Часть 1

Демонические рисунки — они похожи на обычные татуировки языков пламени. Обычный человек, увидев их, либо тихо хмыкнет, либо задумается о такой же для себя. Но для Руми они значили гораздо больше, чем просто красивые узоры на теле. Для неё они были воплощением всего ужасного, что есть в этом мире. Они были вечным, нестираемым напоминанием о том, что она врёт подругам, скрывая правду о своём происхождении, о том, что она такой же демон, с какими они борются каждый день между бесконечными тренировками и работой. Сейчас было ещё сложнее. Всё тело в местах этих уродливых рисунков чесалось так сильно, будто она упала в куст крапивы, ободрав спину и бёдра. Хотелось расчесать эти символы до крови, содрать кожу до мяса — пусть останутся шрамы, они не будут так уродливы, как эти рисунки. Отражение в слегка запотевшем зеркале словно издевалось, отражая её внешний облик и будто говоря: «Это ты, и так будет всегда». Как бы наставница ни убеждала, что скоро эти символы исчезнут, что гены матери наверняка победят демонические гены отца, надежда медленно угасала, как спичка. Руми тяжело выдохнула. Иногда долгими ночами она могла часами смотреть в потолок, задавая себе один вопрос: «Мама, зачем?» Но ответа не было, и Вселенная его давать не собиралась. Как будто этого было мало, то ли судьба, то ли сама Вселенная решила посмеяться над ней, подкинув этого… этого. Ей даже имя того проклятого демона вспоминать тошно! Он танцевал со своими уродами на улице, красуясь перед людьми, впитывая славу, словно мерзкая пиявка, и ничуть не стесняясь своей природы, а, наоборот, гордясь ею. Это злило так, что вены набухали, вызывало такую тошноту, что органы скручивались в узел, и хотелось выблевать любимую лапшу вместе со своим лицом в унитаз. Это… возбуждало так, что тело горело, воздух обжигал лёгкие, а потом хотелось отвесить себе хорошую пощёчину. Руми быстро выдохнула и, стараясь не смотреть в зеркало, стянула с себя одежду, которая от летней жары неприятно липла к телу. Расплела длинные фиолетовые волосы, позволив им спуститься до копчика, прикрыв злополучную спину, и поскорее опустилась в горячую ванну, чтобы забыть о проблемах на прекрасные полтора часа. Горячая вода сначала неприятно жгла кожу, но затем начала приятно обволакивать, расслабляя уставшие от постоянных нагрузок мышцы. Горячий пар поднимался с воды, обдувая красивое округлое лицо. Пена и сладкий запах лаванды ненавязчиво проникали в ноздри, лаская их. Холодная спинка ванны сначала заставляла мурашки пробегать по бледной коже, но потом нагрелась, позволяя наконец успокоиться. Правда, размер ванны оставлял желать лучшего, и приходилось упираться пальцами ног в другой край, лёжа полусидя, но даже это не сильно портило картину. Руми сладко замычала, откидывая голову назад и прикрывая глаза. Её волосы, словно водоросли, мирно плавали в воде, темнея. Кожа блестела от капель воды, которые медленно стекали, а демонические рисунки начали нагреваться. Стоп, что?! Осознание пришло не сразу. Сначала Руми подумала, что вода просто нагрелась — ничего страшного. Но когда между бёдер стало подозрительно тепло и слегка влажно, взгляд невольно скользнул вниз. Татуировки! Они слегка изменили цвет, начали светиться и нагреваться, обжигая кожу. Сердце пропустило удар, а потом, со скоростью падающего лифта, рухнуло в пятки. «Что за чёрт?!» — единственное, что пронеслось в голове девушки. Она резко вскочила, больно ударившись о тумбочку, и едва не запутавшись в занавеске, чуть не сорвав её с петель, поспешно схватила телефон. Пальцы, дрожащие и мокрые от воды, скользили по экрану, из-за чего движения были неуклюжими и торопливыми, но с горем пополам Руми набрала номер наставницы. Звук гудка, казалось, тянулся целую вечность, пока коленки у Руми дрожали, а в горле стоял неприятный липкий ком. Наконец послышался знакомый звук музыки и дорам, игравших где-то на фоне, — наставница, в кои-то веки решившая отдохнуть с подругой. — Даа? — лениво спросила Селин, явно расслабленная и не представляющая, что её ученица сейчас сходит с ума от страха, как маленькая и беспомощная