Глава 6. Гробница

«Но что же это — то, что я не могу увидеть,

Хватает меня ледяными руками?

Я — смерть, никто меня не может превзойти,

Ведь открываю двери я и в рай, и в ад.»

      Чувства притупляет едкий запах расплавленного металла. Хотя Хината ни к чему не прикасается, делая шаг вперёд, жар, исходящий от тлеющих стенок входа, жжёт кожу. Она старается миновать его поскорее, чтобы не обжечься, спеша за Саске, который уже сильно опередил её. Чем ниже они спускаются по осклизлым ступеням, тем темнее становится; скудный лунный свет не в силах просочиться вглубь шахты. Тут пахнет плесенью, солёной водой и разложением, и Хинату начинает мучать тошнота. Властный голос Саске разносится по всему туннелю, отскакивает от низких стен и, кажется, звучит со всех сторон одновременно. — Найди хранилище. — Хай! — пищит Хината, хотя не совсем понимает, что именно должна искать, кроме того факта, что это какое-то хранилище. Она делает глубокий вдох и фокусирует Бьякуган, замечая то, чего не видела раньше: они находятся на развилке. По меньшей мере двадцать различных коридоров расходятся от их текущего местоположения, и когда Хината напрягает глаза, она понимает, что многие направления заканчиваются тупиками или смертельными ловушками. Она слышала от ниндзя Конохи, которые исследовали другие убежища Орочимару, жуткие истории о людях, потерявшихся в этих лабиринтах и оставшихся там навечно. И, что ещё хуже, она видела тех, кто вернулся — искалеченные существа с отсутствующими конечностями, в чьих глазах плещется ужас, будто они попали в вечное гендзюцу. Хината размышляет о мириадах «гробниц» Орочимару, каждая из которых под завязку набита проклятиями, сокровищами, ядами и густой, всепоглощающей тьмой. И хотя сам хозяин давно мёртв, его лабиринты ждут, словно живая паутина, готовая поймать неосторожно залетевшую сюда бабочку-однодневку. Хината вздрагивает, но, чувствуя растущее нетерпение Саске, заставляет себя продолжать пронизывать взглядом гроты и сырые коридоры в поисках призрачного хранилища. — Там, — наконец шепчет Хината, — вниз по этому проходу, а потом на втором перекрёстке налево. Саске кивает. — Отлично. Спасибо, Хьюга-сан. — Хината вспыхивает от похвалы, по всему её телу разливается тепло. Его взгляд останавливается на ней на мгновение, и она оказывается в плену рутилового сияния. Лицо Саске залито алым, бледная кожа освещена красными лунами его глаз, и Хината невольно отмечает, что он красив... Это длится всего мгновение; Саске отворачивается, и чары рушатся. Хината торопливо следует за ним по сырому коридору, подавляя вскрик, когда ледяная, тухлая вода капает с потолка ей прямо на лицо. Как она и сказала, они поворачивают налево и оказываются у металлической двери хранилища. Хината прикидывает, что по размерам оно примерно как дом, а круглая панель с нишей замка не меньше самой Хинаты. Как ни странно, она не может взглянуть сквозь стены. Должно быть, они сделаны из устойчивого к чакре металла, или защищены чем-то от взгляда всевидящих глаз. — Дай мне руку, Хьюга-сан, — приказывает Саске, и Хината молча повинуется. Кожа у него сухая и прохладная. Хината старается не восхищаться мозолями и силой, заключённой в каждом его пальце. Саске кладет её руку в центр ниши, затем накрывает маленькую влажную ладонь Хинаты своей. — Сконцентрируй свою чакру здесь, — следует инструктаж, и Хината ощущает электрический ток чакры Саске, текущий по её каналам. Она кивает, и черты её лица застывают в мрачной решимости. И вот, уже собственная чакра течёт по реке объединённых энергий. Чакра Саске почти осязаема, она мерно гудит и даже будто потрескивает — молния, озон и исступление; жизненная сила Хинаты — вода, стремительные потоки которой скручиваются и электризуются под ладонью Саске. Все её тело покалывает от его энергии: от кончиков светящихся пальцев до подошв ног; впервые за долгое время Хината чувствует себя живой — песнь чакры струится по венам и льётся из пальцев. Переполненная мощью, она сосредотачивает чакру в одной точке, желая, чтобы замок открылся — потому что сейчас для неё нет ничего невозможного, и даже природа обязана склониться перед ней.   От их соединённых рук исходит волна энергии, и металлическая поверхность двери монолитного хранилища светится синим. Наконец, раздаётся щелчок. Замок поворачивается, будто по собственной воле, и дверь медленно открывается, издавая пронзительный скрип.   Хината задерживает дыхание от напряжения, и когда Саске убирает руку, кожа ладони сразу покрывается мурашками от холода. — Хороший контроль чакры, — замечает он, затем приглашает её следовать за ним внутрь. По щекам снова разливается жар, и Хината надеется, что в темноте этого не видно (хотя Саске, конечно, темнота нипочём). Она фокусирует Бьякуган, хотя чакры осталось всего ничего. Хината сама не знает, что ожидала увидеть здесь — кости, черепа, артефакты, оружие? — но то, что находится внутри хранилища, бросает вызов всем её предположениям. Вдоль металлических стен тянутся кажущиеся бесконечными ряды полок со свитками и книгами — перед ней огромная библиотека. Саске, похоже, знает, что ищет; он уверенно шагает к длинной полке в самой глубине. Бьякуган видит символ клана Учиха, выбитый на металлической полке, и Хината кивает сама себе; должно быть, они в тайнике с исследованиями Орочимару. Может, тут есть полка, посвящённая клану Хьюга? Но у неё нет времени выяснять это. Саске указывает на бесконечный ряд свитков и велит: — Ищи всё, что относится к Мангекё Шарингану. Хината угукает и осматривает горы свитков Бьякуганом. Там довольно много всего, что касается Мангекё, и ближе к концу полки она находит несколько текстов о превращении Вечного Мангекё в Риннеган. Она сразу же вручает их Саске, и он одобрительно кивает. Впервые за долгое время Хината счастлива, хотя и не понимает, почему. Когда они, наконец, покидают убежище, на улице почти полдень. Солнце ослепляет напряжённые, чувствительные глаза Хинаты. — Привал, — командует Саске, как только они покидают свалку. Хината с радостью падает под старым дубом. Она прикрывает глаза от резкого света и отдаётся убаюкивающей темноте. Когда Хината снова открывает глаза, на ясном небе сияет луна. — Саске? — хрипло шепчет она и, не получив никакого ответа, активирует Бьякуган и обнаруживает его сидящим на дереве. Он живо напоминает собой нахохлившегося ворона. Хината направляет чакру в ноги и взбирается на дерево. — Саске? — снова отваживается она, но голос едва ли громче вздоха ветра в сухой листве. — Мне нужно, чтобы ты научилась одной технике, — охрипшим от долгого молчания голосом откликается он, бросая ей свиток. Хината ловко ловит его и разворачивает, прижав к стволу дерева. На её поражённый вздох Саске просто отвечает: — Ты убьёшь меня на рассвете.