Танцы

      Алиса боится спать в этом доме. Казалось, здесь все, о чем только можно мечтать. И так оно и было. Каждый день она благодарила Марка за то, что он сделал для нее,как к ней относится. Не всегда вслух, конечно, но каждое утро она готова была начинать со слов: спасибо, что я просыпаюсь здесь. Однако, в последнее время эти мысли стали похоже на: «спасибо, что я проснулась...»       Именно с такими мыслями она встаёт после очередного кошмара. Она уже не кричит. Просто просыпается и... Как-то бесконтрольно начинала плакать. Плакать долго. И плакать от страха, то чего с ней никогда не происходило.        В приюте ей ясно дали понять: слёзы – это удел слабых. А если слезы от страха, так ты вообще едва ли человеком считался. Сейчас же, все устои, навязанные ей с самого раннего детства, не имели никакого весомого значения. Было неприятно, что она проявляет слабость. Но не было сил, что бы сдерживать себя.       В очередном кошмаре на Алису снова напали собственные силы. Только было кое-что другое. Если раньше она хотя бы могла пошевелиться, а теперь была намертво привязана к дереву. Белое одеяние было грязное, волосы спутаны. А под ногами горело. Жарко. Очень жарко. А остановить не выходит. И чем было страшнее, тем огонь был больше. Но ей не было больно. И как только она понимала, что боли нет, она просыпалась. Сердце стучало, тело обливало холодным потом... Она дрожала, и больше не смогла уснуть. А ведь впереди тяжелый школьный год...

***

      Алиса застегнула на талии замочек школьного форменного сарафана, все того же бордового цвета. Вокруг талии затянула тканевый ремень, галстук на шее заменил бант. Однако, белая рубашка пока осталась. Подтянув белые гольфы, она наконец-то спустилась вниз к отцу, который уже второй день задерживается с утра, что бы проводить дочку в школу.        – Красивая форма у вас. Раньше о таком разнообразии только мечтали, – такой фразой встретил ее Марк, помешивая кашу на завтрак в кастрюле.        Алиса решила помочь, как умеет. Перелила из пакета в кувшин вкусный ягодный сок, который ей так понравился, тем более, не разбавленный водой. В моменте, Марк заговорил про дополнительные секции, о том, что крайне обеспокоен тем, что Алиса не знает, что она хочет. И решил помочь...        – Чё за танцы?– младшая Жонсьер нахмурилась. Марк, невольно, узнал этот взгляд, словно снятый с его собственного лица.       –Всякие. Алиса, не пойми меня неправильно. Я принимаю тебя любой, ты мой ребенок... Но время от времени тебе придется появляться вместе со мной в обществе,– мужчина поставил тарелки с ужином на стол, пока Алиса разбиралась с соком.       – Не поняла, причем тут танцы то? Выйду я с тобой, в этот твой высший свет, и что? Ну скажут, что дочка у тебя странненькая какая-то. Тебе то что от этого? Мне тем более до фонаря,– девочка поставила на стол кувшин с соком.       – Во-первых, пусть хоть кто-нибудь осмелится так сказать. То, что о тебе что-то говорят касается меня напрямую. И элементарная статность и элегантность должна быть в тебе,– оба Жонсьера сняли кухонные фартуки, оставляя и в небольшом ящике с полотенцами на крючке,– почувствуешь свое тело. Когда люди красиво двигаются, это сразу создаёт ощущение уверенности.       –Папа, откуда ты знаешь?– чуть раздражённо сказала Алиса, опускаясь на стул, и забирая в руку длинный стакан с красным соком.       –Действительно, Алис, откуда я знаю как ведут себя люди в высшем свете,– Марк криво усмехнулся, садясь напротив дочери за столом,– а про остальное... Я вообще-то бальник. Бывший.       Рыжая чуть не подавилась соком, округляя глаза до размера крупной монеты. Отставляя от греха подальше стакан, она переспросила:       –Бальник? Ты? – девочка часто заморгала, пытаясь представить эту картину. Получалось что-то вроде тела парня в бальном костюме, с лицом Марка перед ней. Презабавно.       –Да... Развитие творческого начала в человеке, неотъемлемая часть его социализации.       –Марк,не верю. Пока не докажешь, ни о каких танцах я и вспоминать не буду,– девочка улыбнулась, прищурив глаза.       Марк засмотрелся. Увидел в этом жесте Джейн. Помниться, между ними был точно такой же разговор уже много лет назад. И точно так же она отвечала ему, как Алиса сейчас.       –Подожди секунду,– мужчина встал из-за стола, и скрылся в коридоре на несколько минут. Хлопнула тяжкая дверь кабинета. Вернулся с планшетом в руках,– смотри.       Алиса взяла планшет и нажала на плей. Ее лицо стало крайне изумленным. На видео совершенно молодой Марк красиво извивался в танце в паре с миловидной девушкой. Ей хватило пары секунд, чтобы принять поражние. Она посмотрела пол минуты, но все же решила вернуться к завтраку.       – Ладно – ладно, я тебе верю. Схожу на твои танцы. Но. Если мне не понравиться, то я не буду ходить.       – Договорились, – Марк улыбнулся дочке.

