pia desideria.

      

«ошибки всегда можно себе простить,

если только найдется смелость признать их.» Брюс Ли

***

             В дополнение к описанию идеального утра Орловской в лице кофе и сеансу курения часто прилагались сэндвичи из ресторанчика итальянской кухни среднего класса. Держась за руль одной рукой, девушка наслаждалась одновременно полезным и сытным завтраком из общепита. Удивительным явлением было то, что второй день подряд хорошее настроение не покидало, да ещё и наплевательски относилось к пониженному количеству сна. Что-то всё же косило состояние Карины, заставляя не спать до трёх ночи и не реагируя на снотворное.       По приезде в офис на неё никто не налетел, а Холодов — единственный, кого встретила старший лейтенант в коридоре, любезно сообщил, что Воеводин десять минут назад умотал к ещё одному дому, отказавшись ждать напарницу. И нет, она не опоздала, приехала-то без пятнадцати девять. Из всего имевшегося умозаключения появилось два: либо Олег был очень ответственен, что «полетел» к очередным алкашам и наркоманам, либо её общество ему неприятно.       «Нормально же общались» — единственное, что пролетело в голове Орловской. Если бы она была ранимым, тревожным человеком, то рой сомнений овладел бы её разумом, но Карина ещё в подростковом возрасте потеряла свою рыжую непоседу, заместо неё за пультом восседали Брезгливость и Хандра. Прекрасно иметь такие эмоции, как сигнатурные.       Остановившись на том, что это его дело, и лезть она не собирается, она направилась в лабораторию, к Амелиной.       — Вы не уехали ещё?! — Оксана восклицает слишком эмоционально, что сама Карина моргает добрых шесть раз от удивления.       — Спокойнее, а… Наш Олежа не стал ждать меня и уехал.       — Он один поехал?! Быстро езжай за ним, Поляков и Антропов связаны с криминалом и… — девушка уже не слушает, а вылетает из лаборатории. Воеводин всё сильнее раздражал её, творя сумасбродную дичь и не отдавая отчёт своим действиям.

***

      — Блять, Воеводин, сука! — Орловская готова рвать и метать. — Как тебя раньше не уволили с ФСЗ? Ты осознаешь, что делаешь? Какому риску себя подвергаешь?       Приехав к нужному дому и залетев в подъезд, Карина видит то, что не особо радует глаз: Олег, который ведёт первого подозреваемого, а сзади второй, собирающийся стрелять в оперативника. И не приедь она вообще, то просрали бы и подозреваемых, и сотрудника, проработавшего меньше двух месяцев.       — Прости, — его извинения были сродни красной тряпки для быка, — думал, что побеседовать смогу и один, а по пути оказалось, что задерживать надо.       Старший лейтенант устало облокачивается на спинку водительского сидения. Ехать обратно им пришлось на разных машинах, что отсрочило, но не отменило её гневную тираду. Воеводин передал Антропова и Полякова конвоирам, а сам подсел к коллеге в машину. Раз виноват, значит, надо отвечать.       — Безумно интересно, чем же ты там думал… — девушка одаривает мужчину сомневающимся взглядом. — Рогозиной не скажем, если лабораторные микробы ещё не сделали это. Им я сообщу, если нет.       — Спасибо, — лёгкая улыбка появляется на его лице.       Карина кривится ещё сильнее, говоря:       — Хера покладистый, прям как кот. Вот с самого начала так нельзя было?       — Как кто…?       — Выходи уже, Котолежа.

***

      Тукаев с самым неудивлённым видом выслушал пересказ произошедшего за ближайший час. Всё же от такого дуэта что-то похожее он и ожидал, и из плюсов выделял отсутствие на лице Воеводина фингала. Значит, ещё повезло, иногда Орловская, не сдерживаясь, могла спокойно влепить любому: будь то подозреваемый или коллега.       Про инцидент начальница не узнала, за что Олег поблагодарил и Оксану, параллельно выслушивая подколы от Андрея. Молчал и внимал, прекрасно осознавая, что это заслуженно.       — Приз за самый опрометчивый поступок в первый месяц работы достаётся Воеводину Олегу Павловичу, — старший лейтенант с ехидным лицом протягивает шоколадную медальку под аккомпанемент голоса Холодова.       «Торжественное» награждение происходило в излюбленном буфете, куда с Кариной Олег вряд ли сунется снова. Язвой она была ещё той, а, сидя за барной стойкой, его напарница будто была на подзарядке.       — Хотите ли вы поблагодарить кого-то? Цирк, да и только. А везде говорили, серьёзная организация.       — Прежде всего, хочу выразить благодарность своим коллегам. За спасение, за поздно сообщённую новость о задержании и за сохранение этой ситуации в тайне, — ФЭСовцы дружно хлопают, будто Воеводин стих Деду Морозу рассказывал, стоя на табуретке.       Но всю комфортную атмосферу рушит приход Рогозиной и новость о допросе, который оперативники должны проводить.       Работа есть работа.

