Глава четырнадцатая: То, что скрыто в зеркале

Январь встретил их морозом и снегопадами. За окнами Хогвартса выло, трубы гудели, а в коридорах приходилось пробираться через сугробы, которые домовики не успевали убирать. Уроки шли своим чередом, но Гарри чувствовал: что-то изменилось. Эмма стала тише, задумчивее. Она часто смотрела в окно, на лес, и молчала. — О чём ты думаешь? — спросил Гарри однажды за завтраком. — О том разговоре, — ответила Эмма. — В туалете, перед Рождеством. Та тень говорила голосом отца. Сказала, что убьёт вас всех, если я не отдам силу. — Она не убьёт. Мы отогнали её тогда золотым светом. Наша связь сработала. Справимся и в следующий раз. — Ты уверен? — Уверен, — сказал Гарри. — Если получилось один раз, получится и второй. Эмма покачала головой, но спорить не стала. --- В середине января, когда выдалась особенно снежная суббота, Рон предложил пойти в Запретный коридор. — Надо же узнать, что там охраняют, — сказал он. — А если собака проснётся? — спросил Гарри. — Хагрид сказал — музыка помогает. Мы что, флейту не найдём? — У кого? — спросила Гермиона. — У Флитвика, — ответил Рон. — Он свой инструмент старый где-то хранит. Скажем, что хотим научиться играть. — Ты умеешь играть? — спросил Гарри. — Нет, — честно ответил Рон. — Но собаке всё равно, как звучит. — Вы с ума сошли, — сказала Гермиона. — Если нас поймают, исключат. — Не поймают, — отмахнулся Рон. — Мы днём пойдём, пока все в гостиных сидят. — Я с вами, — сказала Эмма. — Я тоже, — добавил Гарри. — Тогда я тем более, — вздохнула Гермиона. — Кто вас контролировать будет? --- В субботу после обеда Рон вернулся из кабинета профессора Флитвика с флейтой под мышкой. — Сказал, что буду много тренироваться, — сообщил он. — Профессор обрадовался. Они поднялись на третий этаж. В коридоре было пусто. Дверь, которую кто-то взломал ещё в ноябре, так и не починили — она висела на одной петле, приоткрытая. — Пушок должен быть там, — шепнул Рон. Они вошли. В комнате было темно и пахло псиной. Огромный пёс с тремя головами лежал в центре и спал. Из пастей капала слюна. — Играй, — прошептал Рон. Гарри взял флейту, поднёс к губам и заиграл. Пёс зашевелился, заскулил, но не проснулся. Одна голова откинулась набок, вторая уткнулась в лапы, третья замерла. — Пошли, — сказала Эмма. Они пролезли мимо и открыли люк в полу. Внизу было темно. — Кто первый? — спросил Рон. — Я, — ответил Гарри и прыгнул. Он приземлился на что-то мягкое и скользкое. В тот же миг кто-то обвил его ноги. — Дьявольские силки! — крикнула сверху Гермиона. — Они обожают темноту и сырость! Гарри едва успел поднять палочку, как плети обвили его по колено. В ту же секунду сверху спрыгнула Эмма. — Люмос! — крикнула она, и конец её палочки вспыхнул ярко-белым светом. Растение зашипело и отпрянуло. Гарри вырвался, схватил Эмму за руку, и они отбежали в угол. Следом спустились Рон и Гермиона. — В следующий раз, — сказал Рон, отряхиваясь, — я прыгаю первым. — Не будет следующего раза, — сказала Гермиона. — Это было ужасно. — Но интересно, — заметила Эмма. Гарри взглянул на неё. Она улыбалась — не широко, но искренне. --- Дальше была комната с ключами. Гарри поймал нужный с третьей попытки, приземлился и открыл дверь. — Ты летаешь лучше, чем ходишь, — заметил Рон. — Надо будет тебя на пробу в команду записать, — добавил он. Гарри кивнул. --- Следующая комната была шахматной. Рон принёс себя в жертву, чтобы