Часть 1

Автобус будет битком — как всегда — несмотря на половину одиннадцатого вечера. Понятное дело, в их район так поздно другие маршруты уже не ходят. Вику сейчас всё ужасно раздражает: несмотря на выпитое вино, а может, и благодаря ему, девушку злят окружающие люди, холодная слякотная погода, ветер, неудобная одежда, да и вообще вся её жизнь. Она с тоской смотрела за медленно приближающимся к остановке автобусом: сейчас нужно будет лезть вместе с толпой в переполненный салон, протискиваться между тётками в раздувшихся куртках, между наглыми студентами с чертовыми рюкзаками, которые никто конечно и не подумал снять, между помятым мужиками. В своем светлом синтетическом полушубке, в замшевых сапогах на шпильках Вика чувствовала себя изгоем. Хорошая одежда должна придавать уверенности, но ей казалось, словно все пассажиры ополчились на хорошенькую ухоженную девушку, которая была явно не на своем месте. Знали бы они, что сапоги куплены в рассрочку, шубка — из секонд хенда, а сумочка — жалкая китайская подделка и уже начинает облезать. Начальство требовало выглядеть прилично, и не только в магазине. Ходили слухи, что Ленку уволили — под другим предлогом конечно же — как раз из-за того, что после смены она переодевалась в бесформенные джинсы и свитер, растоптанных кроссовки и Марине Сергеевне «надоело смотреть на это чучело». Так или нет, но Вика потерять работу очень боялась, поэтому не рисковала. А зарплата у консультанта даже в дорогом магазине косметики совсем не соответствует затратам. На одни ресницах каждый месяц можно разориться. Вика уже с ужасом прикидывала, сколько ещё можно откладывать начало курсов инъекций, но лицо пока ещё оставалось свежим и совсем девичьим. Старый вонючий автобус наконец дополз до остановки, где толпа уже напружинилась в готовности штурма, шумно выдохнул, с натугой раскрыл двери. Вика как-то неловко переступила с ноги на ногу, каблук неудачно зацепился о торчащий камень, девушка чудом удержалась, но кто-то ловко воспользовался этой заминкой, Вику мигом оттеснили в самый конец, выдавили из середины людской массы. И вот уже она стоит перед ещё раскрытыми дверьми, но ей даже некуда втиснуть ногу на ступеньку, не за что зацепиться — чёрные спины в тугих гладких куртках выпирают наружу, не оставляя ни единого шанса. Вика протянула руку, попыталась вклиниться, пропихнуть хоть кого-то поглубже внутрь, чтобы самой влезть, но там всё каменное, не сдвинешь. Тяжело осевший автобус ещё пару секунд постоял, насилу закрыв двери с третьей попытки, и поехал дальше, оставляя Вику одну на пустой остановке. — Да чтоб вы сдохли, — сквозь зубы выплюнула проклятье Вика вслед последнему транспорту. Самой от своей мелочности и злобы стало тошно, но ещё жальче себя саму — как теперь до дома добираться. Будто нарочно порыв ветра швырнул в лицо ворох мелких капель. Ещё и дождь начался, оказывается. Вика едва не разревелась от обиды, от собственной беспомощности. Если вызвать такси, сколько с неё возьмут? А денег в обрез, зарплата только через неделю, да и премии не предвидится, потому что план их точка явно не выполнит. Позвонить Сергею? Но он сегодня в ночную смену, при всём желании не сможет приехать за ней. — Эй, красивая, куда едем? Вика вздрогнула, обернулась на хрипловатый голос. Мужчина высовывался из окна старой иномарки, кивал. Водитель был неприятным на вид: несвежий, обрюзгший, но Вика всё время ругала себя за стереотипность мышления и пыталась избегать ярлыков, поэтому она сдержанно улыбнулась, в рамках простой вежливости, и неопределённо помотала головой. — Спасибо большое, я автобус подожду. — Так последний же уехал, — ухмыльнулся мужчина. — Теперь до завтрашнего утра. Вика и сама это знала, но садиться в машину к подозрительному типу побаивалась. Она достала телефон, посмотрела баланс на карте — всего семьсот рублей. Наличных с собой ещё меньше. Всё же придётся звонить Сергею, просить денег на нормальное такси. Пока она слушала гудки, водитель неотрывно наблюдал за ней, Вика делала вид, что не замечает пристального взгляда, мысленно умоляла прийти на остановку хоть ещё одного незадачливого пассажира, но больше никого не было. «Абонент не отвечает…» — Вика с досадой цыкнула, видимо, у Сергея срочный вызов, тащит, небось, сейчас, какую-нибудь бабку на носилках или алкаша пытается вернуть к жизни, а его девушка торчит посреди улицы, замёрзла, да ещё мужик какой-то привязался. — Ну, как хочешь, — сказал тот самый мужик, словно услышав её мысли. — Думал, подвезу девчонку, всё равно собирался уже домой, но нет так нет. Двигатель автомобиля чихнул, фыркнул, затих, водитель чертыхнулся вслед за ним, снова попытался завести. От этого зрелища Вика слегка расслабилась — казалось странным, чтобы у маньяка оказалась такая развалюха, скорее всего, действительно просто побитый жизнью мужик, даже слегка жалко его стало. — А сколько? — осторожно спросила она. — До Воровьёвского посёлка. У меня только пятьсот рублей. — Эк, далеко тебя занесло, пару соточек хоть накинь сверху, — мужик тоже оживился. — Тут дороги у вас хреновые, как бы не застрять. Вика развела руками, она даже не была уверена, что у неё и пятьсот-то наличкой найдётся. Водитель поколебался, но тут мотор внезапно завёлся, заворчал, и мужчина махнул рукой. — Ладно, давай. У меня дочка почти твоего возраста. Неужели она наконец скоро будет дома? Вика забралась на заднее сиденье, отодвинув какие-то пакеты, старую куртку, чёрт знает что ещё. Брезгливость боролась в ней с облегчением. — До куда едем? — До «Триумфа», а там