Часть 2. Новый день — новые проблемы

Рассветное солнце нещадно светило в закрытые веки, а неподалёку шумела наполняющая ванну вода. Пора вставать. Посол был приглашён на обед, но так долго валяться в постели не даст Форд, чтоб его под Грань утащили. И Артур будет ему поддакивать. Конечно, они же почти не взаимодействуют без моего присутствия, да и то должно многое совпасть, чтобы это произошло. Казалось бы, разница в сорок лет, а они копии друг друга. Одинаково худые, чопорные, дотошные и надоедающие своими соображениям, о которых их никто не спрашивал. Сажусь, ставя ноги на пол, полностью закрытый изумрудным ковром. Из двери в ванную выходит вчерашний черныш с горящими глазами, видит, что я проснулся, быстрым шагом идёт ко мне, но на полпути что-то вспоминает, останавливается, прижимает уши к голове, выпрямляется и, не поднимая взгляд от пола, говорит: — Ванна готова, Ваше Величество, — всё предельно понятно. Он уже хочет уйти, но не в моих силах отказать себе в одном желании. — Кс-кс, — парень неверяще оборачивается и смотрит широко раскрытыми от шока невероятными голубыми глазами. — Кс-кс, — повторяю и улыбаюсь, хлопая ладонью по бедру. Кинул взгляд на закрытую дверь в спальню и, заметно ободрившись, бесшумно подбежал и сел у моих ног, положив голову на бедро, доверительно прикрыв глаза и уже начиная тихо мурлыкать. Неторопливо глажу и почёсываю шею за ушами. Утро вмиг стало заметно лучше. — Дворецкий уже дал указания? — котик заметно сбавляет громкость, открывает глаза и смотрит так тоскливо, до иголок в сердце. — Ещё вчера вечером, — отводит взгляд и трётся щекой о ночные штаны. — Позови остальных, — ненастойчиво приподнимаю чужую голову за нижнюю челюсть и целую холодный влажный нос. Зрачки заполняют чернотой почти всю радужку, пока кот кивает и спешит скрыться за дверью. Боги, какая милота. Как люди могут обращаться с ними грубо? Каждый раз передёргивает, стоит только вспомнить исполосованную, почти бесшёрстную спину собаки, что пришла сообщить о смерти брата от руки хозяина. К счастью, доказательств и свидетелей было предостаточно, чтобы заточить дворянина за неоправданную массовую жестокость. А сколько таких в стране, ещё не наказанных? Страшно представить. Встаю и обуваю тапочки, когда в дверь стучат два раза. — Входите, — последний рыжий закрывает за собой дверь и все выстраиваются в одну ширенгу, неверяще поглядывая на голубоглазого. — Какие указания давал дворецкий? — после немого разговора белый делает шаг вперёд. — Ваше Величество, нам было велено соблюдать кодекс поведения слуг, прибирать в комнате до последней пылинки на корешках книг, утром и по указу в любое время дня и ночи готовить ванну, помогать умываться, держать и подавать вещи, приносить есть, если вы засиделись и не собираетесь выходить, сочетать основную и сменную одежду на день, непременно будить не позднее шести утра, сопровождать вас на приёмах и балах, тренироваться, чтобы обеспечить защитой даже без стражей, тренироваться с вами, не контактировать с вами через непосредственные прикосновения, не выделяться, не проявлять симпатии и не вызывать жалости. Это суть, дворецкий больше и подробнее расписывал, — поглядывая на спокойного голубоглазого, своим счастливым видом нарушавшего кодекс и некоторые уточнения, белый тоже поднял взгляд на меня. А чего я ждал от Форда? Примерно этого, как ни странно. — В целом верно, но есть несколько уточнений. Для начала ответьте на вопрос, чьё слово важнее, моё или дворецкого? — Ваше, — в стройном хоре голосов не было и секунды дрожи. С этим можно иметь дело, а то этот старикан умеет запугивать новичков с первой встречи до сомнений в приоритетах. — Первое указание: ни в коем случае не прибирать рабочий стол и тем более ничего с него не переставлять. Понятно, почему? — Понятно, — в глазах уже сейчас загорелся интерес. Мы с Фордом явно противоречим друг другу. — Второе. Кодекс, несомненно, важен, но я надеялся с вами неформально общаться, что противоречит какому-то из первых пунктов, не помню точно. Третье, в пределах королевского двора, вне зависимости от ситуации и уровня важности гостей, вы зовёте меня по имени. Четвёртое. Если дворецкий поднимает