Чтобы спасти

За ужином в столовой было привычно оживлённо. Смех, голоса, скрежет подносов — всё казалось нормальным, как будто ночь, которая уже сгущалась за окнами, не несла в себе ничего необычного. Но я знала. И в груди — не страх, а решение. Я заметила Финни за ближним столом, в компании Блю и ещё парочки младших студентов. Она жевала быстро, жестами перебивала кого-то, уже начала спор о колдовских сигналах. Я подошла. Не громко, но с уверенностью. Села рядом, чтобы не привлекать лишнего внимания. Она удивилась, чуть подняла бровь, но сразу замолчала. Чувствовала, что сейчас не время для шуток. — Мне нужно, чтобы ты помогла, — сказала я, наклоняясь ближе. — В эту ночь спать нельзя. Ни тебе, ни Блю, ни Шари. Никому. Разбуди тех, кто спит. Предупреди всех, кому доверяешь. Финни застыла на миг, зрачки расширились. — Почему? — спросила она. — Это... что-то случится? Я кивнула. Сдержанно. Сколько могла. — Просто знай: это не тренировка. Не учебное задание. Это ночь, когда важно быть начеку. Если кто-то останется в глубоком сне — он может не проснуться так же, как заснул. Она не дрогнула. Ни тени страха. Только лёгкий огонь в лице. Так Финни выглядела, когда начинала понимать, что её слова — могут быть не самыми громкими, но действия должны быть первыми. — Я всё сделаю, — сказала она. — Даже если мне придётся кричать на весь этаж. Я сжала её плечо. — Делай это тихо. Но уверенно. Пусть будут настороже. Пусть не спят. И пусть помнят: это важно. Даже если они не знают почему. Она кивнула. И уже через минуту — исчезла среди столов, будто не ученица, а координатор чего-то большого. Я смотрела ей вслед — и чувствовала: ещё не всё внутри меня стало сталью. Где-то в глубине всё ещё билось настоящее. Не миссия. Не месть. А человеческое. Потому что спасать — значит предупредить. А быть собой — значит помнить, кого ты хочешь спасти. Даже если дальше — уже начинается ночь. После ужина я осталась в коридоре, где воздух уже начал проседать под ночной тишиной. Финни унеслась по этажам, как маленький вихрь заботы, и я знала — среди студентов всё будет разослано. Но в груди что-то всё ещё стучало. Те, кто знали меня дольше всех, те, с кем я когда-то делила тишину и голос — должны были знать тоже. Даже если я для них больше — не часть. Я нашла их у окна учительской. Джек сидел на подоконнике, Фаррин листал справочник, Алиша стояла чуть в стороне, накидывая что-то в планшет. Я подошла, встала рядом. Без громких вступлений. — Сегодня ночью, — начала я. Голос был ровный, но достаточно напряжённый, чтобы они отвлеклись. — Прошу вас не спать. Никому из преподавателей. Ни студентам, ни вам. Ни на минуту. Это важно. Алиша посмотрела на меня сразу. В её взгляде было то, чего я не ждала: не раздражение, не отторжение. Настороженность. Настоящее внимание. — Случится что-то? — спросила она, почти шёпотом. — Возможно, — ответила я. — Я не могу рассказать всё. Но… это не обычная ночь. Нужно быть начеку. Фаррин усмехнулся, не зло — скорее осторожно, как человек, который не до конца знает, как реагировать. — Ты словно из романа сейчас, — пробормотал он. — Мистика, предчувствия, предупреждения... Может, ты просто сильно устала? Джек тоже подкинул свой привычный, нарочито лёгкий тон: — Если кто-то задумает вторгнуться, пускай делает это с учётом графика. У меня отчёты до утра. Я не спорила. Не настаивала. Только сказала: — Просто… пожалуйста. Не игнорируйте. Будьте готовы. Иногда всё меняется не тогда, когда тревога громкая — а когда все решают её не услышать. Алиша кивнула, будто что-то у неё сошлось внутри. Она не сказала ни слова, но я почувствовала: она будет не спать. Фаррин вернулся к своей книжке. Джек пошутил ещё что-то, не глядя на меня. Но я не ушла с пустыми руками. Потому что я предупредила. А значит — сделала всё, чтобы сохранить. И может, когда тьма начнёт двигаться по стенам — они вспомнят. Что я всё ещё — была рядом. Чтобы спасти. Не себя. А тех, кто когда-то умел смеяться со мной.