покажу, — ответила Вика. Её Воробьёвский посёлок был такой дырой мира, что туда даже доставку нельзя было заказать, а названия улиц приводили курьеров в ступор. Вика и сама никак не могла привыкнуть к новому адресу, толком не ориентировалась в этой глухомани, но Сергей так радовался, когда сам смог купить дом, пусть даже и недостроенный, что Вика смирилась. Ничего, может, через пару лет и этот район начнёт разрастаться, появятся магазины, нормальная дорога, вместо старых развалюх по соседству построят хорошие дома. Печка в салоне не работала, но всё равно внутри было уютнее, чем снаружи. Вика устроилась поудобнее, вытянула ноги, уставилась в окно. Сегодняшний день перестал казаться таким беспросветно поганым. Скоро она будет дома, примет горячий душ, поиграет с Максом, напишет что-нибудь Сергею и ляжет спать. Завтра, конечно, опять на работу, опять бесконечно улыбаться стервозным старым тёткам, которым уже никакой крем не поможет, прижимистым тёткам средних лет, которые все высчитывают, в какую скидочную акцию им вписаться, нахальным юным тёткам, которые норовят измазать на себя весь пробник. Снова ненавидеть и презирать их всех но быть ослепительно прекрасной и очаровательно благожелательной. Сегодня в подсобке, отмечая день рождения Наташи, вместе с девчонками наспех распили бутылку красного, зажеваили раскисшими холодными роллами, поплакались друг другу на недобор по плановым показателям, обругали Марину Сергеевну, злобную тварь, и разъехались по домам. Интересно, остальные уже дома? Наверняка. Это ведь только она живёт в такой жопе мира. Но зато свой дом, свой надёжный парень. — Спишь, что ли? — неприятно выдернул Вику из мыслей голос водителя. Вика действительно едва не задремала. — Нет, я просто… — Чего просто? Я тут её везу, хоть бы спасибо сказала. — Спасибо, — на автомате ответила Вика и зачем-то добавила. — Извините. Вновь она наполнилась неприязнью к мужику. Не за бесплатно же он её везёт. Если бы она на работе требовала от каждого покупателя благодарности, то давно вылетела бы из магазина. — Бабьё неблагодарное пошло, — процедил водитель вроде бы сквозь зубы, но Вика услышала, её как водой окатило. Сошлись одни из самых главных страхов её жизни: нарваться на неадекватного таксиста и на полоумного озабоченного мужлана. Девушка сжалась в комок, взывая к каким угодно высшим силам, чтобы поскорее доехать и оказаться дома, в безопасности. Она тайком проверила телефон — от Сергея сообщений нет, зато уровень заряда категорически низкий. Дотянуть бы до дома. Водитель, впрочем, внезапно снова изменился. На перекрёстке он обернулся, протянул руку. — Игорь. Вику сбивали с толку такие перепады настроения, но с этим типом явно лучше вести себя вежливо и спокойно. — Света, — соврала она, легонько касаясь жёсткой ладони. — Света — звезда минета, — заухмылялся водитель. — Отсасываешь, небось, знатно? — Что? — Вику чуть не передёрнуло от омерзения. — Да нормально всё. Все бабы это делают. Взрослые люди, чего стесняться. Или ты целочка? — Игорь стащил с головы вязаную чёрную шапку, ею же вытер пот. Голова у него оказалась лысая, со складками кожи на массивной шее, а на пальцах синели непонятные татуировки. Весь вид мужика буквально кричал, что это какой-то бандит, возможно, сидевший за убийство. И как Вика могла вдруг принять его за простого потрёпанного жизнью человека? Инстинкт самосохранения вопил, чтобы она спасалась бегством, но в этот момент зажёгся зелёный, автомобиль рванул с места. Здесь уже начиналась окраина, спальные районы, тянулись унылые полосы панелек, кое-где фонари не горели. Но зато ещё немного, и конец пути. Вика напряглась, готовая то ли кричать, то ли отбиваться — она сама ещё не знала точно, как следует себя вести. Всё, завтра обязательно купит баллончик, только бы поскорее приехать и всё это закончилось бы — Не страшно одной? Давай провожу, — мужик кивнул на тёмную улицу за окном. — А то ещё хулиганы попадутся. — Меня муж встретит, спасибо, — стараясь, чтобы голос не дрожал, проговорила Вика. В голову ей пришла мысль, она достала телефон, на всякий случай отослала вызов Сергею и быстро затараторила: — Привет, Серёжа. Да, уже еду. На машине, такси взяла. Скоро буду, выходи. Сергей, конечно, ничего не отвечал, его номер по-прежнему был недоступен, но Вике стало чуть спокойнее. Она взглянула в зеркало, увидела, что водитель смотрит на дорогу. Девушка понадеялась, что этот маленький спектакль его остудил. Но ошиблась. — Серё-ё-ё-жа, — противным голосом передразнил мужчина. — Пидорское имечко. Хмырь какой-нибудь? Жопу в офисе просиживает? Или папик твой? Он тебя хоть удовлетворяет? Или так: сунул-вынул свой щекотунтчик и готов? Нахер он тебе нужен, найди нормального мужика. Он вдруг пристально посмотрел в зеркало над собой, поймал взгляд Вики и нарочито медленно и глумливо высунул мясистый язык, пошевелил им между вытянутыми в трубочку губами. От гадливости и возмущения Вика едва не задохнулась, но нужно было держать себя в руках. Пока она в машине, ничто не должно триггернуть этого придурка. — Остановите здесь, пожалуйста, — сказала она, указывая на здание «Триумфа». Торговый центр уже не работал, но люди ещё попадались. Лучше она выйдет заранее в более-менее оживлённом месте и потом пешком дойдёт дворами, чем заедет с этим уродом в самую глушь, где будут убивать — никто не услышит. — Не доехали ещё. — Мне нужно тут выйти, — Вика уже была на грани, ещё немного, и начнёт плакать. — Просто остановите машину, я выйду. — Куда ж ты пойдёшь на своих каблучищах, до дому давай довезу. — Меня муж