Часть 1

      Ещё до того, как первые лучи солнца осмелились коснуться горизонта, окрашивая небо в нежные пастельные тона, Эмма уже была на ногах. Время было очень раннее, наверное, около пяти утра. Дом ещё спал, окутанный убаюкивающей тишиной. Эмма, потянувшись до хруста в позвоночнике, бесшумно выбралась из тёплых объятий одеяла, стараясь не разбудить Дженну, которая сладко посапывала рядом.       Она проскользнула в ванную, а когда вернулась на кухню, чтобы выпить стакан прохладной воды, в её голове, словно лампочка, вспыхнула озорная идея. Она медленно потягивала воду, обдумывая детали. Лицо Эммы расплылось в хитрой улыбке. Да, это будет отличный розыгрыш. Дженна всегда была такой милой соней, и посмотреть на её утренний «зомби-режим» стоило многого.       С дьявольским огоньком в глазах Эмма на цыпочках вошла обратно в спальню. Комната была погружена в полумрак, сквозь щели в плотных шторах пробивался лишь еле заметный серебристый свет. Дженна спала на боку, завернувшись в одеяло, напоминая собой уютный кокон.       Эмма осторожно подошла к прикроватной тумбочке со стороны Дженны. Её движения были такими же тихими, как шепот ветра. Она аккуратно потянулась к телефону Дженны, лежащему на зарядке. Разблокировав его, она быстро, почти на автомате, зашла в настройки. Несколько касаний экрана, и вот оно: вместо «05:00» на часах красовалось внушительное «10:00». Эмма еле сдержала смешок.       Завершив свою диверсию с гаджетом, она обошла кровать, подбираясь к стороне Дженны. Глубоко вдохнув, словно готовясь к марафону, Эмма склонилась над спящей девушкой и начала быстро трясти её за плечо, одновременно выпуская поток слов, как из пулемёта.       — Джен! Джен, просыпайся! Ну же... Ты опаздываешь! Время уже десять утра, Джен, десять! Ты понимаешь, насколько ты опаздываешь на работу? У тебя же сегодня важная встреча! Всё, мы проспали! Всё пропало! Мы будем уволены, Джен! — тараторила Эмма, стараясь придать своему голосу максимум паники и драматизма. А также упустив тот факт, что она работает вообще в другом месте.       Дженна, выдернутая из объятий Морфея самым бесцеремонным образом, издала невнятный стон. Её мозг, ещё плавающий в остатках сновидений, отказывался обрабатывать скоростной монолог Эммы. Глаза, всё ещё расфокусированные, медленно пытались сфокусироваться на лице Эммы. На лбу Дженны появилась характерная морщинка, когда она попыталась сообразить, что происходит. Она нахмурилась, в её взгляде мелькнула мысль: «Может, Эмма шутит? Она же любит такие подколы на грани фола…»       Но инстинкт, помноженный на утрофилию и рабочие дедлайны, взял своё. Рука Дженны инстинктивно потянулась к телефону на тумбочке. Она схватила его, подняла к лицу, и её глаза округлились, когда она увидела на экране крупные цифры: «10:00».       — Десять?! — вскрикнула Дженна, её сердце, кажется, перешло на режим «кофемашина на максималках». Она буквально катапультировалась из кровати, одеяло полетело в сторону, а волосы разметались. — Десять?! Но… как... Я же поставила будильник! О, боже, боже, боже...       Эмма смотрела на неё, с трудом сдерживая смех. Её губы дрожали, а глаза хитро блестели. Операция «Утренний шок» прошла успешно. Пока что она не собиралась раскрывать свои карты. Пусть Дженна немного побегает. Это будет весело.       Дженна, казалось, превратилась в фурию. Она носилась по комнате, словно попавший в засаду хомяк, хаотично хватая вещи и что-то бормоча себе под нос с невероятной скоростью.       — Моё совещание в девять, а я... Я еще даже не... — она отчаянно махнула рукой, пытаясь запихнуть одну ногу в чёрные брюки, которые, казалось, сопротивлялись больше обычного. — Почему будильник не сработал... Эмма, ты слышала его? Я клянусь, я его поставила! — она натянула брюки, затем нервно нацепила ремень, пытаясь застегнуть его дрожащими руками. Белая рубашка, которую она схватила со стула, полетела на неё, и Дженна начала впихивать её в брюки с такой небрежностью, что половина воротника осталась торчать наружу, а полы были заправлены неравномерно, словно после поединка с дикой кошкой. — Где мой галстук... Где мой галстук... — она металась от одной вешалки к другой, наконец обнаружив чёрный галстук. Но вместо того, чтобы аккуратно завязать его, она просто накинула его на шею, оставив концы свободно болтаться, что придавало ей вид обезумевшего профессора, который только что сбежал из лаборатории. Её глаза метали молнии паники. Она наклонилась, пытаясь нащупать их под кроватью, но тут же выпрямилась, вспомнив о другой, не менее критичной проблеме. — И где мой пиджак... Я не могу найти свой пиджак...       Она лихорадочно осматривала комнату, затем бросилась к шкафу, распахивая дверцы и отбрасывая в сторону вешалки. Волосы Дженны, обычно аккуратно собранные, теперь торчали в разные стороны, словно она только что пережила электрический удар. Макияж? О нём не было и речи – на её лице было написано лишь отчаяние.       Эмма тем временем сидела на краю кровати, поджав коленки к груди, и с явным удовольствием наблюдала за этим представлением. Её глаза сияли от сдерживаемого веселья. Она пыталась сохранять серьёзное выражение лица, но уголки её губ неудержимо подрагивали. Время от времени она прикусывала губу, чтобы не рассмеяться в голос.       — Ну, что я могу сказать, Дженна, — проговорила Эмма с наигранной серьёзностью, наблюдая, как Дженна пытается найти пиджак в самых немыслимых местах, заглядывая даже под подушки. — Главное, не паникуй. Ну опоздаешь ты на работу. Максимум, босс тебя расстреляет. Или премии лишит. Но ты же у нас такая ценная сотрудница, они не смогут без тебя.       Дженна, услышав этот ехидный комментарий, обернулась и кинула на Эмму взгляд, полный немого укора.       — Эмма, это не смешно! Моя карьера висит на волоске! Я сейчас должна быть уже на полпути в офис, а я тут... Я тут, как клоун, ищу пиджак, которого нигде нет! Ты видела его?       Эмма покачала головой, её глаза невинно хлопали.       — Ну что ты, милая? Я же только что проснулась. И, честно говоря, ты выглядишь очень... «Оживлённо». Прямо как модель с обложки журнала «Утренний хаос». Тебе идёт этот, как его... «Стиль небрежной элегантности». Особенно галстук. Он добавляет... «изюминку».       Дженна застонала, снова повернувшись к шкафу, её движения были резкими и нервными. Она продолжала ворчать что-то про «катастрофу мирового масштаба» и «несправедливость вселенной». Эмма же, тихонько посмеиваясь, продолжала наслаждаться шоу, зная, что совсем скоро наступит кульминация её утреннего розыгрыша.       Дженна, находясь в состоянии полной паники, словно механическая кукла на взводе, продолжила свои отчаянные сборы. Её руки двигались с лихорадочной скоростью, пока она, наконец, застегивала все пуговицы на рубашке, попутно пытаясь выровнять то, что она считала «заправленной» рубашкой. Молния на брюках с лязгом застегнулась.       — Я сейчас просто возьму самое необходимое... — пробормотала она, хватая первый попавшийся рюкзак. Косметичка, какой-то блокнот, ручки, пучок ключей – всё летело туда без разбора. Убедившись, что всё «важное» внутри, она попыталась надеть носки на ходу, прыгая на одной ноге и балансируя на грани падения. Выглядело это комично, но Дженне было не до смеха.       