***

      Второй день должен начаться с урока истории.       Лив стояла у ворот двора Академии, проводив взглядом автомобиль Инквизиции. Всего лишь второй день, а ей уже кажется, что не так уж и рады Лу и Иво ее соседству. Просто между тем, чтобы ее в конец забила мать, и неудобствами жилья подростка под боком, они выбрали меньшее зло для нее. Было неудобно, неловко и вообще стыдно. Но выхода, кроме как перебраться к Еве, у нее нет. Но этот вариант устраивает только Еву... М-да беда.              Когда во двор подходила рыжая, Лив встрепетнулась, отгоняя от себя тоскливые мысли. Она помахала ей рукой.       – Привет, уголек. Не думала, что мадмуазель «Давайте не опаздывать» будет ждать меня без пяти восемь, – усмехаясь, она приобняла Лив за плечи.       –Не только тебя. Кудрявый тоже еще «подъезжает»       –М-да, пунктуальность не наш конек.       Лив смирено кивнула. Во двор академии заехала еще одна машина. Из нее, с головокружащей скоростью выпрыгнул Рафаэль. Девочки ему помахали. Парень оказался рядом с ними в считанные секунды, тут же толкая их внутрь академии.       –Что вы ждете? К этой женщине опаздывать нельзя.       –Почему? Ругается? – Лив на секунду обернулась на него, но тут же ее снова толкнули вперед.       –Если не поторопимся – узнаете.       Ребята забежали в раздевалки, быстро переобулись в чистую обувь. На нужный этаж Мартен поднималась даже не успев застегнуть замочек на туфельках. Звонок прозвенел, когда троица только добралась на третий этаж, а ведь еще нужно было найти кабинет. Хорошо, что Раф учился здесь достаточно давно, так что он повел их в нужном направлении. В конце коридора высокая, статносложеная русая женщина, стуча каблуками зашла в класс. Не успели буквально пол минуты... Рафаэль встал чуть впереди девушек, будто закрывая их собой и только тогда они переступили порог класса. Женщина выразительно глянули на них.       –Извините за опоздание, можно войти?, – спокойно спросил Ришар.       –А что ты там прячешь их, Рафаэль? Опоздали, так будьте добры в лицо мне посмотрите, девушки, – женщина поправила очки, отставляя ногу на высоком каблуке.        Алиса и Лив переглянулись, и сделали шаг вперед парня перед ними.       –Позвольте поинтересоваться, это, по-вашему, нормально? Опаздывать на первый урок во второй день учебы? Тем более вам, которых я впервые вижу...       – Мы всего на минуту задержались... – Лив склонила голову, – и зашли сразу после вас.       – Фамилия, – резко отрезала учительница, открывая журнал на экране,       «Твою ж... Сама себе яму вырыла. Сейчас скажу, а меня еще и за брата спросят...»       – Мартен. – уже не так смело ответила она.        В классе тут же зашептались, но одного взгляда учительницы стало достаточно, что бы все замолчали. Алиса рядом выдохнула, попыталась ободряющее кивнуть ей. Лив было приятно, что она не одна.       – Скажи, мадмуазель, – историчка усмехнулась, – Мартен. Вас в семье же учат этикету и вежливости, не так ли? Аристократичная кровь предполагает крайне высокое воспитание и образование... Будь добра, расскажи о парижской коммуна 1871 года.        « Что? Как это вообще имеет связь с... А хотя когда в таких допросах была логика?» – Лив пришлось собраться, на секунду прикрыть глаза.       – Парижская коммуна – это революционное движение, образованное в 1871 году, захватившее власть на семьдесят два дня. С 18 марта по 28 мая. Движение возникло из-за поражения во Франко-Прусской войне 70 - 71 года, кризиса в обществе, и несобности Адольфа Тьера справляться с кризисом, - «Вроде легко и ничего не напутала... Че ты так сморишь на меня?»       – Так... Садитесь, троица звезд-опоздунов.        Не медля ни секунды, они зашли в класс на свои места, определенные вчера во время урока алгебры. Лив почти возмущенно положила сумку на стол, пока учитель, в конце концов, начала урок. Кажется ее звали мадам Гете. Ну и противная...       « Что она хотела? Уже бы сто раз урок начали...» – не смотря ну бушующее недовольство, Лив опустилась, что бы застегнуть ремешок на туфельке, и только после достала планшеты из сумки.