встречает, — почти выкрикнула Вика, и голос всё же начал её подводить, чуть не сорвался на визг. — Остановите машину! Она вцепилась в ручку двери, принялась дергать, та никак не поддавалась. — Остановите машину! — Чего вопишь, дура?! — рявкнул Игорь, но скорость сбавил, начал тормозить. — Полоумная какая-то, хотел нормально довезти. Вот и тащись сама по грязи. Вика ещё раз клацнула ручкой, дверца открылась. Девушка уже почти выскочила, но сзади за рукав шубки что-то удержало — Игорь перегнулся через сиденье и вцепился в мех. — Отпусти! — А деньги? Вика ошалело посмотрела на него, потом пришла в себя. Она быстро пошарила в сумке, выхватила кошелёк. Выгребла всё даже с мелкими монетами, сунула мужику в руку, отдёрнувшись, когда их пальцы соприкоснулись, и наконец выбралась из машины. — Эй! — крикнул мужик вслед. Вика невольно обернулась. — Ты всё же подумай, я тебя так удовлетворю, что сама потом не слезешь, неделю будешь враскоряку ходить. И он снова начал изображать что-то языком, пальцами, но Вика отвернулась, не в силах смотреть. Чуть подвыпившая компания парней вышла из круглосуточного магазина. Обычно Вика опасалась таких, но сейчас их вид придал ей уверенности и намного успокоил. Не накинется же чёртов придурок на неё прямо тут. Отойдя пару шагов, она почувствовала, как ноги дрожат, и с трудом не упала на тротуар. Неужели наконец она выбралась? Взгляд Игоря сверлил спину, девушка это чувствовала, поэтому старалась идти спокойно, но быстро. Хотя через несколько шагов не выдержала, обернулась, наткнулась на жадный оценивающий взгляд. И тут её что-то дёрнуло, рука сама взметнулась вверх с выставленным средним пальцем. Вика тут же вбежала в магазин, до смерти перепугавшись собственного поступка. На кой чёрт она это сделала? Да, она чувствовала себя оплёванной, униженной, но нужно было перетерпеть, ничего с её гордостью не случилось бы. А теперь… Девушка осторожно выглянула через стеклянную дверь. Машина всё ещё стояла на обочине. Неужели мужик вышел и идёт сюда? А ведь с него станется — не сейчас, так потом. Что, если он из чокнутых и будет теперь её выслеживать? Воровьёвский посёлок не такой большой, запросто сможет её найти. Завтра обязательно купит баллончик. А может, ей записаться на курсы самообороны? — Девушка, покупать будете? — раздался голос продавщицы. Вика обернулась. Бесформенная продавщица с ненавистью смотрела на высокую стройную девушку в белой шубке, в замшевых сапожках, с дорогой стрижкой. — Да, сейчас, — Вика скользнула взглядом по полкам с товарами: запылившиеся пачки печенья, коробки конфет, упаковки сока, и тут же стиральный порошок, кошачий корм, какие-то тапки. — А перцовые баллончики есть? Продавщица скривила губы в неясной для Вики эмоции: то ли с неодобрением, то ли с жалостью. Но на удивление полезла куда-то под прилавок и действительно достала маленький баллончик. — Работает? — Вика с сомнением покрутила его в руках, пытаясь найти срок годности, но надписи наполовину стёрлись. — Только наличные, — вместо ответа сурово предупредила продавщица. Наличных как раз не было. — Можно я вам переведу на карту? Пожалуйста, — попросила Вика. Женщина закатила глаза, открыв на мгновение желтоватые белки с прожилками капилляров, и согласилась. Ну вот, теперь до зарплаты осталось триста рублей. Снова выглянув через дверь, Вика с облегчением выдохнула — автомобиля нигде не было видно. Она высунула голову наружу, посмотрела по сторонам, не припарковался ли где за углом, но тоже всё было спокойно. Телефон показывал уже почти одиннадцать и всего пять процентов заряда. А ещё минут пятнадцать до дома идти по грязи. Всю дорогу Вика поминутно оборачивалась, словно чувствуя на себе чужой взгляд, но никого не было. Улица пустовала, временами дорогу перебегала собака, но даже целая стая не испугала бы Вику сейчас так, как один единственный человек. Улица кончилась, вместе с ней и асфальт. Вика с отвращением шагнула в липкую вязкую грязь, мысленно попрощавшись с сапогами. Но лучше уж она пойдёт этими козьими тропами, чем вернётся к главной дороге, где может наткнуться на Игоря. Тем более, что людей нет ни там, ни тут. Баллончик она несла в руках, прикосновение к шершавой кнопке как-то успокаивало, хотя Вика побаивалась случайно нажать. Она слабо представляла, что должно произойти; наверное, глаза будет жечь, их станет невозможно открыть. Главное, самой не попасть под его действие. Что-то хрустнуло позади, Вика резко обернулась, выставив руки перед собой, но никого не было. Ей показалось, что вдали за гаражом темнеет тень, но тут везде были тени. Редкий свет лился только из окон многоэтажек, да и то слишком слабо, чтобы что-то можно было разобрать. Вика несколько секунд всматривалась в нагромождение гаражей, но больше ничего разглядеть не удалось, и она пошла дальше. Самый неприятный участок — узкая петляющая тропа между бетонным забором заброшенного завода и голыми кустами — Вика прошла на удивление быстро и спокойно. Летом тут часто обитали бомжи или компании малолетних засранцев, но сейчас никого не было, даже собак. А утоптанная тропинка позволила двигаться быстро. Уже на подходе к дому Вика снова обернулась и застыла — опять ей почудилось шевеление, но снова никого не было. Чем стоять и пялиться в темноту, лучше поскорее добраться до дома и запереть все двери. Несмотря на неприятные ощущения между лопаток, Вика быстрым шагом двинулась к дому. Вот последняя многоэтажка, а буквально в пяти метрах уже забор первого частного дома. Хорошо, что панелька стоит торцом, а то бы окна её выходили