***

      По наводке, указанной Антроповым и Поляковым, ФЭС нашёл нового подозреваемого. Паприкова Илью Степановича. Того самого подростка, который валялся в подъезде с передозом.       Больницы Карина никогда не любила, и, судя по лицу напарника, ему тоже здесь не нравилось. Противный запах медикаментов и спирта, белые пошарпанные стены, ледяные прикосновения смерти с косой на перевес. Даже работая там, где постоянно видишь трупы и жестокость, нельзя выработать иммунитет к такой атмосфере.       — Старший лейтенант Воеводин, старший лейтенант Орловская, ФЭС, — оперативники приветствуют седого мужчину в очках и следуют за ним, к палате Паприкова.       Подросток мертвенно-бледен, а стеклянные глаза ничего не выражали. Лишь при виде знакомых сотрудников ФЭС в них пробегает тень обречённости и полного осознания, почему эти двое здесь.       — Убил, чистосердечно признаюсь, — ни мужчина, ни девушка не удивлены.       — Зачем?       Мальчишка кривится от боли после короткого смешка. Он минуту глядит то на одного, то на другую, наконец произнося:       — Хотел меня обмануть, я вспылил. Понимаете, я заплатил огромные деньги и ничего не получил.       — После ты вколол то, что было в квартире, и тебе стало плохо? — Олег, заметивший, как напарница скривилась на слове «понимаете», стоял ровно и опрашивал максимально серьёзно. Сказать то, что именно он ещё час назад смеялся в офисном буфете, на первый взгляд не представлялось возможным.       — А потом вы нашли меня, да, — Паприков резко замолкает. — Спасли убийцу, получается.       Под звуки смеха смешанного с кашлем, оперативники покидают палату, направляясь оформлять документы и делать всю рутину, обязанную им по служебному долгу.

***

      — Было приятно поработать с тобой, — Воеводин протягивает руку, стоя с коллегой около парковки. — Не соврали, когда сказали, что ты крутой сотрудник.       — Некрутых сотрудников сюда не берут, — она закрепляет рукопожатие и усмехается, а у мужчины уже ощущение, что эта эмоция будет с ней даже после сброса до заводских настроек.       Он пожимает плечами и, будто сам ещё не осознавая, произносит вполголоса:       — С тобой было не неловко, а это другой признак крутости.       — Как трогательно, Котолежик, спасибо, — Олег определенно был умилительным после того, как провинился.       Короткое прощание, и Карина уже мчится домой.

***

      Квартира встречает привычным холодом, который был не только физический. Открытое настежь окно и пустота. И нет, она не жаловалась, что-то родное чувствовалось в этом бездушном жилище, и иногда неосознанно сравнивала себя и свои апартаменты. Говорят, что дом расскажет о человеке больше, чем он сам.       Темные стены и зашторенные окна, что были единственным источником света в её отсутствие, всегда отсылали на закрытость девушки. А каждая вещица, идеально сложенная на полках и в шкафах, — на педантичную натуру. Но что-то живое в её личном «мёртвом царстве» было — растения. Правда, и те кактусы, что могли прожить без воды длительный период.       По правде говоря, девушка невообразимо устала. Будучи всегда уверенной в себе на людях, той, которая смотрит на мир через призму иронии, редко кто задумывался, что вообще из себя представляет настоящая Карина? Действительно ли ей легче всё решить через пару звоночков или это просто слухи из воздуха? Правда ли, что она убирает мешающих людей с помощью денег или было проще в своих неудачах обвинять её? От такого отношения в душе появлялось странное чувство обиды и обречённости, что заставляло ещё больше корить себя за слабость.       Орловская часто и неиронично задумывалась и гадала: не слишком ли она себя жалеет? Её жизнь — мечта больше половины населения страны. Пусть отец никогда не покупал ей побрякушки просто так, всегда подчёркивал, что на хорошее нужно заработать трудом, а во взрослой жизни — трудом, окупившимся деньгами, но человеческого отношения ей всё равно не хватало.       Общаясь с людьми поверхностно, она никогда не мыслила о долгосрочной дружбе. Тем более с коллегами. Оксана предстала духовно близким человеком, но старшему лейтенанту было даже дико представить, что их общение выйдет за рамки работы и пары походов в бильярдный клуб. Рома, который чудом поймал единую волну с девушкой, никак не клеился с каноничным представлением об окружении отпрыска из золотой молодёжи.       Карина с первого семестра в университете чувствовала и понимала — она не на своём месте. Такие, как она, учатся, а точнее, просто числятся в лучших высших учебных заведениях Москвы на факультете экономики. Или в Оксфорде — на международных отношениях, или в Гарварде — на юриспруденции. Чтобы потом по блату занимать высокую должность, прозябая ночи в «особых» зонах клубов, утром отсыпаясь в шикарных апартаментах, стоимость которых выше, чем все потраченные деньги среднестатистического человека, прожившего девяносто лет, а днём и вечером занимаясь «важными делами»: поужинать с уважаемыми людьми — знакомыми родителей — посмотреть сериал, сидя на рабочем месте, пройтись по бутикам люксовых брендов или салонам дорогущей техники.       Так думали все, видя ФИО девушки. Орловская слышала все нелестные слова в её адрес, видела взгляды насмешки и улыбалась этим людям, которые ноги об неё бы вытерли. Не обидно, вообще поебать.       Пусть хоть всему миру кажется, что ей ничего не достаётся с трудом. Она движется в своём направлении.       И никто не будет достоин узнать, какие чувства она несёт всю жизнь на своей спине.

