Причина, которая никогда не должна быть раскрыта

      За окном слышится звон мигалок, и Карл надеется, что это скорая, а не патрульная машина его матери. Сегодня вечером он бы хотел застать её дома, готовящей ужин и рассказывающей Джудит сказку, а не получить СМСку, в которой будет написано короткое: «Буду утром. Люблю❤️». Но что-то ему подсказывает, — возможно, слишком резкий скрип шин или подключившиеся вдали ещё мигалки, — что ни ужина, ни сказки, ни важного разговора Карл не дождётся. Не сегодня.       Впрочем, не то чтобы он не привык. В конце концов, именно это одиночество в собственном доме и заставило парня прийти к человеку, который сейчас бессовестно хохочет над подростком и его проблемами.       Ниган не успокаивается уже минут десять, и Карл всерьёз подумывает над тем, чтобы швырнуть в него учебник или подорваться, схватить лежащую на столе биту и треснуть ею по тёмной залаченной макушке, но тогда: во-первых, он убьёт учителя физкультуры; во-вторых, у Рейчел будет в три раза больше работы и проблем; в-третьих, он оправдает своё ненавистное прозвище. Поэтому единственное, что остаётся Карлу, — это сидеть ссутулившись на диване и ждать, когда у Нигана случится инфаркт от безграничного веселья.       Сколько ему там, восемьдесят?       — Я щас обделаюсь! — невнятно мычит мужчина, вытирая выступившие на глаза слёзы. — Ты просто что-то с чем-то, парень! Просто что-то, блядь, с чем-то!       — Ты прекратишь уже или что?! — не выдерживает подросток, когда Ниган вновь начинает ржать. — Если нет, то я пошёл.       И, исполняя свою угрозу, Карл поднимается. Одним ловким движением он закидывает рюкзак на одно плечо и решительно идёт к двери.       Путь подростку преграждает выставленная перед нахмуренным лицом бита.       — Карл, успокойся, — ласково мурлычет Ниган, откидывая голову на спинку кресла. — В кого у тебя такой дрянной характер? В папашу? Он такая же истеричка, как и ты? У вас в семье только бабы вменяемые?       — Отвали! — рычит подросток, собираясь отмахнуть биту в сторону, но не успевает; Ниган убирает её быстрее.       — Ладно-ладно, детка, я понял, — примирительно поднимает руки мужчина, всё ещё держа свою излюбленную Люсиль. — Извини. Я не должен был смеяться над такой щепетильной темой. Мне искренне жаль, Карл! Давай сделаем вид, будто твои девственные приключения меня не рассмешили и я, как и полагается взрослому ответственному человеку, педагогу, — он гордо поправляет красный платок на шее, — выслушал тебя о-о-очень внимательно и дал чертовски хороший совет. Идёт?       Ниган протягивает руку. Карл хмурится.       — Ты ни хера мне не дал, — шипит подросток, всё ещё оскорблённый до глубины души.       — Что за словечки, молодой человек?! — театрально возмущается мужчина, хотя в карих глазах так и пляшут довольные искры. Как же этому ублюдку нравится выводить Граймсов на эмоции! — Мне вызвать маму в школу? Пусть извиняется за поведение своего сыночка, а я подумаю, прощать тебя или наказывать! Может, романтический ужин с ней загладит это недоразумение?       — Что ты думаешь про бал? — упирается Карл, игнорируя весь тот поток слов, который вырывается из гадкого рта Нигана. Подросток наваливается двумя руками на столешницу и нависает над вальяжно развалившемся на кресле мужчиной. — Я хочу знать твоё мнение, а не тратить время впустую!       — Я польщен, — вновь мурлычет Ниган, подбираясь и укладывая биту на бёдра в серых джинсах. Локти он ставит на край стола, пальцы сцепляет в замок, голову укладывает поверх и смотрит так пристально, что Карлу становится неуютно.       — Ну? — Подросток нетерпеливо переступает с ноги на ногу.       — Что ты хочешь услышать?       — Ты знаешь. — Нет, я не знаю. Я не умею читать мысли. Скажи мне.       