прям на дворы. Большинство домов тут — старые развалюхи, только под снос. Но вот их с Серёжей дом очень даже ничего. Каменный, с широкими пластиковыми окнами, с нормальной крышей, с высоким бетонным забором. Конечно, недостроен ещё, но отопление есть, свет есть, вода есть: жить можно, а отделкой они займутся летом. Уже перед калиткой Вика едва не выла от напряжения и ожидания, что в любой момент кто-то подкрадётся сзади, схватит, но обернуться боялась ещё сильнее. Ключ как нарочно зацепился за подкладку сумки, Вика дёрнула, дешёвая ткань подделки разорвалась, нитки потянулись следом. Но было без разницы. Вика пихнула его в замочную скважину, повернула, скользнула во двор, быстро прикрыла калитку за собой и только тогда решилась оглядеть улицу. Та была пуста, только ветер гонял пустые шуршащие пакеты. Вика мигом обернулась, поняв, что Игорь мог успеть проскочить за ней следом и теперь стоит сзади. Но и там никого не было, только высилась кирпичная стена дома, ступеньки крыльца звали войти внутрь. Силы были на исходе, но осталось всего несколько шагов, и Вика будет в безопасности. Девушка с трудом заставила себя подняться по ступенькам, открыть железную дверь. Уже внутри она бросила очередной взгляд на улицу, потому что всё в ней вопило: вот сейчас, когда ты уже почти захлопнешь дверь, в проём просунется сильная рука с жёсткими ладонями, и Игорь ворвётся в дом. Но рука не просунулась, Игорь не ворвался. Вика заперлась изнутри, оставила ключ в скважине, чтобы нельзя было открыть снаружи, задвинула засов, накинула цепочку. И вдруг рухнула на колени и зарыдала в голос. Весь страх последнего часа, напряжение и ожидание нападения, вырвались наружу со слезами и криком. В коомнате завыл, забесновался Макс, заскрёбся в дверь. Вика встала, даже не вытирая слёз, швырнула сапоги и шубу в сторону — к чёрту их, сейчас ей нужно просто успокоиться, прийти в себя. Макс кинулся к хозяйке, запрыгал возле ног. Вика даже не стала его осаживать, пусть порвёт колготки, не жалко. Девушка подхватила маленького терьера, уселась на диван, разрешила облизать себе лицо и руки. Как же хорошо было дома, в безопасности, в уюте. Жаль, что Серёжа на работе, но, может, так даже и лучше. А то сейчас бы он кинулся на улицу в поисках того придурка, ещё бы и прибил его, потом неприятностей не оберёшься. А так она завтра ему расскажет как забавную историю про озабоченного таксиста, сама посмеётся, что перепугалась. Наверное, это всё выпитое вино, обычно Вика никогда не реагировала так сильно на приставания разных придурков. Решено, отныне никаких посиделок с девчонками, никаких больше коротких юбок, купит себе длинное пальто и удобные сапоги без каблуков. А самое главное — пойдёт в секцию самообороны. Мысли постепенно успокоились, напряжение отпустило. Вика начала размышлять, что приготовить Сергею на завтрак, чтобы побыстрее, а то время позднее. Потом решила, что вполне может себе позволить разок отлынить. Напишет записку, что очень устала, пусть бутерброд себе сделает. Наконец Вика добралась до ванной и с наслаждением встала под горячий душ. Электрическая колонка не позволяла нагреть воду слишком сильно, а так хотелось, чтобы прям до красной кожи, до прожигающего жара. Но и так тоже сойдёт. Вика вспенила в ладонях шампунь, пахнущий кофе и ванилью, намылила волосы. В идеале бы, конечно, мыть голову по утрам, чтобы идти на работы со свежими благоухающими волосами, но тогда ей пришлось бы вставать ещё минут на сорок раньше, а это уже невозможно. Вместе с пеной и горячей водой утекали в слив плохое настроение, страхи и переживания сегодняшнего вечера. Её это приключение даже взбодрило, появилось желание жить. Что премия? Ну не будет в этом месяце, зато перед Новым годом народ наверняка кинется к ним за подарками, вот тогда они кассу и сделают. Вика купит себе наконец новый телефон, а то этому уже два года, он постоянно глючит и разряжается моментально. Точно, телефон! Не забыть бы поставить его на зарядку. Вика прополоскала волосы, принялась намыливаться сама, что-то даже напевая, и вдруг завизжала. Из маленького узкого окна под самым потолком ванной на неё смотрел Игорь. Вода попала в рот, кашель заставил согнуться пополам. Вика подскользнулась, едва не упала, выскакивая из ванны, сорвала клеенчатую занавеску, схватила полотенце, чтобы замотаться. Когда она подняла взгляд снова, то никого за стеклом уже не было. Откашливаясь и морщась от боли в груди, Вика вышла в комнату — за ней тянулись мокрые отпечатки. Макс тут же кинулся навстречу. — Подожди, малыш, надо кое-что проверить. Сердце колотилось, когда Вика обходила комнаты, но везде было тихо. Держа перед собой баллончик, девушка открывала каждую дверь, быстро включала свет и оглядывала помещение. В основном стены были ещё голые, лишь оштукатуренные, повсюду стояли коробки с вещами, валялись строительные инструменты. Сколько раз просила Сергея убрать всё в какой-то один угол, а сейчас порадовалась что под рукой есть что-то тяжелое, острое, на длинной рукояти. На всякий случай она схватила молоток. Не помешает. Наверняка, ей всё померещилось, вряд ли тот урод проследил бы её до дома, а потом принялся подглядывать в ванной. Но ведь не зря всю дорогу казалось, что кто-то идёт следом. Вика вдруг сообразила, быстро выключила свет в комнате, чтобы её не было видно снаружи — даже силуэта через шторы — стащила с себя полотенце, натянула домашние штаны и футболку. Потом на цыпочках прокралась к одному из главных окон в гостиной. На улице дождь припустил сильнее, из-за густых облаков луны