***

      Как и планировалось, с утра Карина вылетела из квартиры навстречу завтраку в компании с матерью, параллельно благодаря отца за подаренную квартиру в доме, где была подземная парковка. Мокнуть под дождём желания не было от слова совсем, тем более, когда она наконец выбралась в люди не в рабочем и не в странном вязанном свитере с детпулом, а в платье, которое было не чёрного цвета. «Это прогресс, сегодня не как на похороны», — оценка образа от Паши, которому было отправлено видеосообщение в телеграме.       Что-что, но посещать с мамой рестораны и центры искусства Орловская любила. Пелагея — человек творческий, умеющий видеть прекрасное в мелочах. Ни папа, ни брат не отличались этим, а старшему лейтенанту иногда по-человечески не хватало высокопарных бесед с мудрым знатоком этой области.       — Ты какая-то грустная, — в чём ещё женщина была мастером, так это в профессиональном распознавании настроения дочери. И неважно, с каким она лицом, всё подсознательно чувствовалось. — Дело тяжелое?       — С этим всё штатно: наркотики и подростки, — Карина с интересом вчитывалась в этикетку. — Просто неважно себя чувствую, не то опять в голове.       Всё же было что-то прекрасное в том, что кому-то можно рассказать о бредовых мыслях в бедовой голове старшего лейтенанта.       — Предпосылки есть или вновь без причины?       — Причин вновь нет, — мать тяжело вздыхает, никак не комментируя.       Что служило семечком в таком состоянии Орловской, оставалось извечной тайной. Посетив не одного частного психолога, перечитав чуть ли не все сайты, девушка не получала четкого ответа. Да и каков он может быть? Депрессия или, может быть, астено-невротический синдром? Ей хотелось только рассмеяться на такие вердикты. Истерическим смехом.       Нет диагноза на её состояние. Это банальные последствия постоянной предвзятости, которые никогда не покинут её. Это врастающее в сердце чувство, запустившее свои ядовитые корни в самый центр. И изничтожить его без вреда этому сердцу невозможно.       Это уже её болезненно-родная часть.       — Это, случаем, не копия той картины, которую октябристы уничтожили? — Пелагея издаёт второй тяжёлый вздох на очевидным перевод диалога с этой темы.       — Таким бегством ты никогда себе не поможешь. Как и твой отец, — Орловские всегда будут орлами, державшими всё в себе, изредка открываясь близким. — Да, она самая. Валентин Серов написал.       Последующие четыре часа, проведённые изучением практически каждого объекта картинной галереи, летели быстро, что голодный желудок дал о себе знать. Приятный обед с медово-имбирным чаем и поход в книжный магазин, ставший последней точкой, посещённой матерью и дочерью, были наполнены лёгкими разговорами, которые никак не касались сложных тем.       И пусть усталость накатила на девушку, возвращаться домой, а после ехать на дежурство, было легко.