девочка. — Селин! — закричала Руми, забыв, что это её наставница и приёмная мать. Ей было плевать. В её молодой, неопытной голове крутилась куча вопросов, жужжащих, как надоедливые мухи на пикнике. — Руми? Ты чего так кричишь? Я ещё не так стара, чтобы оглохнуть! — недовольно пробурчала женщина. — Наставница, м-мои т-та… — не успела Руми сообщить, как услышала тихое, но достаточно слышимое «Тшш», как если бы она случайно раскрыла самую большую тайну Вселенной, хотя иногда казалось, что это действительно так. — Тише-тише, Руми, не так громко об этом! Что случилось? — О-они горят! Н-нет, не в смысле, что я горю, а нагреваются, ещё они краснеют! Это нормально?! У демонов тоже так?! Или это только у полукровок? — Руми старалась говорить тихо. Хоть подруг сейчас не было рядом, а дверь в ванную была точно закрыта, паранойя давала о себе знать как никогда. Она душила, отчего лицо в воображении уже приобретало оттенок сливы, руки дрожали, как и коленки, а дыхание с каждой секундой становилось всё более прерывистым. — Тише! Постой, я сейчас скажу, что тебе нужно сделать, у меня всё записано! — тараторила наставница под звук шелеста бумаги. Биение сердца в голове Руми было громче, чем если бы ударили молотком по колоколу. — А вот оно! — радостно заявила Селин. — Просто холодной водой нужно помыть, ничего страшного! Главное, не простудись, милая, у вас же скоро концерт на носу! — Да-да, — не особо слушая про концерт, пропищала Руми, поскорее забираясь в ванну. Слегка остывшая, но всё ещё тёплая вода вновь приятно обволакивала тело, а татуировки издевательски нагревались ещё сильнее. — Давай! Поскорее займись этим, пока никто не увидел эти тату, а я скоро приеду и помогу, хорошо? — не унималась Селин. Руми казалось, что та уже выпила успокоительное, а может, и чего покрепче. — Хорошо, но, пожалуйста, скорее! — почти плача просила девушка, кладя телефон на стоящую рядом стиральную машину. Слёзы то и дело норовили вырваться из глаз из-за чувства собственной беспомощности. На другом конце трубки было слышно, как наставница быстро одевалась, как бежала по лестнице — лифт, как назло, сломался. И… гудки. Связь оборвалась. То ли деньги на мобильной связи закончились, то ли ещё что — неважно. Руми показалось, что её сердце лопнуло от страха. Она, всё ещё дрожа, беспомощно сползла вниз. Голова намокла, тело забирало тепло, но мышцы были напряжены до предела, словно канаты, а всё ниже пояса горело, там становилось липко и вязко. Она зажмурилась и на ощупь нашла кран. Холодный металл слегка отрезвлял. Через пару секунд возни с ним она наконец включила воду. Вода полилась из лейки с тихим шипением. Она была холодной, остудила воду в ванной, заставляя Руми вздрогнуть от неожиданности. Кое-как поднявшись и лёжа полусидя, она схватилась за лейку. В голове стучало так громко, будто в её ушах устроили концерт, где главный инструмент — её сердце, а дирижёр — страх. Холодная вода заставляла кожу покрываться мурашками, становясь похожей на гусиную, и лежать в ванне было уже некомфортно. Руми закрыла глаза, закусив губу, и, разведя ноги как можно шире, упёрлась ими в стенки ванны, осторожно поднеся заветную лейку к бёдрам. Вода текла с сильным, но нежным напором, щекотала чувствительную кожу и успокаивала её, давая возможность передохнуть. Метки перестали гореть и зудеть. Руми тихо заскулила, сердце забилось быстрее, а дыхание сбилось. Она и не думала, что обычная вода может давать такой эффект… Она осторожно, словно на пробу, провела лейкой от начала до конца вагины и не смогла сдержать стон. Ей показалось, будто кто-то игриво коснулся её ещё никем не тронутого местечка и довольно облизнулся. Ей даже почудилось чьё-то довольное причмокивание. Но когда татуировки наконец начали остывать, а проклятый зуд полностью стих, лить холодную воду стало некомфортно, как и лежать в остывшей ванне. Мысль позвонить или хотя бы написать наставнице казалась самой правильной, самой логичной… и самой нежеланной. Соблазн перед тёплой водой и парой минут наслаждения был слишком велик. И Руми, решив, что раз в год можно пойти на компромисс