не было видно, а фонарь над крыльцом, наверняка опять перегорел, поэтому тьма была густая, непроглядная. Вика снова порадовалась предусмотрительности Сергея, который почти сразу, как они въехали, установил решётки на окна. Район не самый безопасный, мало ли, туманно объяснил он, и сейчас девушка была за это дико благодарна. По крайней мере, через окно сюда никто не влезет, а узкое окошко в ванной слишком маленькое для взрослого крупного мужчины. Немного отлегло от сердца, Вика уже подумала, что нужно бы попить каких-то успокоительных, а то нервы ни к чёрту. В этот момент Макс зашёлся звонким тревожным лаем. Вика подскочила на месте, едва успев подключить телефон к розетке. Кто-то ломился в дверь, и Макс истошно предупреждал хозяйку об опасности. Внутри всё застыло глыбой льда. Дрожащими пальцами никак не удавалось разблокировать телефон, но когда получилось, то номер Сергея всё равно не отвечал. Ну не может же он уже два часа быть на выезде! Наверняка включал телефон, проверял, видел пропущенные звонки от Вики. Как он может в такой момент бросить её одну?! Вика понимала, что её злость и обида вызваны страхом, но ничего не могла с собой поделать; молчание Сергея казалось страшным предательством. Вздрагивая от каждого лязгающего удара по двери, Вика набирала номер, ждала, слушала сообщение, сбрасывала и снова набирала в наивной надежде, что хоть один звонок прорвётся сквозь блокаду. Потом принялась отправлять сообщение: негнущиеся пальцы никак не могли выбрать правильные буквы, получалась какая-то бессмыслица, а кто-то так и продолжал биться в дверь. Макс не прекращал лаять, и от всего этого Вике казалось, что она сходит с ума. Комната сузилась до спичечного коробка. Вика сидит внутри, а снаружи ходит настоящее чудовище: касается стен, ищет слабое место, пытается её, Вику, почувствовать. Стиснув в потной ладони рукоять молотка, Вика отодвинула краешек шторы, выглянула в окно одним глазом, попыталась разглядеть что-то сквозь тьму. Когда зрение сфокусировалось, она тут же отпрыгнула вглубь комнаты, едва не свалившись на пол. Таксист стоял в метре от окна с той стороны и поигрывал топором. Где он взял топор? Вика едва не взвыла от досады: Сергей собирался на следующих выходных пригласить друзей, пожарить шашлык, и вот загодя притащил откуда-то сухие ветки, в свободное время колол дрова для мангала. Топор валялся где-то там, видимо. Но вряд ли этот небольшой топорик сумеет пробить железную дверь. Вика осторожно вышла в прихожую, проверила: изнутри нигде нет вмятин, значит, всё в порядке. На всякий случай она заперла дверь в жилую часть дома. Теперь она чувствовала себя в осаждённой крепости: снаружи ходит враг, но внутрь он вломиться не сможет, нужно просто сохранять спокойствие и ждать спасения. Раздался громкий звон, сквозь шторы в комнату влетел обломок кирпича. К счастью, в соседнее окно, иначе Вику запросто могло бы задеть. Девушка завизжала, Макс снова залился лаем. Тут же ещё один камень разбил уже то окно, в которое она выглядывала пару минут назад. Шторы заколыхались, когда сильная рука просунулась сквозь решётку и дёрнула за ткань, а в следующий миг весь карниз рухнул и грохнулся на пол. теперь окно было полностью открыто обзору снаружи. — Что, не рада меня видеть? — захохотал мужик. — А я вот на тебя успел полюбоваться. Тощая ты больно, но сойдёт. Давай, покажись ещё разок. Открой дверь, я тебя так отделаю, что визжать от удовольствия будешь, как свинья. Ну, чего молчишь? Открывай, говорю. Или хочешь мужика своего дождаться, чтобы я тебя у него на глазах оттрахал? Да ты шальная баба, мне нравится. Вика забилась в угол комнаты, словно это могло её защитить, пыталась закрыть уши, но всё равно слышала мерзкий насмешливый голос. — Эй, сучка! Ты где? — рявкнул Игорь, не видя Вику, так как решётки сильно затрудняли обзор. — Не зли меня! Тут же он топором расколотил остатки стекла и куда-то отшёл. А в следующий момент начал бить по окну рядом с Викой. Она даже не успела отпрянуть, как таксист опять сунул руку и лишь чудом не уцепил за футболку. На ткани остались кровавые следы от его пальцев, видимо поранился, когда бил стёкла. «Хоть бы ты себе горло перерезал», — с ненавистью подумала Вика. Сейчас ей самой хотелось схватить тварь за волосы и вбивать его лицом в стену. Она проскользнула под беспорядочно размахивающей рукой, кинулась к телефону. — Я сейчас полицию вызову! — заорала она в надежде испугать таксиста. И правда, рука в оконном проёме исчезла, на улице стало тихо. — Оперативный дежурный, сержант Соколова, слушаю. Голос был неразборчив, или это Вика в панике соображала слабо, но она вдруг растерялась, что ей нужно говорить. — Алло, девушка, у меня дома убийца! — Вас убивают? — Да, это таксист, он приставал, потом следил, окна разбил. С топором ходит. пожалуйста, приезжайте! — Вика почти кричала, голос срывался и вдруг она замолчала. Что-то неуловимо изменилось, Вика не сообразила сразу, потом поняла: в доме погас свет. В комнате и без того было темно, все лампы отключены, но враз перестали светиться огоньки на телевизоре, на компьютере, на роутере. Вика бросила взгляд на экран телефона: исчез символ, что тот заряжается. За несколько минут он успел накопить всего десять процентов. — Алло, девушка! Алло! — Да, я тут. Кажется, он отключил свет. Боже, я не представляю, как он это сделал! — Вы сейчас в опасности? — Нет. То есть да, двери закрыты, на окнах решетки, но у него топор, и я очень боюсь. Телефон намекнул, что скоро отключится. — Девушка, пожалуйста, приезжайте! Я в автобус не