Часть 24

Её ладонь соскользнула с его груди, и она медленно открыла глаза. Несколько секунд – полное непонимание. Её разум сопротивлялся. Но тело уже знало. Слишком знакомое тепло, слишком узнаваемый запах кожи и магии, которую она когда-то ненавидела. Он хотел что-то сказать. Оттолкнуть. Стереть ночь, вернуть границы. Но слова застряли в горле, как ржавые гвозди. Она тоже ничего не сказала. Только лежала, не убирая руки. И в глазах её было что-то другое – не сожаление, не злость, не страх. Что-то, от чего становилось только страшнее. Драко лежал на спине, одна рука закинута за голову. Его грудь медленно поднималась и опускалась, взгляд был устремлён в потолок – он давно не спал. Он знал, что она проснулась. Не посмотрел – просто сказал, почти шепотом: – Я думал, ты храпишь. – Прости, что разочаровала, – хрипло ответила она, приподнимаясь на локте. – Я могла бы устроить представление, если б знала, что ты так оценишь. Он слегка усмехнулся, уголок губ дёрнулся. Потом всё же посмотрел на неё. – Я думал, ты сбежишь ещё до рассвета. – Была мысль. Но спина затекла, – она склонила голову, словно изучая его. – И ты лежишь как камень. Он на мгновение закрыл глаза. – Если ты хочешь сделать вид, что это была ошибка, можешь начинать. Я морально готов. – Морально? Ты? – Ну, насколько возможно для человека, которого воспитали проклятые павлины. Она фыркнула. Тишина снова повисла – неловкая, тяжёлая, но не пугающая. Не теперь. – Это... – начала она, не глядя на него. – Это не меняет всего. – Конечно, нет. Мы по-прежнему ненавидим друг друга, – легко отозвался он. – Просто теперь делаем это без одежды. – Пошёл к чёрту, Малфой, – без злости, почти устало. Он повернулся на бок, подперев щеку рукой, рассматривая её внимательно. – Ты дрожала ночью. Во сне. Она напряглась. Сердце подскочило. – Не начинай. – Я просто сказал. Ты не одна с призраками, Грейнджер. Даже если притворяешься, что тебе всё равно. Она молчала. Несколько долгих секунд. Потом: – Ты тоже толком не спал. – А ты думала, я могу? Она посмотрела на него – действительно посмотрела, не через ярость, не сквозь маску. И впервые не знала, что сказать. Он медленно встал, не торопясь натягивая рубашку, будто знал – её взгляд всё ещё на нём. Остановился у двери, бросив взгляд через плечо. – Не волнуйся, Грейнджер. Мне не нужны утренние признания в любви. Всё, что было, я уже получил. Она резко подняла голову, прищурилась: – Самодовольный ублюдок. – Это было в списке твоих жалоб или в списке того, что тебя вчера возбудило? – Драко склонил голову на бок, его губы расползлись в холодной усмешке. Секунда – молчание, напряжение, как перед дуэлью. Он ушёл, не дожидаясь ответа. Только его шаги стихали медленно, как удар пульса, слишком громкий для утренней тишины. Гермиона осталась в кровати, глядя в потолок. Скрежет зубов, жар на щеках – от злости, от стыда. Или от желания сказать ему всё, что думает. И от желания, чёрт побери, чтобы он вернулся. ***** День был пасмурным, затянутым серым. В поместье стояла глухая тишина – такая, что слышалось собственное дыхание. Гермиона провела утро в пустой библиотеке, делая вид, что читает. На деле – избегала мыслей. И Драко. Ближе к обеду она пошла на кухню. Здесь было проще. Привычка – самой приготовить себе что-то простое, без излишней показухи. Что-то своё. Живое. Вещи были под рукой, заклинания – предсказуемые, результат – ощутимый. Тёплый хлеб, овощной суп, немного душистого чая. Никакой магии – только резать, размешивать, дышать. На кухне потрескивал огонь. Она наливала суп в миску, когда услышала шаги. Не ошиблась – он. Хотя кому еще это быть? – Удивительно, – сказал Драко, входя, – ты умеешь готовить. Я думал, гриффиндорцы питаются исключительно моралью и превосходством. – А я думала, ты питаешься чистокровной спесью и презрением к нижнему классу. Смотри-ка, и мы оба ошиблись, – отрезала она, не оборачиваясь. Он подошёл ближе, достал стакан из шкафа. Налил себе воды. Молчал. Напряжение висело в воздухе, густое, как пар. – Приятного аппетита, – сказал он, лениво, как будто пробовал быть прежним. – Что сегодня в меню? Героизм со вкусом укропа? Она не обернулась. – Лучше, чем трусость под соусом из самоиронии. – Ты всё ещё злишься, – констатировал он, после паузы. – Я не злюсь, Драко. Я просто вижу, что ты делаешь. Ты появляешься, колешь словами – и уходишь, чтобы спрятаться. Он подошёл ближе. Слишком близко. Но она даже не вздрогнула. – Я не знаю, как с тобой разговаривать, – признался он хрипло. – Попробуй начать с правды, – она повернулась, глядя ему в глаза. – Хочешь повторить? Скажи. Хочешь бежать? Беги. Но хватит играть в неприкасаемого. Мне не шестнадцать. Он смотрел на неё, как будто видел впервые. – Я думал, ты жалеешь, – выдохнул он. – Я ни о чем не жалею. Сейчас. – она выдохнула, сделав небольшую паузу. – В первый раз – да. Но сейчас не жалею ни об одной из секунд. Но я не позволю тебе снова использовать это как способ спрятаться от себя. Он сглотнул. – Я не хотел… – Хотел, – перебила она. – И я тоже. Но я умею признавать свои желания. А ты? Ты хочешь – но боишься, что это сделает тебя слабым. Спойлер: уже сделало. Тишина. Он подошёл ещё ближе, и теперь между ними осталась всего пара вдохов. – Я хочу, – сказал он наконец. – Но я не знаю, как быть с этим, Грейнджер. С тобой. С тем, что это не просто на раз. Она смотрела прямо, не отводя взгляда. – Научись. Или уходи. Половинчатого мне не нужно, помнишь? Он опустил голову. Усмехнулся – горько. – Как ты стала такой? – Потому что я не умерла, когда мир рухнул. Я встала и пошла дальше. Она прошла мимо, поставила перед ним миску супа. – Ешь, пока горячее. А потом решай – будешь продолжать притворяться или, наконец, начнёшь жить. Он сел. Молча. Она тоже села. Такая спокойная, что душу от злости разрывает. Он смотрел на неё, как на неразгаданную тайну и в этот момент понял: она была единственным настоящим, что осталось в этом проклятом доме.