они могли пройти дальше. — Мат, — прошептал он, когда чёрный ферзь снёс его короля. Дверь открылась. — Ты как? — спросил Гарри, помогая Рону встать. — Нормально, — ответил Рон, бледный, с трясущимися руками. — Но больше в такие шахматы я не играю. Никогда. --- В следующей комнате воняло тухлятиной. На полу лежал тролль — огромный, с дубиной, с разбитой головой. — Кто-то был до нас, — сказала Гермиона. — Снейп, — ответил Гарри. — У него есть палочка, — заметила Эмма. — И он не стал бы оставлять следы. — Тогда кто? — спросил Рон. — Не знаю, — ответил Гарри. Они перешагнули через тролля и вошли в последнюю комнату. --- Там стояло зеркало. Огромное, до потолка, в золочёной раме — то самое зеркало Еиналеж, которое Гарри уже видел. — Я его знаю, — сказал Гарри. — Оно показывает то, чего ты хочешь больше всего. — И где камень? — спросила Гермиона. — Не знаю, — ответил Гарри. Он подошёл к зеркалу. В отражении стояли его родители. Они улыбались. Потом рядом с ними появился Квиррелл. Гарри обернулся. Квиррелл стоял позади них. Но не тот заикающийся, трясущийся профессор, которого они знали. Он стоял прямо, смотрел ясно, и на его губах играла холодная улыбка. — Поттер, — сказал он. — Вы всё-таки добрались. — Это вы, — сказал Гарри. — Вы пытались украсть камень. — Я его получу, — ответил Квиррелл. — Долгое время я не мог пройти мимо собаки. Но вы мне помогли. — А тролль? — спросила Гермиона. — Был мной убит. Но ваша заслуга в том, что вы освободили мне путь. Квиррелл щёлкнул пальцами. Из пола выросли верёвки и опутали Рона, Гермиону и Эмму. — Помочь не сможете, — сказал он. — Я ждал этого момента десять лет. — Кто вы? — спросил Гарри. — Я тот, кого вы боитесь, — раздался другой голос. Голос был шипящим, холодным. Он шёл не от Квиррелла. Он шёл откуда-то изнутри. Квиррелл повернулся к ним спиной и медленно снял тюрбан. Гарри похолодел. На затылке Квиррелла было лицо. Бледное, змеиное, с алыми глазами и щелями вместо ноздрей. — Воландеморт, — прошептал Гарри. — Да, — сказал голос. — Я ждал тебя, Поттер. Мы встретимся снова. А пока — дай мне камень. — У меня нет камня, — сказал Гарри. — Врёшь. Зеркало выдаст камень только тому, кто хочет его найти, но не использовать. Кто ты, Поттер? Что ты видишь? Гарри снова посмотрел в зеркало. Родители стояли рядом. Они кивали. Они шептали: «Возьми камень, Гарри. Ты должен. Не дай ему забрать». Гарри почувствовал в кармане что-то тяжёлое. Камень. Философский камень. Он был у него. — Камень у меня, — сказал Гарри, вытаскивая его. — Отдай, — прошипел Воландеморт. — Отдай, и я сделаю тебя великим. — Ты врёшь, — ответил Гарри. — Тогда умри. Квиррелл шагнул к нему и схватил за горло. Пальцы были холодными, мёртвыми. Гарри задыхался. Шрам горел огнём. Но одновременно с этим пальцы Квиррелла начали дымиться. Они краснели, покрывались волдырями, трескались. — Что происходит? — закричал Квиррелл. — Не трогай его! — крикнула Эмма. Она рванулась из верёвок. Тени в углах комнаты взметнулись и ударили Квиррелла в спину. Он пошатнулся, выпустил Гарри, но не упал. — Девочка Рид, — прошипел Воландеморт. — В тебе сила твоего отца. Я чувствую. — Пошёл ты, — ответила Эмма. — Твоя сила не поможет. Мальчик умрёт. А потом — ты. Квиррелл снова бросился на Гарри. Гарри поднял руки, пытаясь защититься. Его ладони коснулись лица Квиррелла. Кожа профессора зашипела, как мясо на сковородке. Квиррелл закричал. — Не трогай меня! — заорал