влезла, стояла, ждала! Он предложил подвезти, говорил гадости. Прятался в гаражах, следил, схватил топор и окна разбивает, дверь! — Вика понимала, что речь её сумбурная, но от волнения не могла внятно соображать. — Имя? — Игорь. — Ваше имя, ваше! — Виктория Орловская. — Так вы знаете того, кто на вас напал? — Он не напал ещё. Да, он сказал, как его зовут, когда ехали в машине. Но я не знаю, настоящее имя или нет. — Вы сегодня употребляли алкоголь? — как-то обыденно спросила сержент Соколова. — Да, — на автомате ответила Вика и тут же обругала себя. — То есть нет. Мы просто с девочками после смены. У наташи день рождения. Но всего одну бутылку! Я не пьяная, честно! Она испугалась, что теперь ей не поверят — Адрес? — Улица Вишнёвая, дом пять. Нет! Стойте! Это был старый адрес, где они с Сергеем жили буквально пару месяцев назад. В панике Вика напрочь забыла новый адрес. — Простите, я перепутала. Воробьёвский посёлок. Сразу за Заводским районом. После «Триумфа» ещё две остановки и когда многоэтажки кончатся, вот там. — Улица, номер дома? — нетерпеливо и с явным раздражением потребовала собеседница. — Улица Радостная, дом два. Это частный сектор… На последних словах она поняла, что говорит с пустотой, аппарат отключился. Вика так и не поняла, успела сержант Соколова услышать, на какую улицу надо ехать. Воробьёвский поселок не такой большой, может быть, сумеют быстро найти их дом. Словно дождавшись окончания разговора, таксист заорал: — В ментовку хочешь меня сдать, сука?! Иди сюда, я тебе покажу, что делают с такими шалавами, как ты! Слышь, тварь! Все дырки тебе твои раздолблю до кровавых соплей, чтобы в жопу сунул, из глотки вылезло! Будешь на коленях ползать, жопу мне вылизывать, сука драная! Он хрипел от ярости, слюни летели во все стороны, выпученные глаза налились алым. Таксист так сильно прижимался лицом к решётке, что едва ли не протискивал сквозь прутья голову. Вика отчаянно пожелала, чтобы ублюдок действительно пролез и застрял, тогда она смогла бы выбежать из дома. От его угроз девушке стало так тошно и жутко, что едва не вывернуло наизнанку. Вика согнулась, прижимая руку к животу, где сильно и остро кольнуло. И в этот момент Макс, на время затаившийся и гавкающий из безопасного угла, видимо, немного осмелел и подскочил к окну. Пёсик ловко цапнул таксиста за кончик носа, зарычал, затряс головой, словно пытаясь откусить кусок мяса. — Су-у-у-у-ка! — взвыл таксист. — Макс, умничка! — воскликнула Вика. Но Игорь вдруг молниеносно сунул руку в окно, ухватил Макса за шкуру и вместо того, чтобы отшвырнуть от себя, рванул наружу. Вслед за коротким ломающимся звуком раздался крик Макса, переходящий в надрывный визг. Вика сама следила за тем, чтобы зазор между прутьями решётки был достаточно узким, и терьер не смог самостоятельно пролезть. Девушка выронила из рук молоток, отступила на шаг в потрясении, зажала рот руками. — Смотри, твоя псина у меня. Вот мелкая тварь, — прохрипел таксист, показывая бесформенный комок шерсти на вытянутой руке. Было видно, как сильная ладонь сдавливает маленькое тельце, ломает его. — Давай, выходи сама, а то покажу, что останется от твоей шавки. — Отпусти Макса! — заорала Вика, вновь вскакивая, хватая молоток и бездумно колотя по прутьям решётки, по остаткам стекла. — Оставь его в покое, сволочь! — Ой, ой, какие мы храбрые, — с издёвкой проговорил таксист. — Впусти меня, и я твою псину не трону. Хотя что там от неё осталось. — Не трогай его, пожалуйста, — Вика бессильно опустилась на колени, в кожу сразу больно впились мелкие осколки стекла. — Зачем ты так со мной? Она, не скрываясь, плакала, сейчас ей было всё равно, что таксист будет насмехаться, найдёт ещё один повод для унижения. — Потому что таких, как ты, заносчивых сучек, которые думают, что лучше всех, надо учить, — как-то неторопливо, весно произнёс таксист. — Чего вот ты от меня нос воротишь? Рылом для тебя не вышел? Серёженька твой лучше? Чем он лучше? Трахает тебя и стихи читает? А нахер тебе стихи? Тебе надо, чтобы мужик тебя раком ставил, волосы наматывал и драл как сучку. Вот с таким вы шёлковыми становитесь. А то губы свои накачала, коленки выставила и думает, что королева. Таких королев надо по харе, чтобы много о себе не думали. Вика раскачивалась из стороны в сторону, уже не понимая смысла его слов. Но резкий хруст заставил её вздрогнуть. Тут же раздался новый визг, мигом сменившийся плачем. — У него ещё четыре лапы остались, — не сказал — выплюнул — Игорь. — Буду по одной ломать, чтобы мою сладкую девочку порадовать. А потом глаза шелудивой псине выдавлю, шкуру с неё живьём сдеру. Освежую добычу, так сказать, чтобы ты мне потом суп сварила. Знаешь, собачатина, она вкусная, когда молоденькая. — Прекрати, пожалуйста, прекрати, — шептала Вика. Она отползла от кона, зажала голову диванной подушкой, но крики Макса не могла заглушить. Пёс звал её, умолял о помощи, потом уже просто слабо скулил и стонал. А Вика ничего не могла для него сделать. — Макс, пожалуйста, умри. Она тут же сама завыла от ужаса и едкой честности своих слов. Макса уже не спасти, пусть хоть страдания его будут быстрыми. — Прости меня, милый, прости, пожалуйста. — Ну ты кремень, — восхитился таксист. — На, держи. Что-то хлёстко и влажно шлёпнулось о прутья решётки. Вика даже голову не подняла, продолжая прижимать подушку. Когда она наконец отняла от неё лицо, оказалось, что к коже прилипли несколько длинных жёстких волосков. Вику наконец вырвало. — Хочешь знать, что я с тобой сделаю? Один друган рассказывал, с тех пор прям за душу взяло, не