Глава 1.

      Гарри зарычал в отчаянии, стараясь не шуметь, так как он не хотел будить мальчиков в своей комнате в общежитии. Он не хотел, чтобы они задавали вопросы, на которые он не мог быть честным с ними, кроме Рона. Шестнадцатилетний мальчик был обеспокоен и всё ещё скорбел о своём крёстном отце, который исчез в завесе около 4-х месяцев назад. Было трудно скорбеть о ком-то, у кого не было тела, чтобы восстановиться. Он чувствовал, что никогда не преодолеет все эмоции, которые он сейчас испытывал.       Как бы то ни было, Гарри Поттер лежал на кровати в своей комнате в общежитии, держа в руке зеркало, которое ему дал крёстный.       Ранее на этой неделе он бросил его в сундук, и зеркало разбилось, заставляя его чувствовать ещё более ужасно, чем он уже чувствовал. Он сглотнул, пробежав пальцами по краям. Он шмыгнул носом и пошевелили одной рукой, чтобы вытереть слёзы, которые начали катиться по его лицу, только подавил проклятие, когда понял, что острое зеркало, которое он держал, поранило его.       Он внезапно вздрогнул, когда внезапно зеркало упало и вернулось на кровать. Он был рад отметить, что он не был порезан больше, но волновался, так как он довольно хорошо порезался. Он сглотнул, глядя на кровь, хлещущую небольшим, но постоянным потоком из его руки. Он покачал головой и схватил свою мантию с пола, чтобы заглушить поток крови, прежде чем поднять её второй рукой. Он громко зарычал, когда зеркало проскользнуло сквозь его пальцы, порезав его ладонь, а так же три пальца.       Теперь у него из почти всей ладони текла кровь, и он знал, как плохо это будет выглядеть, если кто-нибудь проснётся и отдёрнет шторы. Он печально покачал головой, он не знал хороших заклинаний, которые помогли бы ему исцелить руку, и если бы он был в хороших отношениях со Снейпом, возможно, он мог бы спросить его. Но это произошло бы только в том случае, если бы Сириус волшебным образом вернулся из завесы, так что это было мало вероятно. Гарри знал, что не может оставаться в общежитии и в один момент, ему нужно было привести себя в порядок, но он не мог сделать это в туалете общежития, так как это разбудило бы Невилла и Дина.       Они спали чутче всех, и он знал, что Невилл, в отличие от Дина, никогда не позволит крови, которую, он знал, была на нём, уйти. У него не было другого выбора, кроме как отправиться в Выручай комнату, но без дополнительной защиты своей мантией-невидимки. Он не хотел рисковать испачкать кровью бесценный артефакт, и поэтому он будет без неё и карты. Но, он надеялся, поскольку было ровно два ночи, все будут спать. По крайней мере, он надеялся что это так, но это было не совсем так.       Гарри держал школьную мантию на руки и прижал к ней другую руку, чтобы остановить поток, прежде чем тихо выйти из своей комнаты в общежитии. Общая гостинная было самая тихой из тех, которую когда-либо слышал, но его это не беспокоило, это было приятное изменение. Он вышел из общей гостиной, отметив, что полная дама спит, прежде чем закрыть проход за собой.       С лёгкой дрожью он мог признать, что коридоры Хогвартса были немного жутковатыми из-за такой тишины в этот момент времени. Без мантии и карты он определённо чувствовал себя незащищённым, но, к счастью, знал, куда идёт. Он вздрогнул, когда его раны запульсировали, и не мог дождаться, пока доберётся до выручай комнаты. Гарри хотел попасть туда как можно быстрее, поэтому он выбрал несколько секретных ходов, которые, как он знал, ведут к лестнице. Единственным недостатком было то, что он был ближе к подземельям, чем ему хотелось бы; но он полагал, что в это время Слизеринцы не будут об этом беспокоится. Когда он повернул за угол, чтобы подняться по лестнице, ведущей прямо на 4-й этаж, он тихо охнул, увидев, что кто-то идёт по коридору.       Он тихо сглотнул, задаваясь вопросом, кем бы он ни был, видели ли его и смог ли он это сделать. Шаги были буквально посреди него и приближающегося человека, у которого тоже была зажжена палочка. У Гарри была всего одна секунда, чтобы подумать, учитель это или ученик, и когда незнакомец заговорил, и он на мгновение поклялся, что его сердце остановилось.       — Кто там? Покажись, — угрожающе прошипел Северус, сузив глаза. Он мог видеть маленького человека; он был уверен что это студент, медленно идущего к лестнице. Он знал, что наступил комендантский час, и никто не должен встать с постели, не говоря уже о общежитии в это время ночи. Что оставило вопрос, что, чёрт возьми, делал этот студент?       У Гарри был небольшой момент паники, прежде чем его инстинкт бегства или борьбы попытался сработать. Он хотел бежать, но он устал, и он знал, что у Снейпа более длинные ноги, и он, без сомнения, поймал бы его и хорошенько отшлёпает. Если он не сбежал, был шанс, что мужчина просто даст ему задержание, а затем оставил, что означало, что он сможет заняться своими ранами. Он также знал, что отказ говорить так же причинит ему боль в долгосрочной перспективе, поэтому, вздрогнув, он перестал осознавать, что мужчина продолжает свой быстрый шаг к нему.       — Это я, профессор, — слабо сказал Гарри, готовясь к язвительному тону мужчины, и не был разочарован.       Губы Северуса скривились от голоса, он точно знал, кто это, и, честно говоря, не должен был удивляться. Альбус не ставил мальчику никаких границ, и, как он догадывался, он был таким, какой он есть. Тем не менее, это была прекрасная возможность для Поттера потерпеть самые неприятные наказания, Минерва не смогла бы ничего сказать, так как теперь мальчик определённо нарушил правила.       — И что ты делаешь в это время ночи, Поттер? — Северус начал мрачным тоном, предупреждая ребёнка, что он не позволит ничего, кроме правды.       Гарри сглотнул, когда мужчина встал прямо напротив него, благодаря за тусклый свет в этой точке коридора. Он был так напуган, что сейчас не было свидетелей, поскольку все портреты спали, и поэтому Снейп мог практически убить его, и никто бы не узнал.       — Ничего, сэр, я… я просто направлялся в лазарет, — ответил он наполовину правдиво. Это было немного правды; он направлялся в лазарет, только не в тот, в котором обычно работала Поппи. Выручай-комната давала ему всё, что он хотел, и он точно знал, что ему нужно. И так мантия начала прилипать к ране, и он знал, что будет больно, когда он её снимет. Его рука болезненно пульсировала, и Гарри не мог не бросить быстрый взгляд, чтобы увидеть, как она. Он не понимал, что его движение выдаст его.       Глаза Северуса сузились, глядя на лицо мальчика в тусклом свете, который он мог сейчас видеть. Он держал своё лицо в тени, так как это делало его ещё более угрожающим. Он заметил, что ребёнок действительно выглядел немного бледным, но, конечно, это могло подождать до завтра. Северус хотел сказать это, когда увидел, как эти выразительные глаза на мгновение переместились вниз, чтобы посмотреть на что-то, прежде чем они снова усталость на точку слева от его плеча. Мастер зелий поднёс свою палочку немного ближе, чтобы увидеть, на что смотрел мальчик, только чтобы ахнуть, увидев завёрнутую в мантию руку.       — Боже мой, мальчик, что ты сделал? Мерлин, давай пойдём в мой кабинет, это не так далеко отсюда, — быстро заявил Северус, делая быструю оценку.       Судя по тому, что он мог видеть, ребёнок прижимает мантию к руке, которая, как он знал, кровоточила, но он не знал, насколько это плохо. Ему нужно было попасть туда, где больше света, и в этот момент он был благодарен Поттеру за то, чтобы он оказался так близко к подземельям. Что он вообще делал, идя по этому пути? Делал он то, что предлагал Альбус, и искал кого-нибудь? Северус покачал головой, прежде чем развернуться и быстрым шагами уйти.       Гарри ошеломлённо потерял дар речи послушно следуя за своим профессором в кабинет. Он не был удивлён, почему Снейп показался обеспокоенным? Он не хотел привлекать внимание к не столь сердитому отношению мужчина, поэтому просто плыл по течению, так сказать. Как только они вошли в кабинет мужчины, он сел, глядя на человека в замешательстве, когда он увидел, как человек вызывает домашнего эльфа, когда загорелся свет.       — Пожалуйста, принеси чайник чая Камиллы и тарелку шоколадного печенья, — сообщил Северус эльфу, быстро направляясь в шкаф с зельями, чтобы взять то, что, по его мнению, ему было нужно. Ему понадобится тщательное сканирование травмы, но это может подождать. Он не хотел, чтобы ребёнок стал пугливым, он даже не знал, что произошло. У него была догадка, но он хотел её подтвердить. Он вздохнул, прежде чем пододвинуть стул к ребёнку.       Гарри выглядел сбитым с толку, когда Снейп заказал им шоколадное печеньем и чай? Что-то случилось, и он готовил его к чему-то? Он задумчиво сглотнул, наблюдая, как человек садится на стул рядом с ним, а не через стол. Он немного волновался здесь.       — Профессор, вы в порядке? — Гарри тихо спросил, хотя мысленно готовился к резкому отношению этого человека.       — Я в полном порядке П-Гарри, угощайся чаем, — спокойнее заявил Северус. Он знал, что в таких ситуациях нужно использовать имя ребёнка. Он хотел, чтобы мальчик знал, что, несмотря на их прошлую историю, он скажем ему помочь.       Глаза Гарри расширились в тревоге, когда он быстро кивнул и схватил чай. Ему нужно было что-то сделать со своими руками. Он вздрогнул, когда случайно использовал перевязанную ладонь и пальцы, и пошёл, чтобы поднести её ко рту, чтобы высосать боль, только чтобы заметить, когда почувствовал, что профессор осторожно схватить его за руку.       — Не делай резких движений, — заявил Северус, глядя на к счастью неглубокие порезы на кончиках пальцев, прежде чем его желудок сжался, когда он увидел ладонь мальчика. Мальчик должно быть в отчаянии, чтобы сделать этот порез, он был очень глубоким, он мог исцелить, но как он знал, были ли ещё порезы. Он и Альбус определённо подвели этого ребёнка.       Гарри осторожно наблюдал за человеком, который обезболил его руку, прежде Снейп начал лить на руку какое-то зелье чтобы размягчить ткань на руке. Снейп был нежен, и, хотя это было немного жутко, это было приятно. Он не знал, что вызвало это, но он мог честно сказать, что он так же не хотел, чтобы это закончилось.       — Не мог бы ты рассказать, что случилось, Гарри? — Тихо спросил Северус. К тому времени когда Гарри проснётся, на следующий день, он будет исцелён, и это не оставит шрамы.       Гарри покраснел, и взял печенье с тарелки на столе, чтобы немного помолчать.       — Я не хотел этого делать, — тихо сказал он, вспоминая, что чувствовал в то время.       Сердце Северуса сжалось от слов ребёнка, зная, что мальчик должно быть, всё ещё скорбит. Он, должно быть, чувствовал себя таким одиноким, если сделал что-то подобное? Где была Минерва, раз не заметила этого?       — Я знаю, что ты не хотел этого, — тихо ответил он. Он не хотел, чтобы мальчик защищался, зная, что это принесёт больше вреда, чем пользы.       Северус видел такое поведение у своих слизеринцев, но он никогда не думал, что этот конкретный мальчик тоже это сделает. Как долго он этим занимался? И как, чёрт возьми, он мог быть таким слепым? Он задавался вопросом, связано ли это с тем, что он видел на уроках окклюменции у мальчика в прошлом году. Он сообщил Альбусу о том, что, по его мнению, могло быть жестоким обращением, но старик заверил его, что всё в порядке. Но что, если сам Альбус ошибся? Это был бы не первый раз, когда он игнорировал плохое обращение ученика дома.       — Я просто чувствовал себя таким одиноким, — тихо ответил Гарри молча откусывая печенье. Это было хорошо и, в свою очередь заставляла его почувствовать, себя немного лучше. Если бы он мог забыть, с кем говорит, это могло бы почти заставить его почувствовать, что он разговаривает с родителями или… с Сириусом. Он ощупал своё лицо, немного закрытое, прежде чем отрицательно покачал головой. Он не хотел думать о нём прямо сейчас.       Северус наблюдал, как мальчик пытался отогнать эти мысли, задаваясь вопросом, не вызвал ли разговор об этом так скоро у мальчика проблемы, но это нужно было сказать.       — Я знаю, что был не лучшим человеком, с которыми можно общаться, и знаю, что ты можешь подумать, что я ничего не знаю о том, через что ты приходишь, но я знаю. Ты не расскажешь мне, Гарри? — Ласково спросил он мальчика.       Гарри не хотел признаваться в этом, но каждый раз, когда профессор называл его по имени, стена, которую он строил вокруг своего сердца всё лета, обрушилась. Снейп на самом деле звучал так, как будто заботился о нём. Был ли прав Директор, профессор делал всё во благо? Он усмехнулся про себя, задаваясь вопросом, какова была настоящая причина, даже когда он наблюдал, как мужчина осторожно стягивает мантию с раны на руке. И он не мог не защипать, поскольку мантия прилипла, как он изначально думал, и это было больно.       — Охх, — тихо зашипел Гарри.       Северус нахмурился, понимая, что его действия причиняют боль ребёнку, но это должно было быть сделано.       — Я прошу прощения, я не собирался причинять тебе боль, — тихо сказал Северус, положив мантию на пол, прежде чем ещё раз обезболить руку, чтобы начать промывать и перевязать её.       Глаза Гарри на мгновение наполнились слезами, так как зелье подействовало, и он тихо шмыгнул носом, схватив свой чай, немедленно успокоился. Он даже не злился, что Снейп явно подлил успокоительное в чай, но он даже не заметил этого. Он тихо всхлипнул, наблюдая, как мужчина ухаживает за его рукой, он был прав. Зеркало действительно глубоко порезало его, и он надеялся, что шрама не будет.       — Всё в порядке, это моя вина в любом случае. Я не должен был думать о нём, и я знал, что это расстроит меня, — он шмыгнул носом, несмотря на зелье.       — О, всё в порядке, Гарри, скорбь — это часть жизни. Ты не должен держать это в себе, — мягко сказал Северус.       — Выпускать это больно, по крайней мере, так, как я это делаю, никому не больно, — сказал Гарри, имея в виду сохранения секрета и игнорирования этого.       — Никто, кроме тебя, и это самое худшее. Это не безопасно для тебя, что произойдёт, если ты сохранил бы это в секрете, и что-то вроде сегодняшнего вечера произойдёт? Или хуже? — Северус отметил, что он собирался донести свою точку зрения. Ребёнок должен был знать, что самоповреждение — это неправильный способ справиться со своими эмоциями.       — Я сделал это только тогда, когда знал, что никто не увидит, сегодня все спали, — Гарри указал, что было правдой. Он думал о Сириусе только тогда, когда был один в своей постели, осознавая свою смертность и тот факт, что ему некому было сообщить своей семье.       Северус был ошеломлён на мгновение, задаваясь вопросом, должен ли он произнести заклинание, как он делал со своими Змейками, которые в прошлом нанесли себе увечье. Он тихо вздохнул, задаваясь вопросом, сможет ли он даже достучаться до ребёнка.       — Ты кому-нибудь об этом рассказывал? — Спросил он, интересно, знали ли Грейнджер или Уизли о привычке мальчика.       — Нет, зачем мне? Гермиона расскажет декану, а Рон не поймёт, — тихо сказал Гарри.       — Я понимаю, и я хотел бы, чтобы ты пришел ко мне, если снова почувствуешь это. Нам не нужно ни о чём говорить, или мы можем говорить о чём угодно, — тихо добавил Северус, желая, чтобы ребёнок знал, что он будет здесь для него.       — Но почему вы это делаете? Почему сейчас? — Гарри спросил в замешательстве.       — Потому что никто не должен справляться с таким горем в одиночку, — честно ответил Северус.       Гарри сглотнул, глядя на свои руки, казалось, что этот человек заботился о нём. Особенно с тем, как он перевязал раны. Он только надеялся, что Снейп будет продолжать быть таким хорошим, когда свет был включён. Он задавался вопросом, поверит ли ему Рон, так как знал, что у него определённо есть история, чтобы рассказать.        — Я постараюсь, — наконец ответил Гарри.       — Это всё, о чём я прошу, — тихо сказал Северус, надеясь, что мальчик будет на пути к выздоровлению, и он будет с ним на каждом шагу.