на вас руку или несправедливо наказывает, вы игнорируете его и идёте ко мне сообщить об этом. И пятое: тактильность приветствуется, вплоть до сна в моих покоях. Всё ясно? Ошеломлённые, коты могли лишь кивнуть на вопрос. Быстрее всех отошёл чёрненький, тут же падая в объятья. — И последнее. Назовите свои имена. Рыжий зеленоглазый и просто огненный красавец с внушительным пушистым воротником — Тео Серый желтоглызый с таинственным дымом, а не полосами — Теки Сиамский с почти белыми глазами — Сима (родители явно долго не думали) Белый синеглазый, что имел небольшое чёрное пятнышко за ухом — Нежи Чёрно-белый разноглазый, даже стоя неусидчивый — Бэрри Чёрный, что выше меня и с оранжевыми глазами и белым носом, но по взгляду всё равно серьёзный — Блэк Чёрный голубоглазый длинношёрстный и просто прелесть — Джек Пока все получали свою порцию поглаживаний, а я нежился в разномастном мурчании, Блэк вышел из ванной, почти сказал "ваше величество", запнулся, поправил себя и пригласил купаться. То небольшое время, что я провёл один, просто распариваясь в горячей воде, голову не покидал вчерашний вечер, а именно один момент. Когда близнецов отдавали Розалии, проснувшийся белый вновь взял брата на руки и чуть не упал. Это не было похоже на игру на публику. Все, пытавшиеся им помочь, кроме меня и Стефана, мгновенно падали от истощения жизненных сил, как позже сообщила целительница, да и сам маг ответил, что от прикосновения почти половина маны утекла в никуда. Не критично, но очень странно, учитывая, что красноглазый тоже владеет магией, хоть его состояние плачевное. Боги, за что они мне достались? — Теки, приведи близнецов. К ним не прикасаться, — я как раз успею одеться. Кивает и уходит. Пока ничего важного утром нет, коты выбрали наиболее лёгкую повседневную одежду из гардероба. Благословите их боги. Девушки бы нашли глазами только всё блестящее парадное, а из-за этого я о существовании льняной одежды как-то забыл. Пока Тео старательно расчёсывает и заплетает мои волосы, не забывая про ленты, бусины, жемчуг и прочее, с детьми возвращается серенький. Черноглазый был сегодня намного живее, но теперь они не стремились поддерживать тактильный контакт, хотя серость красноглазого не говорила ни о чём хорошем. — Как вас зовут? — Сиано и Антоа, — магией владеет красноглазый и он же Сиано. Кожа действительно сияет, но огонь у него чрезмерно удушающий. Рыжий завязывает последнюю ленту. — Выйдите, — котики уходят, старательно обходя близнецов. — Что вам нужно от меня? И снова взгляд, от которого хочется скрыться. Мурашки пробегают по коже и глаза сами опускаются в пол. Ни одной шерстинки на ковре. Какие глупые мысли и так не вовремя. Тихий звон. Сероватая рука ложится на мою и от холода на секунду перехватывает дыхание, но отпускает быстрее, чем вчера. — Нам нужно тепло другого живого тела. Найдёшь кого-то теплее себя и мы уйдём... Нормально всё? — Уже лучше, — вздыхает и отпускает. — Сегодня люди часто повторяют одинаковые слова, — отходит к брату, но не прикасается. О чём они говорят? — Сегодня встреча с послом с севера. Об огненных магах договориться не могут, а просто их купить другой стране, видимо, нельзя. — Люди в своём репертуаре. Не будешь греться? — После тебя. На нас двоих его сейчас не хватит. И что с ними делать? Разговаривают на языке, который я ни разу не слышал, вытягивают тепло из окружающих через прикосновения и один из них результативно давит взглядом. Может их ближней охраной назначить? Малейшее касание и нападавший замёрзнет и упадёт на пол без сил. "Найдёшь кого-то теплее себя и мы уйдём". Грани на вас нет! Где я должен достать дракона или феникса?! Вдох... Выдох... Вдох... Выдох... Надо находить с ними общий язык, иначе проблем будет только больше. — Боюсь, что это проблематично, — красноглазый сначала хмурится, потом смотрит куда-то сквозь меня, в глазах мелькает некая эмоция, по типу "а, вспомнил", после чего он пожимает плечами и чуть наклоняет голову на бок, тут же вставая прямо. О чём же они говорили? — Сколько вам лет? — скептичный взгляд и поднятая бровь для большей выразительности. — Не волнуйся, педофилом не будешь, — в тоне сквозит самое что ни на есть