отпускает. Он свою бабу на домкрат насадил. И давай наяривать. Баба визжит, на говно исходит, а он всё херачит и херачит, говорит, мол, хочу в самое нутро заглянуть. Сука, наврал наверное, у него проблемы а башкой были, это да. Но мне-то прям с тех пор покоя нет, чтоб вот… Его слова оборвались, но Вика не сразу поняла, что больше не слышит — перед глазами стояла красная пелена от рассказанного. Её всё ещё выворачивало, но было уже нечем. — Вика, ты живая? Сергей! Приехал, спас её. Вика кинулась к окну, заревела в голос. — Серёжа, он убил Макса! Сломал его всего, как куклу! Он такие ужасные вещи говорил, Серёжа, пожалуйста, спаси. Сергей стоял над телом Игоря, в руках держал какой-то дрын. Вика не могла толком разглядеть ничего в темноте, но ей показалось — она очень надеялась — что из-под головы ублюдка вытекает чёрная блестящая лужа. Парень просунул руку сквозь решётку, и Вика невольно содрогнулась, но схватила родную любимую ладонь, вцепилась в неё, как в спасательный круг. — Я тебе звонила-звонила, ты не отвечал, а в полиции, наверное, не приняли вызов. Как хорошо, что ты приехал, я бы с ним до утра не выдержала. Серёжа!!! Вика успела только заметить короткий взмах тени, и Сергей рухнул. Окровавленный таксист нетвёрдо стоял над телом её парня и тяжёло дышал. — Мудак, сзади подкрался, пока я с его бабой болтал. Сука, отвлечь меня хотела? Ну ничего, с топором в спине больше нам не помешает. Вика всё ещё держала Сергея за руку, никак не могла выпустить его пальцы, не верила. Мир, покачнувшийся со смертью Макса, теперь рухнул окончательно, и понёсся с металлическим скрежетом и рёвом куда-то в черноту. Таксист, только что сам едва державшийся на ногах, дёрнулся, сам себя выбросил вперёд, и успел ухватить Вику за волосы, пока она сидела у окна, не в силах отвести взгляда от тела Сергея. — Вот и попалась, сучка. Держись теперь, — прохрипел он прямо ей в лицо. Дыхание было желчным, воняло кислым застоявшимся запахом гниющего зуба, внутренних болезней. Таксист притянул Вика к самым прутьям, вдавливая лицом, смачно и мокро провёл языком по щеке, а потом больно впился зубами в ухо. Вика завизжала, забила ногами, пытаясь вырваться, но волосы намертво были зажаты в кулаке таксиста. Краем глаза сквозь одуряющую боль Вика вдруг увидела молоток. Дёрнулась, едва не выдирая прядь волос с корнем, потянулась рукой так, что суставы выворачивались, зацепила рукоять кончиками пальцев. И со всей силы ударила по лицу. Хватка сразу ослабла, Вика мгновенно отползла подальше, в глазах всё ещё плясали острые искры от вспышек боли. Но сейчас всё стало каким-то ровным, безразличным. Он убил Серёжу. Таксист бесновался и изрыгал проклятия где-то снаружи, в темноте, а Вике было всё безразлично, даже собственная участь. Она точно знала, что теперь у неё хватит решимости ударить этого нелюдя. Раньше девушка всегда боялась причинить кому-то боль, сейчас же кулаки сжимались от предвкушения, как она вонзит пальцы в глаза чудовищу, будет рвать его голыми руками, раздирать на кровавые лоскуты, пока не останется месиво. — Ну что, до утра тут сидеть будем? Холодно вообще-то, — сплюнул на пол комнату таксист. — Думаешь, кто-нибудь ещё явится тебя спасти? Дураков нет. А мне делать всё равно нечего, могу тут хоть неделю торчать. Мяса теперь завались. Его слова вывели Вику из минутного возбуждения, решимость начала таять. Девушка вдруг осознала, что если за столько времени на её крики никто не отреагировал, значит, её просто не слышно. Или всем плевать, район такой. Чего уж — сама сколько раз брезгливо морщилась, слушая ночные вопли, всегда считая это разборками алкашей. А сейчас ей стало горько — кто-то точно также желает ей сдохнуть в канаве, чтобы перестала орать. В ближайшем доме никто не живёт, второй сосед свалил в отпуск. Многоэтажка стоит торцом, в окна не заглянут, но и не увидят, что тут происходит. Если Вика ждала утра, которое должно было само по себе развеять ночной кошмар, то она ошиблась. Даже при самом ярком солнечном свете чудовище никуда не исчезнет. Оно останется во дворе, будет бродить вокруг дома, биться о стены, изрыгать проклятья, пока Вика наконец, не сдасться от усталость и отчаяния. И тогда… — Смотри, я телефончик нашёл! — захохотал таксист, видимо, обшаривший карманы Сергея. — Сейчас разблокируем. Какой тут палец надо прикладывать? О, вот этот! Снова короткий удар и хруст. И таксист вскинулся перед окном, держа в одной руке телефон, в другой — окровавленный обрубок пальца. — Какие фоточки, — смачно, с присвистом, забормотал таксист через минуту. — Не зря ты мне понравилась, хоть и тощая. Ух, я бы тебя! Дальше его речь стала нечленораздельная, захлёбывающаяся от возбуждения. Вика поняла, что он залез в галерею с их домашним видео. Но ей было всё равно. — Как думаешь, кому отправить? Вот есть какой-то Павел Сергеевич, оценит? Или вот Николай Перец, дал же бог фамилию. Вика не знала, кто такой Павел Сергеевич и кто такой Николай Перец, но в её потухающем сознании что-то шевельнулось. Рука сама поползла к дивану, зашарила там. Когда пальцы наткнулись на что-то твёрдое, гладкое, Вика замерла. Перцовый баллончик. У неё есть один шанс из всех. Если баллончик окажется негодным, то можно идти и открывать дверь. Нужно просто дождаться, когда таксист снова окажется близко к окну, ослабит бдительность и тогда нажать на кнопку. Вика медленно осмотрела баллончик — маленький, неудобный; кнопка кажется слишком тугой. Только бы не подвёл, только бы не подвёл. Бормотание таксиста совсем заглохло, Вика даже не хотела думать, чем