были, есть и будут

Снейп всегда презирал свою работу в качестве простого зельевара в Хогвартсе. Этот предмет никогда не ценили за его сложность, и он не позволял преподавателю быть снисходительным, ведь любой взрыв или малейшая оплошность могли привести к непоправимым последствиям. Хуже всего (а может, и лучше всего) были дети. Эти лепечущие младенцы без стержня в характере никогда ничего не добьются. За годы преподавания он не встретил ни одного первокурсника, который продемонстрировал бы истинное мастерство в этом предмете. Талант к спорам и изящество в предмете без предварительных частных уроков у зельевара, которые тот давал какому-нибудь наследнику старинного рода. Но те, у кого были развитые способности, всё равно не обладали природным талантом, который он ищет или, скорее, жаждет передать. Природный талант, который не был выработан с помощью грубой силы и механического заучивания по книге. Но такой юный талант, как Лили. Она, конечно, изучала книги, но у неё была связь с магией. То, как она обращалась с ингредиентами для зелий на первом уроке зельеварения в школе, когда готовила зелье для кипячения, напоминало безупречное выступление профессиональной балерины. Так продолжалось до 1991 года, когда она появилась. Отражение, пусть и немного искажённое, таланта Лили в лице Гермионы Джейн Грейнджер. Поначалу Снейп считал её одной из тех заучек, которым не хватает уверенности в себе, магглорождённых, которых никогда не стоит сравнивать с Лили. То, что она была прилежной ученицей, было очевидно, но в этой девочке скрывалось нечто такое, чего не видно с первого взгляда. Снейп чувствовал это всем своим существом. А потом он увидел это. Девушка была связана с магией. Она была решительно настроена приготовить зелье правильно, но в её действиях не было вынужденной скованности, скорее плавность, грация и даже лёгкость, если можно так выразиться, в том, как она готовила зелье. За весь процесс ей ни разу не пришлось взглянуть на доску или свои записи, и она даже смогла остановить Крабба, который стоял рядом с ней, от взрыва котла. В этот краткий миг он мог бы поклясться, что Лили была здесь, среди плоти и крови, дышала тем же воздухом, что и он. И впервые за много лет он почувствовал себя спокойно. Но это спокойствие было нарушено взрывом чего-то... конечно же, котла рядом с Гарри Поттером. Он хотел обладать изяществом Лили. Иметь востребованный талант. Но рядом с Грейнджер он был полным разочарованием. По сравнению с её выступлением он был просто ужасен. И в этот краткий миг он почувствовал такую ненависть, какой не испытывал уже много лет. Он набросился на мальчика, который стал причиной полного провала, а затем накричал на чёртова Поттера, который должен был помочь мальчику проявить сострадание, как его мать. В конце обучения он знал, что в последующие годы будет презирать учеников, которых ему предстояло учить в 1991 году. В их присутствии он не мог видеть в Поттере остатки духа Лили, но спустя годы он понял, что ошибался. Однако его предсказание о том, что он будет всё больше восхищаться мисс Грейнджер, не сбылось. В последующие годы в его сердце образуется пустота, которая будет принадлежать только мисс Грейнджер. С того первого урока зельеварения и до последней встречи с ней она будет занимать постоянное место в его сердце и мыслях. Он будет ненавидеть и любить в ней то, что она постоянно становится всё более великодушной, превращаясь в ту женщину, которой ей суждено было стать. Он обнаружит, что она тёплая и человечная, какой никогда не была для него Лили. Лили казалась ему суровой холодной статуей с зелёными изумрудными глазами, чей взгляд был подобен удару холодного острого ножа в его сердце, в то время как Грейнджер была целительным успокаивающим бальзамом для тех же ран с её мягкими тёплыми шоколадно-карими глазами. Она была женщиной, которой Лили никогда не смогла бы стать, и в то же время женщиной, которая никогда не смогла бы сравниться с Лили. Он бы возненавидел её. Некоторые черты её характера иногда проявляются, показывая, что она никогда не будет такой же яркой, как Лили, или что у неё есть свои недостатки, как у Лили. Её неспособность общаться со сверстниками была бы оскорбительной. Лили была так же легкомысленна в отношениях с магией, как и с людьми. Лили никогда бы не стала смущаться или оскорбляться из-за эмоций, которые испытывали другие люди. Но она была ужасна. Она была ураганом в классе, отвечала на вопрос за вопросом, не давая другим людям возможности высказаться или произнести свой ответ с молниеносной скоростью. Она поднимала руку, чуть ли не вырывая её из сустава. Она не знала, как помочь, не унизив при этом невольно того, кому помогала. А позже, когда она овладеет особым навыком считывать эмоции, он всё равно будет испытывать отвращение к тому, что ей пришлось этому учиться. Этому навыку она научилась у своих невыносимых друзей Поттера и Уизли. Она защищала их, как Лили защищала Джеймса или его друзей после того, как они причинили ему боль. Наблюдать за их дружбой было всё равно что наблюдать за