***

      – Надо было ей до тебя докопаться. Странная женщина, - девочки забились в угол раздевалки, что бы переодеться на физкультуру.       – Да пошла она... Решила поиздеваться. Привыкай, к нам теперь каждый второй будет докапываться... Ну и ладно, – поправив топ на не сформировавшейся из-за недовеса груди, Лив натянула спортивную форму.       – Привыкнуть? Я не родилась такой, как ты. С таким только с детства жить. Тогда, возможно, и привычно становиться... – Алиса чуть медлила,заязывая белые кроссовки. Ей было непривычно, что в академии и спортивная форма была исключительно по регламенту. Не слишком ли много запретов и рекомендаций по ношению формы? Хотя, смотря на Лив, она понимала, что у них вполне разнообразная одежда, в отличии от инквизиторов... Вспоминая отца,что даже дома носит черное... Нет, у них еще какая-то свобода есть, – ты все?       – Почти, – Лив несколькими резинками зацепила волосы на несколько раз вдоль головы в хвостики, каждый конец подхватывая в новую резинку, – все. Пошли.       В раздевалке девочек, как и всегда, стоял гул и девичий смех. Почему-то, в этот момент Алиса чувствовала какую-то отличность от всех этих девочек. Они всегда жили в городе, не знали как это – быть совершенно одному, без поддержки матери и отца, среди таких брошенок. А жестокость? О первом десятке лет в приюте, она и в страшных кошмарах видеть не хочет. Лучше уж каждый сон она будет будет гореть и кричать от внутренней боли, чем еще раз ощутит на своем теле удар от провода, или темноту и звенящую тишь чулана...       «Мама...» – каждый раз, когда она думает об этом, то вспоминает глаза матери на фотографии. Они были... Удивительно жизнерадостными, с веселыми огоньками. Ей было непонятно что с ней случилось, но ей бы так хотелось увидеть этот взгляд в живую. Фотографию она так и не вернула. Хотела, даже несколько раз проходила к отцу в кабинет, открывала ящик и так и не отпускала фотку. Сейчас она носит ее прикрепленную скрепкой к странице блокнота.       – Ты что встала? – Лив, подошла к ней, чуть потрясла ее за плечо.       – А? – мотнув головой, Алиса поняла, что в раздевалке остались они вдвоем. Еще раз быстро заглянув в шкафчик, она достала оттуда толстый тканевый браслет. Нацепила его на правое запястье, прикрывая метку.       – Зачем? – вдруг спросила Лив, склонив голову.       – Надо. Я одна в классе с этим... Щас пялится будут,– сказала рыжая, и закрыла шкафчик.       –Может не надо скрывать, а наоборот? Что бы до тебя как раз не докапывались.       –Лив, ну что ты как маленькая? Это не так просто.       Прозвенел звонок. В спортивном зале послышались шаги. Девочки вышли и встали в формировалась шеренга. Лив оказалась самой высокой девочкой, Алиса же встала где-то в центре. В центр зала вышел высокий спортивный мужчина в шортах. Молодой, с щетиной... В целом, симпатичный, как сказала одноклассница рядом с Лив.       – Доброе утро, зовут меня Эме Лорти, буду вас три раза в неделю по полтора часа мучить... Мне передали информацию, что некоторые из вас пойдут на служебную работу. Выйдете вперед, я на вас хоть посмотрю.       – А зачем? – вдруг спросила Алиса.       – Что бы я вас подготовил к вступительным... Ну, выходите. Хоть познакомимся.       Первыми уверенным шагом вперед вышли Рафаэль и еще два парня из начала колонны. Вслед за ними Лив. Алиса стояла на месте, пока на нее присатльно не посмотрел Лорти. Она сделала шаг последней.       – Пятеро?... Да, нас ждет поистине великое будущее.       – Особенно если нас стыдить будут, – вроде бы тихо прыснула Алиса, но из-за акустики ее было слышно даже слишком хорошо.        Учитель на ее шепот снова обратил на нее все свое внимание. Громко спросил:              – Фамилия?       – Алиса. – уверенно сказала она, но по выразительному взгляду Лив поняла, что ляпнула чистейшую чушь. Прикрыв глаза, более робко исправилась, – Жонсьер.       – Приятно познакомиться. Начинаем разминку, бежим десять кругов, мадмуазель Жонсьер – пятнадцать, – почти безучастно сказал месье Лорти. Уже даже отвенулся.       – За что? – возразила она снова.       – Двадцать. Все, побежали. – мужчина дунул в свисток, и вслед за направляющим, шеренга из трех десятков пятнадцатилеток побежала по периметру зала.