с совестью, переключила воду. Вода нагревалась постепенно, становясь сначала слегка тёплой, а затем терпимо-приятно горячей. Руми осторожно вела лейку душа вверх и вниз, ощущая, как горячие струи воды облизывают её половые губы, щекочут, провоцируют, но не дают большего. В голове всплыл образ: чёрные, как ночь, глаза, такие же тёмные волосы, взгляд спокойный, рассудительный, но на губах играла дерзкая, местами задорная улыбка. Руми прикусила губу, её пальцы спустились к вагине, слегка водя по клитору вверх-вниз, собирая липкую прозрачную субстанцию. Руми убрала лейку. Та беззащитно осталась лежать возле её разведённых ног, слегка касаясь желанных губ. Освободившаяся рука начала играть с твёрдыми розовыми сосками, сначала осторожно обводя их пальцем, а затем оттягивая, представляя, как чужие губы касаются их, играя языком. Она редко этим занималась, отчего было немного страшно, да и образ мужчины… Был до боли и неприятия знаком, но опьянённый возбуждением мозг отказывался разбираться с этим. Она осторожно водила по вульве круговыми движениями, стараясь изо всех сил игнорировать начинающий ныть клитор. Вода становилась горячее. Пар поднимался белой дымкой, окутывая её, отчего запотевали все стёкла, даже экран телефона. Дыхание сбилось, ей казалось, что кто-то рядом, сидит, осторожно целует её, но с явным, диким, почти звериным желанием, оставляя влажные горячие следы на шее. Его руки спускались к бёдрам, сжимая их до красноты, пока не появлялись первые капельки крови и ранки не начинали щипать. Она стиснула зубы но не отталкивала фантазию, напротив, отдавалась той с головой, позволяя мужчине нагло облизывать шершавым языком соски, то слегка посасывая то оттягивая, позволяла делать быстрые движения пальцем по самой чуствительной части её влагалища. А потом она вскрикнула, стиснув зубы. Проникновения она никогда не любила — даже пять сантиметров с маленьким коготком казались мучением первые секунды. Фантазия, словно издеваясь, двигалась там, насколько позволяло узкое отверстие Руми. Тело дрожало, во рту скапливалась слюна. Первые мгновения были самыми неприятными. Она впивалась рукой в стенку ванны, казалось, вот-вот заплачет. Хотелось крикнуть: «Эй, полегче!» — как бы глупо это ни звучало. Но вот дискомфорт ниже таза исчез, оставляя лишь удовольствие. Пальцы двигались медленно, но уверенно, попадая по самым чувствительным точкам внутри, а другая рука снаружи тёрла влажный и чувствительный клитор. Руми кусала губу так, что та покраснела и опухла. Сладостные минуты хотелось растянуть на вечность, но это не могло длиться вечно. Ещё пара мгновений — и она с тихим, едва слышным стоном кончила. Она откинула голову на холодную стену ванны. Пот струился рекой, смешиваясь с капельками воды на безупречной коже. Осознание приходило не сразу. Сладкое, тягучее удовольствие затмило всё, покрывая разум пеленой, как и глаза. А потом её словно ударило электричеством, будто сама судьба кинула в ванну тостер. Она представляла его! Джину, этого мерзкого, душевно конченого демона, с которым они дрались. Да, он слегка помог ей, но это было неважно сейчас. Она представляла его! Представляла, как он… Щёки вспыхнули жаром и покраснели. Стыд накрыл с головой. Было так мерзко и тошно, хотелось выть и кричать на себя за такую оплошность. Это же было равносильно предательству наставницы, подруг, всего того, за что она боролась… Верно? — Руми! — крик наставницы и напористый стук в дверь вытащили из размышлений, как добрый человек тонущего котёнка. — Прости, пробки, ты же знаешь! Как ты там?! Никто тебя не увидел?! — Нет! Я-я сейчас выйду! — крикнула девушка, неловко выбираясь из ванны. Вода скатилась по телу, смывая, как она надеялась, всю грязь. Она быстро накинула халат и решила протереть запотевшее зеркало — мало ли что подумает наставница. Её, как всегда, встретило красивое личико и уродливые тату, но появилась новая деталь — едва заметный след на шее. Сердце пропустило удар, но, услышав очередной крик наставницы, Руми поспешила к ней, надеясь, что та не заметит, и пообещав себе разобраться с этим следом позже.