тем, как Лили снова совершает ту же ошибку, выбирая Джеймса. Но другая динамика помогла Грейнджер избежать этой ошибки. Другой ужасной чертой её характера была неуверенность в себе. В такие моменты он не мог ассоциировать её с Лили. Это делало её чудовищной. Лили всегда была настолько уверена в себе, что многие соглашались с тем, что её красота озаряла любую комнату, в которую она входила. Она заслужила свою реакцию на колкость Малфоя о её передних зубах и последовавшее за ней проклятие. По крайней мере, так он думал в то время. Из-за её слабости было легче наброситься на неё. Так легко и приятно. Он успокоился после ночной вспышки гнева, когда увидел её на Святочном балу. Она излучала уверенность после того, как изменила свою внешность. Её волосы стали гладкими и послушными, а зубы — идеально ровными. Но после того самого года он смог примириться с жестокостью её характера. Это сделало её более близкой ему, как Лили, и не такой отстранённой. В целом она стала более человечной. И в её характере были черты, которые ему нравились. То, как она держалась с Малфоем и другими головорезами, которые были не только из его мира, но и оскорбляли её. Называли жалкой грязнокровкой. Когда он увидел, как она противостоит этим людям, он поклялся, что на её месте увидел бы Лили. Она была воином, и огонь в её глазах превращал расплавленный шоколад в тёмно-чёрный. В такие моменты она была непоколебима и неуязвима. Именно в такие моменты он больше всего гордился ею. Так она смогла бы защитить не только себя, но и Поттера с Уизли. Она не стала ждать спасения, как «застигнутая врасплох девица». Но больше всего Снейп ценил её способности к магии. Она подходила к магии и обращалась с ней с такой лёгкостью и непринуждённостью, которых не могла добиться даже Лили. Она была безупречна в своём мире. Она знала все тонкости каждого движения палочки и произнесения заклинаний, а также все ингредиенты для зелий и технику колдовства. Снейп был полностью согласен с тем, что она была самой талантливой волшебницей в школе, но никогда не сказал бы этого вслух. И она никогда ничего не отвергала, не попробовав и не убедившись в обратном. Лили сильно не хватало этого качества, а ещё она была очень восприимчива к внешнему влиянию. Она пыталась гадать, несмотря на слухи о том, что это лёгкий предмет для сдачи экзамена на уровень выше среднего. И, по его сведениям, это продолжалось почти полгода. Она была единственной из троицы или из всего факультета, кто обращался к нему «профессор» вне занятий. Она умела не только судить, но и принимать извинения или признавать, пусть и с огромной болью, что была неправа. Она смогла принять Уизли обратно в своё сердце после каждого оскорбления, а также поддержать Поттера во время его вспышки гнева. Но мисс Грейнджер сблизилась с ним на последнем году обучения. На шестом курсе он вызвал её к себе в кабинет для разговора. Её эссе по-прежнему было слишком длинным и часто повторялось. Он помнит, что в тот день он нашёл общий язык с мисс Грейнджер. Она вошла в его кабинет и выслушала его без насмешек и презрения. Она даже приняла его извинения за то, что он отчитал её на уроке, с достоинством и без высокомерия. Она была потрясена, и в этот самый момент он увидел Лили, которая словно по какому-то божественному вмешательству вернулась на Землю и приняла его извинения, которые он годами шептал в своём сердце. Он отчётливо помнит, да, очень отчётливо, как он разрыдался, а она, не говоря ни слова, приготовила ему чай. И они просто сидели там часами, попивая чай и ничего не говоря. Уходя, она лишь взмахнула палочкой и создала зелёные гортензии, которые легли ему на колени. Спустя долгое время после её ухода он всё ещё чувствовал стойкий аромат цветов, стоявших в вазе, и прошептал: «За всё, что ты сделала, особенно для Гарри». Она поблагодарила его самым деликатным образом, но при этом достаточно достойно, чтобы он не почувствовал себя жалким или не подумал, что его просто похлопали по плечу, как в случае с Дамблдором. Это был тот самый день, когда он должен был написать завещание и передать бразды правления семьёй Прайс, а также все свои исследовательские работы и книги. Смерть всё-таки была близка. Он чувствовал её дыхание у себя на шее, но ещё не был так очарован ею, как Эмили Дикинсон. Но у него было всё, чего он хотел. Человек, чьё желание так и не осуществилось, теперь был удовлетворён. Он получил то, чего всегда желал. Идеальный ученик, готовый принять прощение, которого он жаждал все эти годы. Гермиона Джин Грейнджер была не тем, чего у него никогда не было и о чём он не мечтал. Она была тем, чего он хотел. Она была даром свыше за все его страдания. Той, о ком он продолжал заботиться даже после того, как испарился. Той, что защищала и направляла. Той, что до сих пор приходила на его могилу с чудесным сочетанием зелёной и розовой гортензии и красной лилии. Она была его ангелом на земле, а он теперь был её ангелом. Человеческое тепло или свет факела, которые помогли ему выжить на холоде, сковавшем его после стольких лет страданий на земле.