оскорбление, а черноглазый на фразу брата коротко смеётся. Явно огрызается, а я ничего не могу ответить. Чёртово чувство беспомощности. Почему с ними оно такое острое? — Достаточно, чтобы присутствовать на переговорах. Или у вас были другие планы? Терпение. Надо быть спокойным. — Джек, — названный немного приоткрыл дверь, зашёл внутрь и закрыл её, ожидая поручения. — Этих двоих искупать и одеть... — Грань! Не выйдет!.. Вдох... Выдох... — Подбери что-нибудь для приёма с послом, — кивает и уходит. Их ведь даже никому поручить нельзя, все замёрзнут. Ни помыть, ни одеть, ни присмотреть. Захотят и спокойно уйдут. Нашли среди трупов монстров... Не помню ни одну разновидность, чья температура была бы выше моей. Да уж, охрану надёжнее придумать сложно. Что, по итогу, на день. Помыть их, а то я скоро потеряю обоняние, объяснить Форду их задачу, договориться с послом, провести вечером собрание знати. Лишь бы ничего не случилось, лишь бы никто никого не убил, лишь бы ничего важного не загорелось, лишь бы церковь про меня не вспомнила, лишь бы энтузиастов сегодня не было... Хах, почти молитва. В ванной провожу пальцем по инкрустированному камню, что должен быстро нагреть воду... Лучше доведу до кипятка... Боги, чем я сейчас занимаюсь? И как невовремя приближается звон. Неужели у меня до этого было время для одиночества? Не сказал бы, но полчаса с утра свободы ото всех бы нашлось. Антоа. Черноглазого зовут Антоа. Снова прикасается к ладони. Неприятный холодок пробежал под кожей, но почти не вздрагиваю. Рука прохладная, не более. Как много тепла им нужно? Без брата и не подумает говорить. — Привет, — даже не переводит взгляд, продолжая смотреть на наши руки. Вода начинает закипать. Отключаю кристалл. — Развлекайся, — и дверь за спиной закрылась, а черноглазый ухмыльнулся, разрывая контакт и отходя на пару шагов. Запах крови стал не таким резким, ещё чуть-чуть и вовсе выветрится. Значит из них двоих убивает в основном Сиано. Неестественно заламывает руки, чтобы развязать бантик из кожаных шнурков на спине. Свободные концы спадают почти до поясницы, а тонкие пальцы ловко ослабляют перевязку, как у корсета. Такая координация и моторика не для ребёнка, пусть и не самого маленького. Близнецы в принципе выше, чем должны быть в возрасте десяти лет. Высокие и утончённые... Как Блэк, только значительно уменьшенный в масштабе... Губы чернее, чем вчера, оттого белёсый шрам виден лишь чётче. Ловит мой взгляд и прищуривается, но лицо быстро приобрело томное выражение. Проводит тонким языком. Иссиня-чёрным. По нижней губе, чуть приоткрыв рот. Лёгкая паника бьёт пальцы, берусь за борт ванны. Что происходит? Чуть прогибается в спине и тянет пальцы к банту юбки. Чувствую, как краснею, и отвожу взгляд. Что за Грань? Почему мне неловко? Смеётся, звон падает на пол. Два раза. Один на кожаную полосу и один на юбку. Невинный поцелуй в скулу и лёгкий смешок. Плеск воды. Неловко... Как будто не он здесь ребёнок. По крайней мере внешне... Так сколько им лет? Указываю на себя и пальцами одной руки поочерёдно показываю четыре и один. Улыбается и смотрит умилённо, откинувшись спиной на скат. Повторяет за мной, а потом кладёт ладонь на свою грудь и второй демонстрирует. Два, четыре, два, пять. Теряюсь. Это надо сложить? Умножить? Попарно разобрать? Тринадцать, восемьдесят и шесдесят семь или сорок два. Скрывать пару лет нет смысла, поэтому точно не первый вариант. И в любом случае получается, что он старше, даже если всего на год. Двумя руками показываю шесдесят семь. Поднимает бровь, но продолжает улыбаться. Сорок два? Качает головой. Восемьдесят? Брови, как будто надпись, изогнулись и сложились в "всё проще" и снова показывает два-четыре-два-пять. Мои глаза округляются в шоке. Почти две с половиной тысячи лет... Смотрит беззлобно снисходительно. Действительно, что взять с такого неразумного, что даже века не прожил, да и не сможет прожить. Гладит по волосам, стараясь сильно не задевать украшения. И что мне с этим делать? Как к ним относиться? Выгнать? Даже звучит смешно. Им никто не сможет помешать вернуться, да и удалиться их никто не заставит. Или это работает только когда они холодные? Скольких они