***

      Спокойное дежурство с Шустовым, который предложил скрасить долгую ночь, играя в города, предвещало такое же умиротворённое утро и дорогу домой. Но потащивший её в морг Холодов решил иначе.       — Это эксперимент! — Иван с самым твердым настроем объяснял Орловской, что она единственная подходит на роль испытуемого, и заматывал ей ноги скотчем.       — Пиздец, а не эксперимент, — старший лейтенант начинает отрицательно мотать головой, — Тихонов, блять!       Последующие нецензурные слова были заглушены той же клейкой лентой.       — Всё, ради блага убитой, Карин. Теперь тебе нужно выбраться без сторонних средств.       Недовольная мина девушки нисколько не смущала ни одного, ни другого, наоборот, программисты подгоняли её.       — Чем быстрее управишься, тем быстрее поедешь домой, — Андрей поднимает кулак, желая удачи.       Приёму освобождения заклеенного рта обучил её отец, что оказалось реально полезным. И теперь, будучи в максимально глупом положении, она выталкивала языком этот скотч.       — Идиоты… — лента, оставшаяся на щеке, наконец не мешала высказывать ей всё, что она думала. — Это что за приколы?       — Вы с ума сошли?! — Антонова, зашедшая в компании Данилова, точно не ожидала видеть такое на своём рабочем месте.       Орловская облегчённо выдыхает, когда патологоанатом начинает отвязывать её, но едкий комментарий успевает вставить:       — Мальчики захотели ролевых игр, Валь, не беспокойся ты так.       Освобожденная Карина разминает затёкшие от неудобного положения руки и замечает рассечённую бровь у капитана.       — Когда успел получить боевое ранение?       — На задержании очень юркий попался.       — Тресни ему в следующий раз, и дело с концом, — Орловская со скепсисом поднимает взгляд на Данилова, видя приподнятые в вопросе брови. — И не смотри на меня так, действенный способ.       — Думаешь, это всегда помогает?       — Однозначно, — Власова появляется рядом неожиданно для всех ФЭСовцев, хлопая коллегу по плечу.       Капитан измученно потирает переносицу; какие же они всё же одинаковые. И решать бóльшую часть проблем любили единым способом.       — Золотой состав этого дела, давайте сами эксперименты проводите, вот только без меня. Пока-пока, — и девушка пулей вылетает из морга, попутно слыша голос Холодова с вопросом, кто будет вторым испытуемым. Им ещё и молодой мужчина понадобился.       А Воеводин, как по волшебному маху Вселенной, шёл навстречу Карине прямо в морг.       — Котолежик, если не хочешь, чтобы тебя связали, советую не идти туда, — её ухмылка и оставшийся след на руке для Олега кажутся убедительными, и он, отдав бумаги, которые должен был передать Антоновой, идёт к выходу из офиса вместе с старшим лейтенантом.       — У тебя выходной же, ты че тут забыл? — невзначай интересуется Орловская, крутя ключи машины.       — Бумаги завозил об отгуле, — мужчина со странно поникшим взглядом пинает одинокий камушек на асфальте. — Сестра неожиданно заболела, пришлось остаться с ней, пока родители не взяли отгул.       — У тебя сестра есть?       Вопрос о родном человеке заставляет Воеводина улыбнуться.       — Да, Оля. Ей шестнадцать.       — Скорейшего ей выздоровления, — дойдя до своей машины, девушка на секунду задумалась. — Если надо, могу довести? В аптеку тоже можем заехать.       Но взгляд и всё внимание коллеги были прикованы к её транспорту. Определённо, он ожидал того, что машина у его коллеги, являющейся дочерью заместителя министра МВД, будет непростой. Но Ламборгини Авентадор превращал взрослого мужчину в маленького мальчика, восхищающегося такой «волшебной тачкой».       — Если очень хочется, то можешь сесть за руль, кот, — Карина смеётся, видя сияющие благодарностью глаза старшего лейтенанта, и, нажав кнопку разблокировки автомобиля, кидает ему ключи.       — Рин, пиздец… — Воеводин, не до конца отошедший от того, что сейчас он водитель этой машины, с нетерпением ждал, когда светофор загорится зелёным светом. — Это так… круто!       Нет, всё же Орловской до одури нравилось радовать людей. И неважно, мелочи это или безумно дорогая или важная вещь. Наблюдать за человеком, который от восторга теряет дар речи, было приятно, что у самой появлялись светлые эмоции. У Олега горели глаза, и эта небольшая радость вытесняла тяжесть реальности.       — Твоя машина осталась у офиса? Вернуться потом надо.       — Я на такси приехал, — старший лейтенант ловит её вопросительный взгляд. — Моя в ремонте, с фарой проблемы были.       Она кивает, а машина погружается в тишину. Лишь изредка девушка отвечает на вопросы коллеги, аккуратно рассматривая его в гражданском.       «Кот», как теперь назвала его Карина, был одет в простую свободную футболку, а вместо строгих черных брюк — жёлто-оливковые карго, сборками лежащие на ботинках. Сейчас он выглядел действительно гражданским, и характерные признаки их работы показывались лишь усталостью в уголках глаз и лёгкой щетиной. Но и это не делало из него «типичного мента». Руки, привыкшие держать оружие, спокойно лежали на руле, а пальцы с чуть выступающими костяшками и едва заметными шрамами, постукивали по чёрной коже. Расслабленная поза отлична от привычного напряжения, которое она наблюдала на выезде и в Циолковске.       Всё же профессионал, раз Рогозина увидела в нём ФЭСовца, а не простого полицейского. Со своими минусами, как и все сотрудники, но профессионал.       Припарковавшись, Воеводин выключает зажигание, и они выходят.       Прохладно, воздух пропитан сыростью, предвещая скорый дождь.       — Тебе не холодно? — не дожидаясь ответа, Орловская идёт к багажнику и достаёт мужской кожаный бомбер. — Держи. И не смотри на меня так, у меня младший брат, который зимой готов ходить так же, как ты сейчас.       Коллега благодарно принимает куртку, ещё больше удивляясь, видя в багажнике ещё и шарф с шапкой и курткой.       — Это временно, может быть? Подростковый период бунта.       — Денису девятнадцать лет, это не период, а диагноз, — она блокирует машину. — Пошли.       Спокойной жизнь оперативников быть, видимо, не может быть. Истерично кричащий пьяный мужчина, кричащий матом на бедного фармацевта, которому на вид от силы двадцать один, успокоился только после показанных удостоверений, хотя до этого разговоров было немало. С горем пополам ещё не отошедший от шока до конца продавец выдал нужные препараты, и коллеги вернулись к машине.       — Теперь куда? Сомневаюсь, что квартира моих родителей в одной стороне с твоей, — Олег потирает затылок, — Не хочу уже обременять, сам в принципе справлюсь.       — Бог мой, садись, мне не сложно, — Карина закатывает глаза и смеётся от вида такого Воеводина.       Точно кот. Умилительно.       Дом действительно находился в противоположной стороне от её, но девушка получала невообразимое удовольствие от поездок на своей машине. Часами была готова кататься по пустой трассе. Старший лейтенант не доставлял дискомфорта, лёгкий диалог скрашивал тишину, даря умиротворение. «Приятный человек, сможем законнектиться» — вердикт Орловской в отношении к новому сотруднику. Пусть сначала не сложилось, работать вместе они смогут, а это главное.       — Если помощь понадобиться — напиши, — она похлопывает его по плечу на прощание. — На следующую смену тебя не ждать?       — Ждать, с Олей уже не я буду, — мужчина резко поворачивает голову туда, где стояла взрослая женщина с тремя огромными пакетами. — Мама! Рин, спасибо большое, очень выручила. До встречи.       — Пока-пока, Котолежа, — Карина машет рукой, наблюдая, как коллега забирает у родительницы сумки, и то, как она смотрит на неё, попутно задавая вопросы в стиле «Кто это? Девушка наконец появилась?». — Бедняга…

