принимал Романов.       Лэйн вытащила книгу, осматривая ее. Вдруг что-то произошло после обряда? На первый взгляд все в порядке, но нужно будет осмотреть ее досконально еще раз. Теперь у нее есть человек, явно знающий больше, чем остальные. Была надежда разменять помощь Пилеона на украденную вещь Анны, но если выбирать между источниками информации, то она бы предпочла довериться Борису.       Лэйн прислонила книгу к груди и закрыла глаза в надежде выдохнуть весь спертый кровью воздух из легких. Из губ вырвалось слабое:       — Тебе лучше?       — Да. – прошептал ангел, тоже закрыв глаза.       Вдруг раздался мощный грохот, от которого вновь все внутри затряслось. Этот удар шел со стороны прохода и видимо Романов был прав – здание рухнуло. Может, если бы человеческие чувства не были ей чужды, то она бы испугалась за него? Испугалась, что его тоже завалило камнем? Нет, она была уверена, что после всего он бы не оступился на такой глупости.       Они лежали на полу еще пару минут, как в проходе послышались медленные и тяжелые шаги. Лэйн спустилась вниз, всматриваясь в темноту.       — Борис?       — Да. Все хорошо. Люба жива. – этот голос сразу как-то обнадеживал. — Лэйн, поднимись в мой кабинет и принеси оттуда аптечку.       Она сразу же поднялась по ступенькам назад, обступая разлегшегося на полу ангела, который видимо даже не был взволнован приближением существа, что убило за раз сотню зараженных, буквально выжигая их.       По знакомым коридорам она направилась в кабинет. Распахнула двери, и начала озираться в поиске нужного предмета. Скиталась от стеллажей к шуфляткам. Склонилась над столом, расталкивая документы и другую мелочь в стороны в поисках возможного ключа от шкафчика, где могла стоять аптечка. Наконец открыла нужный отсек в столе и взяла коробку с крестом.       Дверь в комнату отварилась. Борис спокойно прошел к столу.       — Вот. Можно возвращаться к Любе.       Борис слегка удивился и потом мягко улыбнулся.       — Любе помощь не нужна. Она человек со стажем и знает, как себя вести даже в выходящих за рамки «нормальности» ситуациях. Помощь не помешала бы мне. — он указал ладонью на живот. — Ваш генерал изрешетил меня. Если я еще не умер от такого, то просто перевязать все это безобразие не помешало бы. Не могла бы ты помочь мне с этим?..       И этот человек имел такую силу, власть? Этот человек забирал людские жизни и водил за нос отряд? Этот человек с невинными глазами смущенно просит перевязать его раны?       Я кивнула. Борис прошел дальше, вставая между мной и столом. Он слабо оперся, положил на него руки. Я стала вкрадчиво снимать старые бинты.       — Что произошло? Что сделал этот обряд?       — Он должен был предотвратить многие бедствия в Роткове. Природа гневалась на нас веками. Сбрасывала на людские головы непомерные по силе катаклизмы. В этот раз пророчилась лавина, что могла погубить весь этот город. – Борис грустно поднял на меня глаза. — Лэйн. Я не хотел больших смертей. Этот обряд – малая кровь по сравнению с теми жертвами, что могли произойти в обратном случае.       — Не стоит оправданий. Я еще тогда сказала, что я на твоей стороне. Не нужно искать причин, чтобы назвать этот исход верным.       Он слабо улыбнулся. Я продолжила.       — А что значит это все…для тебя? Ты говорил, что хочешь что-то почувствовать. А там будто бы ты забрал у всех присутствующих энергию. Ты впитал силы трех бессмертных, стер с лица земли разом сотню отродий. Что ты такое, Борис?       — Я все тот же, кем и был. Мой предок не расписывал последствия того, что должно произойти с тем, кто завершил ритуал. Но для себя я надеялся, что, отпустив грехи Роткова я стану свободным. И смогу жить собственную жизнь, вкус которой пробудит и желание жить. А если не выживу, то исполню волю деда.       — Ты был готов умереть за этих людей?       Он кивнул.       — Если жизни десятков людей, что стали жертвами обряда, это допустимая мера, то моя собственная жизнь весит еще меньше.       Я осторожно наматывала на его тело бинт. Сильное тело встрепыхалось, из груди выбивались тихие вздохи.       — И что теперь?       — Мне нужно привести в порядок Ротков. Убедиться, что теперь этим людям ничего не угрожает. Но, видимо, я нужен не только им, но и тебе. Какова цена твоей помощи, Лэйн? — он осторожно заправил прядь волос мне за ухо.       — Мне нужно узнать о своем прошлом. Раскрыть загадку книги Апокалипсиса.       — На меньшее я и не надеялся. Однако нужно решить еще одну проблему — оставшуюся часть вашего отряда. — Борис поник, будто бы лишние человеческие смерти были неприятным ударом. — Люди в зале погибли. Потолок обрушился. Можно надеяться лишь на то, что бессмертные уцелели. Что с остальными? Вы освободили их из клеток?       — Да. Из свидетелей получается, что тебя знал лишь Ноа… Бессмертные пали без сил еще в начале. Он был без сознания, когда мы его нашли. Если он успел очнуться, то вероятно весь отряд знает правду. — руки Лэйн замерли, сдерживая моток ниток. — Что вообще произошло в день, когда пропал Ноа?       — Люба оглушила его и спрятала в одной из комнат. После — мы проделали трюк с ранением.       — Ноа был без сознания все это время?       — Возможно. Но он был в камере с Ником. Поэтому если он все-таки приходил в сознание, то они имели возможность обсудить все происходящее.       — Почему Ник вообще решил идти в зал?       Борис вскинул плечами.       — Иногда люди думают, что все, что кажется им «злом» исконно им и является. Наши действия подстрекнули его на такой вывод. Но я не имел мыслей навредить ни Нику, ни Ноа. Хотел отгородить от правды, в которой страдают только жители Роткова. Ваш отряд стал заложником этой ситуации.       — Если и получится донести эту мысль, то только до Ноа лично. Он не любил отряд, и если остальные слепо шли за главным, то он всегда брыкался. Может, есть хотя бы маленькая вероятность того, что он захочет держать язык за зубами…       — Твое право рассчитывать на это. Я никого близко из вашего отряда не знал.       Лэйн прикусила губу. Даже если так, то никто в отряде сейчас не знает ни исхода ситуации, ни числа погибших, ни выживших… Все, кто в данный момент знают правду – на одной стороне. Вернуться в особняк придется и желательно в скором времени. Если Ноа уже очнулся, то ничего не мешает Лэйн строить из себя жертву дальше. Уверять, что они сделали все, чтобы помешать Романову закончить ритуал. Прикинуться обманутой им овечкой, которой заломали копыта, забрав книгу. Может, стоит заставить их бежать?.. Потеря лидера расформирует отряд, посеет панику. Стадо, потеряв своего пастуха, начинает метаться из стороны в сторону в попытке обрести свободу или же найти нового лидера. Стать этим самым пастухом… В такой шаткой ситуации… было бы просто. Лэйн успела стать почти доверенной Дмитрия, которая удосужилась участвовать в облаве зала и даже покинула его живой. Она проникла в отряд как яд. Глубоко и безболезненно.       — Но они ничего не знают про меня. Для них я либо жива, либо мертва, и в обоих случаях на их стороне.       —Тогда нужно использовать это преимущество. И чем быстрее, тем лучше. Вам с бессмертным нужно вернуться в поместье.       Лэйн согласно кивнула и продолжила заматывать раны Романову, что с осторожностью смотрел на нее сверху вниз. Столько загадок в хрупкой девушке, появившейся из неоткуда.       Закончив, Лэйн выпрямилась. Борис же посмотрел на нее и завидев рану на ноге удивился.       — Поранилась? — Романов осторожно приложил руку к протяженной ране, что расстилалась на внутренней части ноги немного ниже колена и продолжалась выше. Он осторожно провел пальцами по краю, где была рассечена ткань, кратко задел надорванный бедренной ремешок. – Садись, я перевяжу.       Борис отступил, позволяя девушке занять его место. Она села на край стола, неуверенно смотря на Романова. Стало как-то волнительно.       Его сильные руки, которые все время казались девушке внушительными по величине ладони, очень точно и удивительно изящно справлялись с ватками и спиртовыми настойками. Романов приложил пучок ваты, смоченный в спирте, к ране и Лэйн слабо вздохнула, процеживая воздух сквозь зубы. Ее грудь слабо трепыхалась от пекущей спиртом плоти.       — Щипит? – ласкового спросил Борис и спустился на колено перед ней. Осторожно подул на рану и сразу же стало легче. Лэйн с непониманием покосилась на мужчину, тот лишь поднял глаза и ответил. – Когда в детстве я по глупости ранился и Любе приходилось мне обрабатывать раны, то она дула на них, чтобы было не так больно.       Закончив с бинтами, Борис поднялся, принялся складывать все задействованные склянки назад в аптечку. Лэйн подтянула те вещи, которые были от него далеки. Вдвоем они быстро собрали аптечку, периодически сталкиваясь кончиками пальцев в коробке. В конце он хотел что-то сказать, но его перебил вошедший в комнату Каин.       - Помешаю? – спросил ангел, в голосе которого пропала всякая усталость.