Карл сжимает губы в тонкую полосу. Минуту он борется с самим собой, после чего обречено вздыхает, роняет рюкзак на пол и устало падает обратно на диван.       — Я хочу знать, кого мне надо пригласить, а кому отказать по-твоему мнению. Вот и всё.       — Энид, — моментально отзывается Ниган. — Остальных отшей.       — Что? — Карл глупо моргает. — Почему?       Глухой стук оглушает кабинет, когда мужчина кладёт биту на стол, ласково потирая её основание.       — Нет, Карл, так дело не пойдёт, — отрицательно машет головой Ниган. — Ты же хотел знать только имя, ведь так? Тогда почему сейчас просишь меня объяснить свой выбор? Я же прямо спросил, что ты хочешь услышать.       — Да ладно! — вздыхает подросток. — Это глупо. Всегда после ответа на вопрос нужно объяснять его!       — Вот как? — Губы Нигана растягиваются в довольной ухмылке.       — Вот так!       — Я первый, к кому ты пришёл за помощью?       Вопрос ставит в тупик, поскольку никак не относится к теме разговора. Карл медлит с ответом несколько секунд, прежде чем кивнуть. На мужчину он смотрит с подозрительным прищуром.       — Почему? Разве у тебя нет более подходящих кандидатов на роль «Папаши-советчика»?       Молчание наступает надолго. Оно неуютно окутывает подростка, неприятно забирается под футболку, противно шевелит волосы на затылке, пока гордость, — её последние остатки — закрывает сильными руками рот и не даёт произнести ни слова.       Карл не собирается рассказывать Нигану, почему из всех мужчин, к которым можно было обратиться, он пошел именно к нему. Подросток никогда в этом не признается, а если причина и всплывёт наружу, то только вместе с телом того, кто её разболтал.       Сначала Карл думал поговорить с Шейном. Рассказать тому о предстоящем осеннем бале, о неловкой и странной влюблённости в Софию, Бет и Энид одновременно, и о ступоре перед выбором той единственной, которую подросток пригласит на танцы. Доверить такой важный разговор мужчине казалось правильно, ведь это же Шейн Уолш — самый близкий друг их семьи! Он никогда не откажет Карлу, выслушает, поймёт, хлопнет по плечу и что-нибудь решит. Неудивительно, что первым вариантом стал именно мужчина в форме полицейского.       С другой стороны, Шейн не подходил на роль советника из-за своих взглядов на любовь и отношения. Его мнение по этому поводу было радикальным, грубым и спорным.       Рейчел никогда не затрагивала тему новых девушек друга и не хотела, чтобы её сын наблюдал за тем, как авторитетный для него человек, меняет спутниц как перчатки. Тем не менее, Карл знал обо всех похождениях мужчины, потому что тот любил этим хвастаться. Ирма, Третта, Сэм, Андреа, Лори — женщины то появлялись, то бесследно исчезали, а Шейн так и оставался холостяком, заботившимся о семье «разведёнки с прицепом». Иногда подростку казалось, что все эти интрижки нужны были, чтобы унять потребность в близости (что было правдой) и для того, чтобы скрыть что-то очевидное, что-то бросающееся в глаза. Почти на сто процентов Карл был уверен, что дело было в его матери.       В общем, Карл, с его первой трепетной любовью, к концу вечера надеялся получить взаимность, а не пощечину. Поэтому Шейну он так ничего и не рассказал.       Другим неплохим, но спорным, вариантом казался Дерил.       Мужчина был прямолинеен и хорошо разбирался в людях, многое знал и постоянно выручал Рейчел. Именно он намекнул матери о том, что бывший муж Кэрол — тиран, избивающий жену и домогающийся до дочери. Именно он активно помогал следствию и даже выступал в качестве свидетеля в суде. Многие думали, что как только Пелетье разведутся, у Софии появится новый отец и фамилия — Диксон. Этого не произошло. Близкие отношения Дерила и Кэрол так и остались братско-сестринскими, но не то чтобы Карлу было из-за этого грустно. Наоборот, их крепкая дружба опровергала некоторые сомнительные высказывания Шейна и заставляла подростка думать своей головой, а не слепо соглашаться с мнением других людей.       