***

      – Вот изверг, – Алиса свалилась на пол, скидывая с себя полотенце. Попасть в кабинку душа первой была большая удача. Сидя в одном белье, она смотрела как девочки, отказавшиеся облиться водой, обливались дезодорантом и духами. Запах был характерный... Она обернулась на вышедшую одновременно с ней девочку. Скромная, низенькая блондинка в толстых очках, с небольшим животиком и щечками, – Аня, да?       – А? – девочка обернулась, прикрывшись форменым платьем, – да... – тихим голосом ответила она.       – Он всегда такой? – стараясь не спугнуть, Алиса так же говорила тихо, почти нежно.       – Он первый год работает... Но прошлая тоже не сахар была, – Аня кивнула головой.       – Да она вообще без башки, – отозвалась еще одна девочка с широкими плечами, вроде как, Ника, с обрезанным по лопатки омбре с рыжими волосами, – в прошлом году нас под дождь вывела километр сдавать. Ее тогда и уволили.       – Да... Все разболелись тогда, – Аня натянула на себя платье.       – Ну и конченая, – Алиса вытянула из шкафчика белую блузку, и нацепила ее на себя, не вставая с пола.        Из душевого блока вышли еще четыре девочки. Среди них – Лив и уже знакомая Стефания. В душ зашли другие. Все молча переодевались, ровно до того момента, пока Стеф не обратилась к Алисе. Вроде нормально.       – Ались, а скажи, а ты Марку Жонсьеру кто? Племяница или, не знаю... Сетра какая-нибудь, – она начла расчесывать свои длинные русые волосы, стоя в черном белье, крайне не похожее на то, что носили остальные. Кружева на лифчике, трусы стринги, какие-то бантики везде... Да и какое-то оно прозрачное. Хотя, справедливости ради, сложенна она повзрослее, чем остальные.       – Дочка... Ну, приемная. Но дочь. А че? – псионичка насторожилась, застегнув последнюю пуговицу на блузке. Потянулась за гольфами в шкафчик. Легко натянула их на ножку.       – Да так... Странно просто. В майских событиях чуть ли ни первую роль играл, жену самолично на виселицу отправил, а потом, ой, дочечку себе захотел. Как-то это... Ненормально, что ли? – Стефания ядовито улыбнулась, наклонилась, что бы достать колготки из шкафчика.       – А не нагло ли ты базаришь тут, а? Взял и взял, тебя колышет это? – уже с явным раздражением отвечала рыжая. Но продолжала одеваться. Взяла галстук, начала завязывать вокруг шеи в бант.       – Да просто странно. Почему не сына? Почему ты... На него так похожа? И вообще... – Стефа захлопнула дверь. Вокруг стало невыносимо жарко, от алисы словно поднималось марево, как от асфальта в жаркий день...       – Алиса, – строго сказала Лив, намекая то, что подруга выходит из себя. Но та не откликнулась.        Рыжая поднялась с места, встречаясь буквально лицо к лицу с раздражавшей чистой.       – Странно это, что Инквизитор... Дознаватель, ого-го! – Стеша взяла ее за руку, поднимая вверх и отдергивая блузку вниз. Все произошло в мгновение ока, Алиса едва поняла как именно. Следующая фраза была громче, – псионичку удочерил!?        В раздевалке произошел одновременный вдох, как будто что-то страхом и удивлением. Но скорее от того, что намечалось, сутя по тому, как вокруг, вместе с жаром повисло напряжение.       – Шлюха крашеная, – только и шикнула Алиса, прежде чем схватила девочку за волосы, резко опуская вниз к полу.       – Алиса! – вскрикнула Лив, делая шаг к подруге. Но уже тогда в шею рыжей вцепились длинные ногти царапая по коже.       Жонсьер опрокинула ее на спину, попытавшись ударить головой о пол, но кто-то взади успел подложить под голову сложенную кофту. Лив тянула Алиса за талию сзади, к ней присоединились Ника и Аня. Пару раз удар ногой пришлось по Нике, но та не обращала внимания. Общими усилиями им удалось оторвать буйную рыжую от Стефи, но к сожалению уронив ее на спину. Взлохмаченная Стефани отползла в другой конец раздевалки.       – Тебе, блять , голову напекло, рыжая? Ты какого творишь? – одна из девочек, что подошла к Стефании, вдруг крикнула компании вокруг Алисы. Девочки внезапно разделились на два лагеря.       – А ни че тот факт, что она открыто провоцировала? Чё она теперь гасится сидит? - продолжала защищать Ника, – бедненькая.       – Врезали тебе наконец-то за балабольство твое, – Алисе протянула руку подошедшая Коралин. Низенькая, смуглая девочка брюнетка, – ответку взяла и сразу плакать.       – А, то есть с кулаками лезть это нормально, да? – противником выступила Мари. Шатенка с пухлым телом.       – Прекратите, – гул, каким-то образом прервала Мартен. Окинув всех взглядом, выдохнула, – Стефани, нечего лезть куда не знаешь. А если бы на ее месте реально сумасшедшая была? У нас бы тут криминал пошел. Тебе мать не рассказывала, как надо быть осторожней в общении? Она ведь тоже, «дознаватель, ого-го»! Алис, вставай, одевайся... Пойдёмте.

***

После физкультуры,группа девочек из Алисы, Лив, Ани, Ники и Мари стояли в коридоре, дожидаясь урока физики. Парни подошли чуть позже. К ним подошла такая же группа из пяти парней, во главе с Рафаэлем. Кудрявый чуть опустился к Алисе, которая пыталась как-то снова собрать волосы.       – Вы что за стенкой устроили? Классную вызвали уже, влетит же, – беспокойно проговорил он, – ты цела? Ничего не болит?       – Да нормально я... – чуть слышно прошептала Алиса.       – Стефа начала опять выделываться. Лиса немного... Вспыхнула. Чуть-чуть головой приложила, – ответила Аня, покачивая головой, – пыталась задеть ее папу и то... Что она псионик.       Парни замолчали. Переглянувшись, один из них, пратически с лысой головой, вдруг возгласил:       – Дак правильно сделала, что приложила. Отец – это святое, – кажется, его звали Эрдар. На вид чуть опасный, но вроде бы... Справедливый, – и псионичка – это вообще нормально, че докопалась... А правда что-ли?       Алиса окинула взглядом всех собравшихся вокруг нее ребят... В целом, она не считает это позорным и гадким. А потом отдёрнула рукав блузки, открывая всем метку «пси».       Парни начали улюлюкать. Еще один кудрявый, только брюнет – Амур – подршел к Алисе и потряс за плечи.       – Так ты у нас первая с татухой!       Почему-то Алиса начала смеяться, а ее подхватили остальные. Это, получается, не так уж ее и осуждают. Наоборот, им это... Нравится? Кажется, не такая уж и плохая репутация будет у нее...