замораживают, чтобы нагреться? Как часто это нужно? Нужно ли им в принципе теплеть, если до этого выглядели нормально? Столько вопросов, но посторонние ответить не могут, Сиано грубит и не собирается нормально отвечать, а Антоа даже не понимает, что я ему говорю... Какое отчаяние. Безвыходнее даже на переговорах не бывает. Что бы не говорил аукционист, вдруг они беззащитны, когда нагреваются? Но они же как-то выжили. Прикосновение мокрой ладони к шее, можно проигнорировать, ничего страшно... Что произошло?! Хватаю ртом воздух, кашляю, отплёвываю воду, что жгла слизистую носа. Смех сверху. Рука сама потянулась к чужому запястью, а губы обнажили оскал, но черноглазый схватил быстрее. Вопрос про выживание отпадает как-то сам собой. Скорость есть, сила есть и вес, на удивление, тоже. Чувство такое, будто на меня уронили мраморную плиту облицовки храма. Где в этом тонком (или утончённом), но всё же детском, теле столько может быть? Лежит на мне, будто кошка на ветке... Не то чтобы я часто был в такой ситуации, но будто чего-то не хватает... Чешуя под пальцами гладкая и бархатистая. Ясно чувствую, когда начинаю гладить против роста, что она немного острая, но кожу не сдирает. Смотрю в потолок. Мокрая одежда неприятно холодит и липнет над водой. Дышать трудно, но пока терпимо. Чужое сердце бьётся очень медленно. Между каждым ударом насчитываю около десяти секунд. Кто-то вошёл в спальню. Голоса Джека и Сиано. Слов не разобрать, но вроде всё мирно. Ушёл. — Если отогрелся, то вылезай. Мне с чешуи ещё всю эту кровищу отмывать. — Никто не просил тебя так расправляться с людьми. Мог бы их просто сжечь, — отвечает Антоа и начинает подниматься. Наконец-то вдыхаю полной грудью и смотрю в его сторону... А где? Берёт полотенце и начинает вытираться. Лицо, блондинистые волосы до середины лопаток, шея, грудь, руки, спина, пах... Действительно змея. Или существа из-под Грани не размножаются? Бросает ткань на подставку и выходит в спальню, оставив юбку и бандо на полу. Что за набор одежды такой? До сих пор не понимаю. — Ты прекрасно знаешь, что они меня разозлили и их криков было бы недостаточно. — Мальчик не может сдержать гнев? — даже чисто по голосу слышно глумление. Ссорятся? — Тебе перечислить все твои нападения в хронологическом порядке или по числу убитых? — Сиано отвечает не менее ядовито. Поднимаюсь из ванной и выкручиваю кран, чтобы восполнить расплёсканную воду. Сбрасываю мокрую одежду и накидываю халат. Выхожу как раз в тот момент, когда красноглазый кидает брату белую рубашку и комплект из удлинённых шорт с подтяжками и жилета в раскраске под малахит, с собой забирая такой же, но с кианитовым переливчатым узором. Раздражённо идёт в мою сторону, проходит мимо и я со вздохом разворачиваюсь за ним, но дверь недвусмысленно захлопывается перед носом. Мне же проще... А зачем я вообще пошёл? Они не дети, теперь точно. Но этим двоим нужно тепло. У Сиано какие-то проблемы с этим? Сладковатый гнилостный железный запах крови за небольшое время будто бы пропитал комнату насквозь, поэтому спешу открыть окно и выхожу в левую от кровати дверь, ведущую в официальный кабинет, которым я почти не пользуюсь. Просто складирую всё не столь важное, а слуги уже расставляют аккуратно. Здесь пусть прибираются сколько угодно, всё равно из нужного здесь только огромный резной стол, на котором удобно раскладывать карты, планы, маршруты и договора, чтобы не поднимать и не выискивать одни бумаги под другими. Антоа проскальзывает за мной уже одетый, но всё ещё босой. Совершенно неаристократично падаю на неприлично большую оттоманку, занимающую в длину почти полстены, откидываясь на угловую спинку с декоративными подушками. Спасибо прадеду за любовь к огромной мебели, которую мастерили прямо в комнате и теперь её целой не вынести. Красиво, бесспорно, но можно было и поскромничать. Закрываю предплечьем глаза. Антоа садится рядом на полу, подгибая под себя ноги. Часы бьют восемь раз. Через главную дверь, ведующую из просторной гостиной, врывается Форд, до безобразия пунктуальный и в гневе подобный урагану, а учитывая, что чем-то недоволен он круглосуточно, то срывается старик на вздохе перед счётом "раз". Строгая