Она выпорхнула из спальни в гостиную, которая еще была погружена в предрассветную дрему. Её взгляд быстро пробежался по комнате, и она бросилась к журнальному столику, где обычно лежал её бумажник. Ухватив его, она развернулась, чтобы бежать дальше, но тут же что-то пошло не так.       Плед, который небрежно свисал с дивана, предательски обмотался вокруг её ноги. Дженна запнулась, потеряла равновесие и с громким «Ой!» рухнула на пол. Удар был болезненным: спина встретилась с жёстким паркетом, а затылок глухо стукнулся об угол дивана. На пару секунд она замерла, пытаясь переварить произошедшее.       Эмма, которая всё это время сдерживала смех, наблюдая за этим утренним спектаклем, тут же подскочила. В её глазах мелькнула забота, смешанная с лёгким весельем.       — Джен, ты в порядке? Осторожно! Тебе не больно? — она протянула руку, пытаясь помочь.       Но Дженна была на пике адреналина. Она отмахнулась от руки Эммы, словно от назойливой мухи, и с поразительной грацией для человека, только что рухнувшего на пол, взлетела на ноги. Её движения были резкими, а взгляд решительным, словно ничего и не произошло.       — В порядке, в порядке! Нет времени! — бросила она, поправляя рубашку и галстук, которые после падения выглядели ещё более помятыми.       Она уже почти дошла до входной двери, чтобы вырваться из дома и мчаться на работу, но её взгляд случайно упал на большое зеркало в прихожей. То, что она увидела, заставило её замереть.       Её глаза расширились. В зеркале на неё смотрела совершенно растрёпанная девушка: волосы торчали во все стороны, рубашка была заправлена абы как, галстук свисал, а на лице не было ни грамма макияжа. Она выглядела так, будто только что проснулась после бурной вечеринки, а не собиралась на важную встречу.       — О, боже... — выдохнула Дженна, её голос был полон шока. — Я не могу так пойти! Это же полный пи...       Развернувшись на пятках, она молниеносно направилась в ванную комнату, её шаги были порывистыми, а в голове уже рисовался новый, не менее панический, план: срочно привести себя в божеский вид. Эмма, оставшаяся одна в гостиной, наконец-то позволила себе беззвучно расхохотаться. Это было даже лучше, чем она ожидала. В ванной комнате развернулась новая сцена утренней паники. Дженна, стоя перед зеркалом, с невероятной ловкостью и скоростью расчесывала свои растрепанные волосы, одновременно пытаясь почистить зубы. Зубная паста пенилась на щетке, пока она, одной рукой орудуя расческой, другой быстро сплетала простую, но функциональную косу.       — Я сейчас просто... Быстро... Эту косу... — бормотала она сквозь зубы, полные пены. — Иначе я буду выглядеть как сумасшедшая! И если я опоздаю, меня точно уволят...       Эмма тем временем появилась в дверном проёме ванной, прислонившись к косяку. Она наблюдала за Дженной с нескрываемым удовольствием, её глаза хитро блестели. Наконец, Дженна выплюнула пасту, прополоскала рот и закончила с косой, которая хоть и была проста, но выглядела гораздо приличнее, чем её дикие волосы минуту назад.       Она уже собиралась вылететь из ванной комнаты, словно снаряд, когда Эмма сделала несколько шагов вперёд, приблизившись вплотную к ней. Прежде чем Дженна успела возмутиться или проскользнуть мимо, Эмма с неожиданной мягкостью, но твёрдо взяла её за плечи и усадила на край их большой раковины. Холодный фарфор раковины мгновенно пронзил её сквозь тонкую ткань брюк.       — Эмма, что ты делаешь? — воскликнула Дженна, её голос был полон негодования и паники. — Я опаздываю! Я уже сейчас опаздываю ещё сильнее! Каждая секунда на счету! Я должна быть в офисе! У меня... У меня там отчёт, который нужно сдать, и встреча с...       