***

      Ева чувствует, что ее жизнь лишь удача. Однажды она выжила, и теперь каждый день она существует, с постоянной мыслью, что если бы не удача в тот роковой день – сегодняшний для нее бы никогда не наступил.       Она снова встала рано. Сделала все процедуры. Пенка, гель для лица. Маска и массаж от отёков. Зубы, волосы, лицо, все приводится в порядок. Лёгкая разминка, заставляющая все мышцы разогреться, и быть гибкими. Каждый день одно и то же...       Каждый день она приходит в зал своей квартиры, где она сделала сама себе небольшую балетную комнату. Зеркала, станки, высокий потолок. Все, как нужно. Только ее личное. Не завтракая, она идёт сюда, что бы сделать растяжку. К сожалению, с возрастом стало куда сложнее сходу делать шапгаты и перевороты. Ещё лет пять назад она могла без проблем, хоть рано утром стоять на руках в шпагате, а сейчас едва сможет с первого раза встать с кровати.       Очередное упражнение. Стопы натянуты, ноги на весу. Секунда.       –Ай!– по просторной комнате разнёсся ее вскрик.       В сердце словно вонзили толстую иглу, заставляя Еву скривится, и схватиться за кожу на груди, через ткань спортивной одежды. Из-за этого она не может вдохнуть. Боль ощущалась как долгая и почти смертельная. Но вот, она сделала вдох и от сердце отлегло. Колящие ощущения потихоньку сошли на нет. Оно начало часто биться. Девушка тяжело и часто дышала. Это стало все более частым и регулярным. Начинало не на шутку пугать... Однако, пусть это и продолжается уже полгода, она ни разу не сходила в больницу. Откладывает. Все откладывает. Некогда, сегодня не получится, а завтра я вообще не в городе...       Мартен пролежала на полу ещё несколько минут. Когда холод стал невыносимым, она поднялась и вышла из зала. В куртке нашла пачку тонких сигарет. Подожгла прямо там. Затягиваясь дымом, вышла на кухню, которую заливал рассвет. Уже по-прежнему, как и всегда, у нее заболела шрам на спине. Эта зараза, в отличие от сердца, болит каждый день и, кажется, не собирается прекращать. Нет, у нее нет никаких операций. А вот неудачного опыта с людьми хоть отбавляй. С этим она уже давно борется, и совсем ничего не помогает. Ни лечение физическое, ни психологическое.       Ева поставила кипятиться чайник, оставляя сигарету дымиться в пепельнице. После раннего переезда от родителей, вся ее жизнь одна сплошная удача и хороший исход событий. Не хватит пальцев рук и ног, что бы пересчитать сколько раз она была на грани жизни и смерти, и сколько раз могла просто сойти с ума от боли и страданий. Но вот она здесь. Вроде бы, кажется, счастливая... Если сравнивать с тем, что было раньше, то вообще в шоколаде.       Чайник вскипел. Щелчок вывел Еву из мыслей, заставляя затушить сигарету об пепельницу. Сегодня будет длинный рабочий день.