Но дело было в том, что Дерил имел с Рейчел особые, доверительные отношения, а это означало, что всё, что расскажет ему Карл, будет непременно передано матери. Это не было какой-то ужасной проблемой, ведь, как бы часто не происходили ссоры в семье, подросток безумно любил и уважал родительницу. Но рассказывать ей о танцах не хотелось. Не из-за того, что Рейчел была хорошо знакома с каждой из девушек. Не из-за того, что она бы постоянно смущала и подшучивала над сыном. И не из-за того, что осенний бал свёл её с бывшим мужем и отцом её детей, и первые танцы сына взволновал бы женщину до жути. Нет.       Просто не хотелось говорить и всё.       К тому же, ещё одним минусом было то, что у младшего Диксона были огромные проблемы с социализацией и отношениями. Несмотря на то, что тот имел достаточно друзей, которые его уважали и любили, романтический фронт охотника пустовал уже много лет. По крайней мере Карл ни разу не слышал про других женщин, что являлись бы кем-то большим, чем просто подругами (зачастую замужними или имеющими отношения).       Ну и вишенкой на торте стало то, что из-за дружбы с Кэрол, Дерил посоветовал бы выбрать Софию, а Карл хотел услышать непредвзятое мнение.       Последним на очереди оказался придурок, размахивающий битой направо и налево, и подросток долго — действительно долго! — раздумывал над этим.       Ниган был дамским угодником и никогда не скрывал свои интрижки. О том, что он с кем-то переспал или кого-то бросил, узнавалось быстро, почти моментально, — не только потому, что сплетни в маленьких городишках разносятся, как листья по ветру, но и потому, что сам мужчина, казалось, старался вынести каждую свою разборку на публику. Будь это неловкая встреча двух пассий в кафе или отвратительно пошлый комплимент замужней женщине; неожиданно всплывшая правда или звонкая пощечина после неё, — всё всегда происходило прилюдно, будто импровизированное театральное представление, разыгрываемое в центре города, в котором Ниган — главный герой.       И какими бы помоями женщины не крыли учителя физкультуры, они всё равно возвращались, и шоу начиналось сначала.       Ещё Ниган был изменщиком. Об этой детали из своего прошлого мужчина старается не распространяться, но все и так всё знают: о том, что тот вдовец; о том, что бывшую жену забрал рак; и о том, что пока бедная женщина боролась с болезнью, мужчина проводил вечера в компании других, молодых и здоровых, дам.       Короче, Ниган Смит был ублюдком, и обращаться к нему за помощью явно не стоило, но…       Из всех вариантов он единственный кто был женат и, судя по слухам, до какого-то времени Смиты жили счастливо — в любви и заботе. То, что потом мужчина стал вести себя так, ничего не значит. Главное, что начало было хорошим.       К тому же, учитель физкультуры был знаком с Софией, Энид и Бет, не был ни к одной привязан и мог здраво оценить возможности Карла. Не стесняясь в выражениях, он бы объяснил подростку все тонкости любовного искусства и того, как добиться расположения, а не вылитого на голову пунша.       Карл почему-то доверял этому человеку, не смотря на то, что тот когда-то давно поступил так же, как его отец недавно.       — Просто ты первый, кто попался под руку. Вот и всё, — фыркает подросток. — Так, значит, Энид? А как мне… ну…       — Ух, срань Господня, да ты вообще “зелёный”! — смеётся Ниган. — Ну открывай тетрадь, слушай с открытым ртом и не забудь про аплодисменты в конце. Сейчас папочка Ниган объяснит что да как.