он. — Отпусти его! — крикнула Эмма. Она рванулась ещё раз, и тени, подчиняясь её воле, ударили Квиррелла с двух сторон. — Сейчас! — закричал Гарри. Он нажал на него всем телом. Квиррелл отшатнулся, упал на пол и рассыпался в прах. Воландеморт закричал — высоко, пронзительно, и его голос унёсся в пустоту. Из открытой двери вырвался столб дыма и исчез. Тишина. Гарри упал на колени. Он дрожал. Его руки болели, шрам горел, перед глазами плыли чёрные пятна. — Гарри! — Эмма вырвалась из верёвок — те исчезли вместе с Квирреллом — и подбежала к нему. — Ты жив? — Жив, — прошептал он. — Камень... у меня. — Давай сюда, — сказала Эмма, забирая у него камень и зажимая в кулаке. Рон и Гермиона подбежали следом. — Что это было? — спросил Рон, глядя на горстку пепла на полу. — Воландеморт, — ответил Гарри. — Но он мёртв. — Не совсем, — сказал Гарри. — Мне кажется, что он умер на время. Гермиона помогла ему встать. — Надо уходить, — сказала она. — Нас могут найти. Они вышли из комнаты, перешагнули через тролля, прошли шахматную доску, обошли дьявольские силки, пробрались мимо спящего пса и выбежали в коридор. Никто их не встретил. --- В больничном крыле мадам Помфри осмотрела Гарри и сказала, что он отделался лёгкими ожогами и шоком. — Лежать три дня, — строго сказала она. — И никаких приключений. Рон, Гермиона и Эмма сидели рядом. — Ты как? — спросила Эмма. — Нормально, — ответил Гарри. — Руки болят. — Пройдёт, — сказала Гермиона. — Камень? — спросил Гарри. Эмма вытащила из кармана красный камень. — Цел, — сказала она. — Я не знаю, что с ним делать. — Дамблдор заберёт, — сказал Рон. — Он знает. В этот момент дверь открылась, и вошёл Дамблдор. — Мисс Рид, — сказал он. — Я возьму камень. Он не должен быть у детей. Эмма молча отдала. — Вы очень храбрые, — сказал Дамблдор, глядя на них. — Все четверо. Сто пятьдесят очков Гриффиндору. Рон просиял. Гермиона улыбнулась. Эмма покачала головой. — Мы просто делали то, что должны были, — сказала она. — Это и есть храбрость, — ответил Дамблдор. Он посмотрел на Гарри. — Лорд Воландеморт не умер, Гарри. Он ушёл. Но он вернётся. — Я знаю, — ответил Гарри. — И когда он вернётся, вы будете готовы. Вы все. Дамблдор кивнул и вышел. --- Вечером, когда Гарри остался один в палате, пришла Эмма. — Не спится? — спросила она. — Не спится, — ответил Гарри. — Мне тоже. Она села на стул рядом. — Тот свет, — сказала она. — Золотой. Он появился снова. Когда ты коснулся Квиррелла. — Я не знаю, что это было, — признался Гарри. — Наша связь, — сказала Эмма. — Наверное. Мы вместе сильнее. — Получается, — сказал Гарри. — Надо научиться это контролировать, — сказала Эмма. — В следующий раз нас может не быть рядом. — А если учиться вместе? — предложил Гарри. — Учиться? — Ну, пробовать. По чуть-чуть. Не сразу. Эмма подумала. — Ладно, — сказала она. — Завтра. Сейчас спи. — Ты тоже. — Я здесь посижу. Не хочу в спальню. Гарри не стал спорить. Он закрыл глаза и почувствовал, как Эмма взяла его за руку. Тепло прошло сквозь него, и он уснул. --- В конце января Гарри выписали из больничного крыла. Руки зажили, шрам болел реже. Уроки шли своим чередом. Однажды после завтрака Рон сказал: — Ты же записался на пробу по квиддичу. Помнишь? Завтра. — Завтра? — переспросил Гарри. — Ага. Забыл? — Рон усмехнулся. — Я уже хочу посмотреть, как ты опозоришься. — Спасибо за поддержку, — ответил Гарри. — Всегда пожалуйста, — с улыбкой сказал Рон.