чёрная ливрея, кипенно-белая сорочка, карманные часы и спрятанный под полами стилет. Или два. В зависимости от настроения. Белые перчатки, красиво сложенный белый платок в кармане, зачёсанные назад металлического оттенка седые волосы. Мне даже смотреть на него не нужно, чтобы видеть этот неизменный образ. — Ваше Величество Дариуш изволит сегодня выйти из покоев? Исходя из Вашего вида, могу предположить, что Вы не желаете почтить двор своим присутствием, — уже зол на весь мир с утра пораньше, а вчера был сдержаннее... То ли посол слишком важный, то ли исполнение списка вчера подкачало. Почему для меня большее значение имеет управляющий королевским двором, чем внешнеполитический советник? Что-то есть в этом неправильное. Интересно, изменилось ли что-нибудь, если бы был ещё и секретарь по внутренним делам королевства. Оставить всё на этих троих и свалить на песчаный берег моря. Эх, мечты-мечты... Грань, ещё же совет есть... Форд справится. Один взгляд золотых глаз и все выстроятся по струнке... А дальше? Он бы не остановился на паре предложений и прошёлся бы по всем моим характеристикам. Форд один из немногих, кому ничего не будет за подобное. Опускаю руку и открываю глаза. Взгляд сразу падает на невозможную к существованию деталь. Недоумённо смотрю на золотистый цветок колокольчика, крепко дежащегося в уложенных волосах. Моей эмоции дворецкий не замечает, так как вовсю прожигает глазами Антоа, что сейчас явно плевать хотел на внешние беспокойства. Подождать, пока спросит, или объяснить по собственной инициативе? — Сколько? — даже он со всей своей работой знал про близнецов, а я нет. Позор. Слава богам, что никто не додумался ему сообщить ещё вчера. — Что сколько? — Сколько вы предложили аукционному дому, чтобы его вам отдали? Сколько заплатили? — второй вопрос, видимо, для туго соображающих. — Нисколько. Условием их розыгрыша было то, что они сами выбирали, с кем пойдут. Бесплатно, — не могу не попытаться ответить достойно, но пока ни разу не получалось. — И они шли комплектом. — Где второй? — Моется, может уже одевается. Смотрим. Кто куда, но смотрим и молчим. Странное выражение лица. Будто керамическая маска захотела показать другую эмоцию, помимо безразличия. Ничего не изменилось, но в пустых глазницах мелькнуло желание, несвойственное Форду. Перевёл взгляд на меня. Лишь поднимаю бровь в вопросе, а он уже что-то для себя решил. Моё разрешение ему нужно в исключительных случаях. Посчитал грядущее желание? подходящим. Колеблется. Форд КОЛЕБЛЕТСЯ. Да какой тут посол, хоть бы от шока отойти. Цветок в волосах и неуверенность в исполнении Форда... Никакого алкоголя сегодня, только ромашковый чай. Подошёл ближе, чем то регламентировано. Чуть наклонился. Задумался. Сел на корточки перед Антоа. Спина изогнулась в лёгкой дуге, по безупречной одежде пошли многочисленные складки, левая ладонь умостилась на коленке. Он стал похож на человека, а не на идеал из учебников. Дворецкий тыльной стороной пальцев медленно, будто стараясь не спугнуть, погладил Антоа по щеке. А тот только рад получить немного ласки. Прикрыл глаза и прильнул к длинным тонким пальцам. Золотые глаза загорелись ярче. То ли свет так удачно отыграл от позолоты мебели, то ли это что-то магическое... Нет. Нет! Не думать об этом! Ты уже пытался и это того не стоило!.. Всё хорошо, просто золотые глаза, косметический уход и медленное старение... Снова голова заболела. Хватит думать... Я что-то пропустил. Были голоса, причём в этой же комнате. Не важно. Если никто не пытается повторить, то это не важно. Форд стоит на нормативном расстоянии и разглаживает последнюю складку на ливрее. Может показалось? Надо будет сходить к Розалии. — Всё же попрошу Ваше Величество одеться и спуститься на завтрак. — Сегодня пью ромашковый чай. — Я распоряжусь об этом, — поклонился, развернулся и зашагал к двери. Антоа помахал ему вслед. По поведению и не скажешь, что ему больше двух тысяч лет. Просто милый ребёнок, говорящий на иностранном языке. Дверь из спальни открылась, выпуская в кабинет Сиано и Симу, держащего ещё один комплект лёгкой одежды. Неохотно поднимаюсь. Пора брать себя в руки и начинать день, а за ним и неделю.