Дженна начала тараторить, выражая всё своё волнение, страх и нарастающую панику. Она говорила о своей работе, о возможных последствиях опоздания, о несправедливости мира и о том, как она ненавидит утро. Эмма молча слушала, её глаза были прикованы к лицу Дженны. Она не перебивала, позволяя потоку эмоций Дженны иссякнуть естественным образом. Лишь лёгкая, почти незаметная улыбка играла на её губах.       Когда Дженна, наконец, выдохлась, её слова стали тише, а потом и вовсе сошли на нет. Она тяжело дышала, глядя на Эмму, которая спокойно стояла перед ней.       — Закончила? — мягко спросила Эмма, её голос был спокойным и совершенно не соответствовал только что пережитой драме.       Дженна сначала молчала, её брови были сдвинуты в смятении. Она медленно, почти неуверенно кивнула.       В этот момент Эмма достала свой телефон. Разблокировав его, она поднесла экран к глазам Дженны. На ярко подсвеченном дисплее крупными цифрами горело: «05:19».       Дженна уставилась на время. Её глаза расширились, а на лице появилось выражение полной растерянности. Она моргнула один раз, потом второй. Медленно, словно не веря своим глазам, она достала свой собственный телефон. Разблокировав его, она поднесла его к лицу и увидела на нём всё те же «10:19».       Её взгляд метался между двумя телефонами, потом вернулся к Эмме.       — Но... Как? Что? — Дженна была настолько сбита с толку, что не могла связать и двух слов. Она выглядела потерянной, её мозг, кажется, завис в бесконечном цикле обработки несовместимых данных.       Улыбка Эммы наконец-то расцвела во всей своей красе. Она осторожно взяла телефон Дженны, нажала несколько кнопок, и через секунду на нём тоже высветилось «05:19».       — Ну что ты, солнышко, — нежно произнесла Эмма, обнимая Дженну. — Это была всего лишь шутка. Очень ранний утренний розыгрыш. Прости, если напугала. Я просто хотела посмотреть на твою утреннюю «готовность к апокалипсису». А ты оказалась такой милой паникёршей.       Дженна всё ещё моргала, медленно осознавая произошедшее. Шоковое состояние постепенно сменялось недоумением.       — Эмма... — протянула она, её голос был тихим, но в нём уже слышалась угроза. — Ты это серьёзно? Ты ради этого подняла меня в пять утра?       Тишина в ванной комнате была нарушена лишь легким шумом воды в трубах и вздохом Дженны. Её лицо, минуту назад искаженное паникой, теперь выражало смесь облегчения, усталости и лёгкого, но явного расстройства. Она смотрела на Эмму, в её глазах читался вопрос: «И это всё?»       Эмма, видя, как Дженна медленно переваривает розыгрыш, тут же притянула её к себе в мягкие, но крепкие объятия. Она поцеловала Дженну в макушку, затем нежно прошлась поцелуями по её щеке, успокаивающе поглаживая спину.       — Ну-ну, девочка моя, — прошептала Эмма, её голос был полон нежности и раскаяния. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя так сильно пугать. Просто ты такая смешная, когда паникуешь. И такая очаровательная в этом утреннем хаосе.       На секунду Эмма замерла, вглядываясь в растрёпанные волосы Дженны, её помятую рубашку и висящий галстук. Вся эта утренняя суматоха, вопреки здравому смыслу, придавала Дженне какое-то особенное, дикое очарование. Она была такой настоящей, такой уязвимой и такой любимой.       Её пальцы мягко скользнули по галстуку Дженны. Без слов, с нежностью, Эмма начала развязывать небрежный узел, который Дженна так торопливо накинула на шею. Ткань галстука скользнула и упала на раковину.       — Всё, Джен. Моё театральное представление закончилось, — улыбнулась Эмма, глядя ей в глаза. — Раздевайся. И возвращайся в постель. Нам ещё можно поспать. У нас есть целых три часа до того, как тебе действительно нужно будет вставать, — она оставила короткий, но очень нежный поцелуй на губах Дженны, стараясь передать им всю свою любовь и извинение. Затем, погладив её по растрепанным волосам, Эмма медленно вышла из ванной комнаты, оставляя Дженну одну.       Дженна осталась сидеть на краю раковины, уставившись в одну точку перед собой. Её взгляд был пустым, как будто она пыталась перезагрузить свой мозг после пережитого стресса. Наконец, спустя несколько секунд полного ступора, она медленно закатила глаза. Это было классическое «Эмма-что-ж-ты-творишь-то».       — Вот же ж... — пробормотала она себе под нос, спрыгивая с раковины. Её движения были уже не такими хаотичными, как минуту назад, но всё ещё немного резкими. С лёгким вздохом, который был смесью усталости и смирения, Дженна начала расстёгивать пуговицы на своей небрежно заправленной рубашке.       Утренний хаос закончился, но его послевкусие оставалось. И, вероятно, Эмме ещё предстояло выслушать длинную лекцию о границах дозволенного в утренних розыгрышах. Но пока что, возвращение в тёплую постель казалось самым лучшим.       Дженна, уже избавившись от своей рабочей формы, вернулась в спальню. В комнате было почти темно, лишь бледный свет раннего утра проникал сквозь неплотно задвинутые шторы, придавая пространству нежный, приглушенный оттенок. Вместо строгих брюк и мятой рубашки на ней были мягкие пижамные штаны, а сверху — большая, уютная белая футболка Эммы, которая сидела на ней немного свободно, окутывая её, словно облако. Футболка пахла Эммой, что само по себе было утешением.       Эмма уже лежала в постели, уютно устроившись под одеялом. Она смотрела в потолок, видимо, размышляя о своём утреннем шедевре. Когда Дженна вошла в комнату, Эмма молча, с теплой улыбкой на лице, развела руки, приглашая её в свои объятия. Это был немой призыв, полный обещания комфорта и покоя. Дженна, ни секунды не колеблясь, забралась на кровать. Она тут же прильнула к Эмме, зарываясь лицом в изгиб её шеи. Тепло тела Эммы, её знакомый запах мгновенно окутал Дженну, словно защитный кокон, вытесняя остатки утреннего стресса. Она тяжело вздохнула, расслабляясь в объятиях.       — Ну вот, моя сонная голова, — прошептала Эмма, прижимая Дженну ещё крепче. — Видишь? Всё хорошо. Никакой работы, никаких опозданий. Только мы и целых три часа сладкого, заслуженного сна.       Она нежно накрыла их одеялом, полностью укутывая в мягкое тепло. Затем, потянувшись к прикроватной тумбочке, Эмма выключила ночник, погружая комнату в ещё более глубокий полумрак. Свет маленького фонарика на тумбочке погас, оставляя лишь нежный рассветный свет.       Эмма повернулась к Дженне и начала нежно целовать её лицо. Короткие, лёгкие поцелуи рассыпались по лбу, векам, щекам, кончику носа. Каждый поцелуй был словно немой извинительной запиской, обещанием нежности и любви. Дженна тихонько усмехнулась.       — Ты такая красивая, даже когда злишься и паникуешь, — прошептала Эмма, целуя Дженну в висок. — Моя маленькая утренняя катастрофа. Прости ещё раз, правда. Я просто хотела тебя немного разбудить.       Дженна, уже почти полностью расслабившаяся, пробормотала что-то неразборчивое, но в её голосе уже не было ни капли злости, только сонливость и нежность. Она прижалась к Эмме ещё сильнее, её дыхание стало ровным и глубоким. Эмма чувствовала, как напряжение медленно покидает тело Дженны.       Они лежали так, переплетясь объятиями, слушая дыхание друг друга. Спокойствие, наконец, полностью окутало их. И вскоре обе девушки, убаюканные нежностью и теплом друг друга, провалились в глубокий, восстанавливающий сон, забыв об утреннем розыгрыше и всех тревогах.