***

      – И что, она спуститься за нами? – Алиса нетерпеливо крутила рукав до жути обтягивающего спортивного боди, черного цвета, как и у всех, кто ожидал, когда Ева позовет их на занятие.       –Ага... – Лив улыбнулась, натягивая на стопу это подобие обуви, что на ценнике значились как «балетки хореографические». В простонародье – обычные чешки.       –А в этом точно удобно заниматься?– Алиса осмотрела себя в зеркало уже раз десятый. У нее была масса вопросов. Почему все чёрное? Почему все так обтягивает? Зачем боди поверх лосин одевать? А главное – почему нельзя просто аккуратно собрать волосы, а нужен именно тугой пучок? С одной стороны все логично, с другой ей эта логика ну никак не поддавалась.       –Да удобно. Ева так всю жизнь на трени бегала. Хорош красоваться, нормально ты выглядишь. – Лив встала с низкой лавочки в раздевалке, отряхивая ноги,– хотя найти все это добро то ещё приключение было.       –Почему? В любом спортмаркете есть,– возразила Алиса, обернувшись на подругу,– у тебя волосы сзади выпали опять.       –Да блин...– Лив сдвинула рыжую от зеркала, что бы переделать подобие гульки на своих волосах... Дёрнуло же ее каре обстричь летом,– потому что у тебя адекватная человечья фигура. А у меня три кости, и те отлетают. Вчера три раза перешивали прям на месте.       –Девочки-девчонки!– в коридоре послышался весёлый голос средней Мартен. Чуть ли не вприпрыжку она подошла к открытой двери раздевалки. Остальные девочки встали с места,– всем добрый вечер, поднимаемся пока наверх. Сейчас я малышню провожу и к вам подойду.       С тихим: «здравствуйте, мадмуазель Мартен» вся группа по одной вышла из раздевалки. Алиса с Лив не спешили. Однако, Ева не собиралась уходить, пока не выйдут все.       –Девчата, не красуемся, здесь у нас, конечно, танцы, но не стоит так прихорашиваться,– девушка ярко улыбнулась. Алиса захлопнула шкаф, так же скривив улыбку. Лив молча кивнула сестре,– и вообще, кофты обе одели. В зале прохладно. Все, поднимайтесь,– наконец-то она вышла.       Девочки, по совету Евы, взяли кофты, в которых приехали, накинули на плечи, и пошли следуя интуиции, на верх.       Студия Евы Мартен базируется во Дворце Культуры, где, в целом, балетный зал это далеко не редкое явление. Так что удобно. В зале были зеркала на всех трёх стенах. На четвертой окно и выход на балкон дворца. Девочки, уже ходившие к Еве уже не первый год сложили на подоконник сумки, в которых были бутылки с водой, и, вероятно, тканевые наколенники, расчёска, резинки и фитнес-резинки. Все, что она писала в списке.       Они поступили так же: в свободный угол подоконика убрали сумки, однако, в отличие от других, остались дожидаться Еву там, а не пошли осматривать новые станки, если судить по словам подходящих мимо девочек в такой же форме.       Ева явилась очень быстро, хлопнула в ладоши. Звук разошелся эхом по залу, заставляя всех обратить внимание.       – В партер! – девушка привлекла к себе внимание учениц, и, внезапно, вошедших за ней пару тройку парней.       Вся группа села на пол возле стола в самом углу зала, где стояла большая стерио система и лежали какие-то бумажки. Ева села на стул.       –Ну что, мои любимые, хорошие девочки и мальчики. Каникулы закончились теперь уже для всех...– Ева нашла на столе планшет под бумагами,– очень рада, что мало того, что нас никто не покинул в этом году, так ещё и прибавилось. Это всегда очень хорошо... Во первых у нас новый парень, его зовут Лука.– она подняла взгляд на хорошо сложенного для их возраста парня, с русым хвостом на затылке, конец которого отпускался до шеи. Он сидел достаточно далеко от Алисы, потому она не смогла его достойно рассмотреть. А Лив и вовсе внимания не обратила, – И целых три девочки. Вот эта рыжая красавица – Алиса, рядом с ней – Лив, и... О! – Ева снова кивнула в сторону, где прижав к себе ноги сидела девочка с достаточно упругим телом, по сравнению с остальными, – Жаннет. Чем больше людей, тем интереснее номера.       –А Лив сестра ваша? – донёсся голос одной из девочек рядом. Лив обратила на нее внимание лишь мельком, и подумалось ей, что она выглядит как-то... Сильно старше, чем пятнадцать лет. Ну да ладно, это не ее дело вообще.       –Да, Сью, это моя сестрёнка. Будем знакомы девочки и... Мальчик,– Ева поправила бумажку на столе, слегка усмехаясь,– меня, кто забыл, зовут Ева, отзываюсь на Мадмуазель Мартен... Напомню вам наш привычный план за год: первые три недели мы восстанавливается после того, как три месяца лета лежали попой к верху на кровати. Снова проводим в порядок наши деревянные связки, практически каждую тренировку будет растяжка, повспоминаем номера с прошлых годов, весь октябрь у нас классика, тянем стопы, ножки, работаем над нашим изяществом, ставим номер для открытия сезона. С ноября до декабря у нас новый год, потом с февраля до марта контемпарири, хип-хоп. Апрель и май осваиваем современные танцы. И не забываем про всякие праздники в течение года..       «Нихрена себе... Все соки выжимает. Для трёх раз в неделю не слишком ли большие планы?» – подумала про себя Лив.       –Эй, Лив? – спросила рядом все та же девочка, что задавала Еве вопрос,– а ты чего к сестре до этого не ходила?– как будто усмехаясь спросила она.       Лив не дёрнула ни одной мышцей лица, разве что чуть выгнула бровь. Ответила коротко, почти холодно:       – Не хотела.       –Все, поднимаемся на разминку.       Группа встала с пола и разошлась по залу напротив длинной стены с зеркалом. Алиса и Лив встали в конце, на задний ряд. Ева вышла в центр, напротив группы.       – Сейчас с новенькими выучим поклон который мы делаем в начале и конце занятия, в качестве приветствия и прощания.... Пять, шесть, семь, восемь       Ева сделала прокатный шаг в сторону, оставляя прямую руку. После два раза согнала ее в локте у груди и сделала реверанс. То же самое она сделала и в другую сторону. Пару раз повторили... Вроде не сложно.       Разминка была стандартная, хотя и близко не похожая на ту, что обычно делают например перед спорт залом. Две минуты только шею разминали, даже песня успела закончится. И так с каждой частью тела от головы но пят, в буквальном смысле. Алиса едва поспевала за быстрыми движениями, казалось бы, разминки, но все равно делала. Лив же, если потерялась во время упражнения, прекращала на секунду и ждала когда оно начнется заново, что бы быть со всеми в темпе. Когда дело дошло до прыжков, ноги и вовсе хотелось отрезать и больше никогда не вспоминает про них. Однако, даже после этого мучения не закончились.       Ева отвела группу в угол зала. Началась вторая часть разминки. Проходка на носочках, с поднятием колена с натянутой стопой, выкиды ног в вперёд, в бок, совмещение. Снова прыжки, шаг-поворот, внезапно стойка на руках, колеса, и куча всего с непонятным названием, что ни Алиса, ни Лив, ни примерно половина даже уже занимавшихся до этого девочек сделать не смогли.       – Деревяшки вы, а не танцоры,– с небольшим разочарованием сказала Ева, когда отключила музыку,– ну, что. К станкам подходим. Начинаем растягиваться. Мальчики и девочки старайтесь не перемешиваться, что бы мне удобнее было.       Группа разошлась по стенкам зала, становясь напротив зеркала у станка. Ева откуда-то выкатила станок не стационарный. Поставила его так, что бы всем было видно что и как она делает. Даже кофту и кроссовки для этого сняла. Под кофтой, кстати, была точно такая же форма.       – Я хочу напомнить, а кому-то открыть что-то новое... Станок – ваш самый любимый предмет в этом зале. Относится к нему нужно нежно и аккуратно. Не ломать, не наваливаться на него всем весом, тем более не висеть на нем. Он – ваша опора и поддержка. Детям я провожу ритуал знакомства со станком. Мы его гладим и разговаривает с ним. Конечно, это только для детей, но имейте ввиду, если плохо относитесь к станку, то у вас ничего не получится.       Ева научила их правильно подходить к станку, аккуратно класть руки на него. Это они проделали даже несколько раз. А потом началась растяжка. Здесь, кажется, комментарии излишни.       На одном из упражнений, где они тянулись к стопе, закинутой на станок, Ева подошла к Алисе и поправила ее положение. Ее прикосновения хоть и дали требовательными, но нежные руки никак не создавали грубости. Мягкая кожа ладоней даже успокаивала. Однако, не успокаивало то, что она коснулась больного места на спине. Алиса чуть слышно шикнула, что каким-то чудом привлекло внимание Евы, ведь вокруг примерно двадцать таких же человек, которые кряхтят от боли.       – Что за синяки? – очень тихо спрашивает Ева, дабы никого не отвлечь.       – Упала,– спокойно ответила Алиса.       –Неудачно упала...       Так и оставив Алису, она поправила ещё пару человек, пока не добралась до Лив       – Ну что ты, тростиночка моя,– она поправила ей неверное положение ноги, стопы и надавив на лопатки, выпрямила спину, – спину держи, а то палку привяжу.       – Я держу... – до этого она закатила глаза... Любимое прозвище для нее, как Лив успела понять за недолгое воссоединения с сестрой.       –Мгм, я вижу. Скажи, родная, а что у Алисы случилось. Вся спина в синяках и царапины на шее.       У Лив в горле встал ком. Вот что-что, а врать она действительно не любит и не умеет... По крайней мере не перед родными. И даже факт, что с Евой они очень долго не общались, все ещё не отменяет того, что они сестры.       –Алиса... – она прикрыла глаза, не зная, сообщила ли подруга о том, что Марка уже ждут в школе или это будет лишним?..– она немного повздорила с одной... Стервой, если быть честной.       –И что, подрались?       Лив чуть нахмурилась... Если она скажет правду, то возможно встретит неприятности. Как минимум потеряет доверие. А соврет... Тоже плохо.       – Не знаю, – опустив глаза, ответила Лив.       – Ну ясно...