он сейчас может быть занят, но, наверное, это и к лучшему. Она осторожно, плавными длинными движениями переползла к окну слева, вытянулась в струнку, прижалась к стене напружиненной спиной. Если таксист заглянет, то он сможет разглядеть лишь кусок пустой тёмной комнаты. Возможно, захочет, увидеть всё получше, попытается увеличить себе угол обзора. Просто стой тут, не шевелись, не дыши, жди момента. Вика закусила нижнюю губу, пальцы на руке, в которой зажат баллончик, едва не сводит судорогой, но нужно ждать. — Сука, ты где?! — взревел таксист так неожиданно и так близко, что Вика вздрогнула и с трудом не выронила баллончик из вспотевшей ладони. — Всё равно я тебя достану! Сперва сиськи отрежу, потом зубы тебе повыбиваю, чтобы сосала мягче, рот у тебя вообще закрываться не будет. Я знаю, вы, бабьё, это дело любите. Получишь ты у меня досыта, не обижу. Он аж причмокивал, брызгал слюной, когда расписывал Вике, что её ожидает. Та не слушала слов, ловила только тон его речи, цеплялась за малейшие изменения в направлении. — Выходи, говорю! — снова принялся он орать, на этот раз вцепившись в решётку руками, с силой дёргая, словно желая вытащить. И Вика испугалась, что это ему удастся. Сейчас? Она видела кулаки, намертво стискивающие металлические изогнутые прутья, но боялась, что сам таксист стоит не вплотную к окну, тогда эффект баллончика ослабнет. — Забилась в угол, как крыса, — со злостью бросил таксист. — Ничего, я и крыс жрал: прям со шкурой, с костями, с кишками. Сунуть руку в их нору и вытащить, вот так. И он мигом выбросил руку внутрь комнаты, вытянул на всю длину, сжал в кулаке воздух, словно и впрямь ломая кому-то хребет, выдавливая внутренности. Вика поняла: сейчас. Иначе он может отправиться бродить вокруг дома, выискивая её через другие окна. Молча, без единого звука, она сделала шаг и надавила на кнопку баллончика. Сама прикрыла глаза, отвернулась, чтобы её не зацепило. — Поймал! — торжествующе и яростно заревел таксист, в тот же момент уцепив Вику за запястье. Скрюченные пальцы сильно сдавили тонкие кости, девушка лишь сдавленно охнула, оседая на колени не только от этого, но и от пронзительной боли в сломанном ногте, которым она давила на кнопку. Баллончик подвёл, струя не выплеснулась. — Сдохни, сука, — визжала уже она, чувствуя, как перехватывает дыхание в сведённом судорогой горле. Сквозь боль нажала на кнопку ещё раз, и мелкая жгучая пыль полетела в глаза таксисту. Но он уже успел отвернуться, зажмурился. Вика поняла, что всё кончено, рука её безвольно повисла. Таксист словно ждал, прильнул к прутьям, но вместо злобной радости в глазах его было бешенство. Казалось, что не он лезет в окно, а что-то его туда толкает. Держит? Руки сами нашарили молоток, Вика не успела ни о чём подумать, рефлекторно вмазала по стиснутому прутьями лицу. — Бля-я-я-я! — взвыл таксист, когда металлический боёк с глухим сладостным хрустом влепился в лоб. Ублюдок отдёрнулся, лицо его мигом залило кровью из рассечённой кожи, но мужика на самом деле что-то держало снаружи. Вика била и била, не глядя, куда попадают её удары. Много раз она промахивалась, тогда молоток отскакивал с лязгающим стоном, но куда чаще попадала в мягкое, сочное, брызжущее во все стороны кровью. — Вика, хватит, — раздался слабый голос, почти стон. Девушка замерла, не веря. — Серёжа? — Я в порядке, — ответил он, но было слышно, что вовсе не в порядке. Сергей отпустил тело таксиста, которое придавливал к окну, тот грузно рухнул на землю. — Он… жив? — спросила Вика, сама поразившись вопросу. Её удивляло, что она могла не просто ударить, но убить человека, но ей очень хотелось почувствовать его смерть, чтобы он стал холодным куском мяса и говна. Чтобы ужас последних часов вот так же свалился безвольным трупом и больше никогда не пошевелился бы. — Пульса нет. Вика метнулась к выходу, распахнула дверь, чуть не ошалев от свежего чистого воздуха, как была в тапках, промчалась по грязи вдоль стены и стиснула Сергея. Тот пошатнулся, но устоял. — Ты же ранен! Я видела, как он тебя… топором, — Вика шарила руками по спине Сергея, выискивая страшную травму, но отчаянно не желая её найти. — Куртка спасла. Жить буду, — хрипло ответил тот. — А вот палец он мне отрубил, сука. От такого кто хочешь в себя придёт. Вика схватила Сергея, рука его дрожала, была залита кровью. — Тебе надо в дом, в дом, давай скорее, — она наполовину повела, наполовину поволокла на себе неповоротливое тяжёлое тело Сергея, усадила на диван, укрыла пледом. Теперь нужно было что-то делать, вызывать скорую, снова звонить в полицию, хотя бы промыть раны Сергею, переодеть в чистое. Но ещё кое-что. — Подожди меня, я сейчас. Вика снова выскочила на улицу. В темноте пришлось долго шарить по земле, пока замёрзшие пальцы не нащупали телефон Сергея — заляпан грязью, но включился, разблокировался. На этот раз Вика вызвала полицию чётко, без истерик. Стоило сказать: «здесь труп», как сразу стало ясно — все засуетились, пришли в движение. Потом девушка подняла валявшийся тут же топор, с омерзением ухватилась за окровавленную рукоять, которую недавно сжимали отвратительные руки таксиста. И с размаху ударила того по лицу. Одного раза будет достаточно, сейчас Вика была уверена в своей силе. Теперь было почти всё. Вика сразу наткнулась взглядом на маленькое искорёженное тельце, вся в липкой грязи, коснулась кончиками пальцев, отдёрнулась. В отличие от Сергея Макс точно погиб жуткой смертью. Вика опустилась коленями на землю, прижала мёртвого пса к себе, неистово завыла в тёмное далёкое небо.