***

      Новое дело развивалось настолько медленно, что за день сотрудники узнали ровным счётом ничего. Поэтому баллистические экспертизы в конце рабочего дня и оперативники, и эксперты проводили вместе, всё же выезжать старшим лейтенантам было попросту некуда.       — Калибр девять миллиметров, — Холодова странно косится на говорящего Тихонова.       — Да фто ты! — Воеводин, снимая наушники, начинает кривляться. — Охренеть какая неожиданная новость, ты прям капитан Очевидность.       — Адмирал Ясен Хуй он, — Орловская, полулежа на столе, зевает, но озорные искры в своих глазах к вечеру не растеряла, раз продолжает поддевать хакера: — Ваню повысили сегодня.       — Язвы, — программист закатывает глаза, слыша последующее «стараемся» от всех троих коллег.       По правде говоря, все четверо до ужаса устали. Работать целый день, когда есть сдвиги в разы легче, чем когда вы топчетесь на одном месте. Олег и Карина, потратившие весь день, просто катаясь из одной точки в другую, ловили флэшбэки с прошлого дела, а Иван и Анна, изучавшие то, что ничего в себе и не содержало, по ощущению посадили себя зрение ещё сильнее, чем было до.       Не так представляли они это дело.       Антонова, зашедшая к ним, перед уходом, дала каждому по шоколадному батончику, напоминая о приёмах пищи.       — Святая женщина.       — Согласен, — Тихонов, жуя конфету, не перестает печатать. — Карина, стрелять надо.       — Без проблем.       Спокойную идиллию разрушить никто не может, кроме громкого звука оповещателя, сообщающего о пожарной тревоге. Чёртов день сурка.