***

      Тренировка закончилась после того, как «бывалые» вспомнили несколько номеров прошлых лет. Какие-то очень зацепили Лив и она очень захотела как можно скорее выучить танец и присоединиться к основному составу.       – Всем до свидания! Лив, жди меня внизу, – махнула сестре Ева.        Лив только кивнула головой, не особо понимая зачем. В раздевалке все только и вздыхали от того как устали и как бы скорее прийти домой, лечь спать.        Алиса вышла одна из первых. Полной неожиданностью для нее стала встреча с Марком. Он приветливой ей улыбнулся. Она помахала рукой. Подойдя к нему, к ней тут же прозвучал вопрос:       – Понравилось? – с какой-то надеждой спросил Марк, поправив дочке пряд волос.       – Да... Похожу. Танцуют красиво.       Ева спустилась со второго этажа, уже не в спортивном. В сером костюме с юбкой до середины бедра, с небольшими разрезами. Под объемным пиджаком черная водолазка. Стук каблука полу-сапог немного привлек внимание. Мартен подошла поздороваться с Марком.       – Добрый вечер, месье Жонсьер, – Ева ярко улыбнулась, – ну, что, Алиска? Живая? Ждать тебя в пятницу?       – Да, я буду ходить, – рыжая опять покивала.       – Ну и отлично... Алиса молодец, старательная девочка, но... – на этом но, Марк несколько напрягся. Ева стала серьезнее, – как я педагог я должна об этом сказать. У нее синяки на спине. И царапины на шее, от женских ногтей, судя по всему. Разберитесь пожалуйста.       Отец перевел взгляд на Лису, которая вдруг съежилась, понимая, что ее ждет крайне серьезный разговор... А ведь она еще не говорил ему о приглашении в школу, и уверена, что из школы никто лично ему не дозвонился.       «Зашибись...»       – Ладно, дома поговорим. До свидания , Ева. – Марк приобнял девочку за плечи и повел ее к выходу из дворца культуры.       –До свидания, месье Жонсьер, – проводив их взглядом, Ева обернулась на Лив, сидевшую на лавочке у раздевалки, – маленькая, поехали.       –Куда? – отозвалась Лив. Встала с места и медленно подошла к сестре.       – До больницы. У тебя справки одной нет для школы. Лу тебя там встретит, а потом домой уедете.       –Ясно.       Они дошли до машины, только и успели пристегнуться, как Еве позвонили.       –Вспомнишь солнце, вот он лучик...– девушка провела по экрану пальцем. Из него высветилась голограмма, Лу, – привет, мы выезжаем.       – Да, молодцы... Тут проблема. Если ты заметила, – Лу говорила несколько недовольно и с виной.       – Заметила, тебя затащили на какой-то вечер встречи понтов внепланово? — Ева усмехнулась, положив телефон на переднюю панель.       – Да, как точно сказано... Ты же Йонаса знаешь? Он вас встретит и проведет, куда надо, справку напишет. Лив... Ну не знаю, либо к себе возьми, либо просто в инквизицию закинь.       – Нет проблем. Сил вам.       – Спасибо. Давай, пока.       Ева отключила вызов и выдохнула.       – Еще и по больницам носиться... Ну ладно, поехали.

***

      Возле входа в больницу их действительно ждал Йонас. Он спокойно курил, явно не слишком воодушевленный внезапной задержкой на смене.       Ева вышла из машины, открыла дверь сестре и они пошли ему на встречу. Старшая поздоровалась первой.       – Привет, вот ей надо сердечко посмотреть. – она приобняла сестру.       – Здравствуйте... – робка поздоровалась Лив.       – Привет. Сейчас докурю и пойдем.       – Отлично, – блондинка потянулась в сумочку и тоже достала оттуда сигареты. Встретив изумление младшей, она даже в шутку протянула ей пачку, – будешь?        Решив переиграть и уничтожить, Лив протянула руку но сестра тут же отдернула пачку в сторону.       – Э, малявка. Я пошутила. Ты че, прикуриваешь в тихую? – с подозрением спросила сестра, вытягивая для себя сигаретку, и отвернувшись в сторону подожгла ее.       – Нет, я тоже пошутила. Я на курящую даже не похожа. – младшая сложила руки на груди, закатив глаза.       – Ты худая очень. Никотин блокирует аппетит, так что... Кто-то может и подумать, что курящая, – усмехнулся Йонас, выкидывая окурок.       – Ха-ха, очень смешно, – Лив закрыла глаза, саркастично прыснув в сторону.       – Не обижайся, мы шутим, - попыталась подбодрить ее Ева. Она сделала несколько затяжек и выкинула недокуренную сигарету в бак, – все пошлите. Быстрее надо сделать, мы все домой хотим.       Йонас помог им пройти через регистратуру, захватив планшет, что бы найти данные медицинской карточки Лив в общей городской базе. Кабинет ЭКГ находился на третьем этаже, туда они поднялись на лифте. Кабинет был просторным, с соответствующим запахом геля, какого-то спирта и лекарств.       – Вон на ту среднюю ложись без верха, сейчас врач подойдет, – сказал Йонас, тут же выводя из кабинета Еву. Как раз в этот момент в коридоре показалась врач, очень низкая женщина в возрасте и забрала у Йонаса плааншет, закрываясь внутри.       – И что, долго это? – облокотившись на стенку рядом с псиоником спросила Ева.       – Сама не знаешь? Минут десять максимум, – отозвался он в ответ, уперевшись взглядом в стену. Но спустя несколько секунд спросил: – Ты свободна в субботу?       У Евы на секунду перехватило дыхание от того... Как робко он сказал это. Такой уверенный, даже по изящному грубый на вид мужчина, вдруг стал нежнее и... Как будто даже другим.       – Я? Свобод..- В груди снова закололо, как и с утра, как будто даже сильнее. Теперь дышать действительно стало невозможно, но теперь от расплывающейся боли. Схватившись за сердце, ее тело медленно потянуло вниз по стене. В ушах зашумело, и единственное, что она смогла выдавить из себя – истошный крик боли, когда крепкие руки подняли ее, - А-а!