Полумесяц над Гравити Фолз

      Был обычный летний день в Гравити Фолз. Солнце залило городок медовым светом, воздух дрожал от зноя, а в ветвях деревьев стрекотали цикады, будто споря, кто громче перекричит экскурсовода из «Хижины Чудес». Туристы толпились у входа, щёлкали фотоаппаратами и смеялись над табличкой «Вход только для тех, кто верит в невероятное!».       Но сегодня в этом обычном дне должно было случиться нечто особенное. Где-то в чаще, в стороне от людских троп, шагала девочка.       Её бледная кожа, почти прозрачная на солнце, выдавала долгие дни без нормальной пищи и сна. Длинные чёрные волосы, заплетены в два высоких хвоста. Растрёпанная чёлка падала на правый глаз, но она даже не пыталась её откинуть — привыкла.       Под глазами — тени, густые, как чернильные кляксы. Она шла, цепляясь за стволы деревьев, будто земля под ногами колебалась. Иногда ей чудилось, что стволы шепчут её имя, а тени между деревьев двигаются независимо от ветра. Она зажмуривалась — и видения исчезали. На время.       Одежда выдавала в ней чужую. Слишком большая чёрная толстовка с капюшоном болталась на хрупких плечах, застёгнутая наглухо, несмотря на жару. Когда вдалеке раздавались голоса проходящих туристов, она автоматически натягивала капюшон, пытаясь стать невидимой. Темная юбка до колен, порыжевшая по краям от пыли, и кроссовки, которые явно видели лучшие дни, завершали образ.       На тыльной стороне ладони — татуировка. Полумесяц, бледный, как шрам. Она не помнила, откуда он. Просто всегда был там. Иногда, в моменты слабости, он будто излучал тусклое тепло, но сейчас она списывала это на очередные голодные галлюцинации. — Есть… — прошептала она, и голос её звучал хрипло, будто ржавая дверная петля. — Как же хочу есть…       Серые глаза, мутные от усталости, поднялись к видневшемуся между деревьев дому.       «Хижина Чудес».       Вывеска скрипела на ветру, будто дразня: «Заходи, если осмелишься». — Может… может, там дадут поесть? — прошептала она.       Но тут же сжалась. «А вдруг они прогонят? Засмеют? Отправят обратно в лес?»       Желудок свернулся в тугой узел, напоминая: «Три дня. Ты не выдержишь ещё один».       Она сжала кулаки, почувствовав, как полумесяц на руке будто жжёт кожу. На этот раз это было слишком явно, чтобы быть воображением. — Ладно… — глухо сказала она. — Надеюсь, там есть хоть кто-то добрый.       И, собрав последние силы, шагнула к двери, оставляя за спиной шепчущий лес и тени, которые, казалось, тянулись за ней следом.       Прохладный воздух «Хижины Чудес» обволок девочку, словно спасительное одеяло после уличного зноя. Ее глаза сразу же выхватили одинокое яблоко на краю прилавка. Рука сама потянулась к нему, но замерла — за стойкой рыжеволосая девушка в ушанке лениво перелистывала журнал. Венди мельком заметила движение, но лишь приподняла бровь — очередной любопытный турист, ничего необычного.       Когда брюнетка выскользнула с яблоком наружу, крик Стена прозвучал как удар хлыста: — Эй, ты! А ну верни на место, воровка!        Его трость громко стукнула о землю, когда он замахнулся, и девочка инстинктивно прикрыла голову руками, будто ожидая удара.       После попытки извиниться, объяснений и последующего за этим обморока, в хижине началась суматоха. Зус совал девочке подвернувшийся под руку шоколад, а Венди, склонившись над ней, вдруг заметила странную метку на ее руке. — Ого, смотрите-ка! — воскликнула она, поворачивая ладонь "Эмили", как представилась девочка. — Это типа тату? Выглядит круто! Как будто светится… или мне кажется?       Венди провела пальцем по полумесяцу, явно заинтригованная. Она никогда не видела ничего подобного — ни в тату-салонах, ни в оккультных книгах, которые иногда листала.       Стен тем временем стоял в стороне, скрестив руки и прищурив глаза: — Татуировка… с рождения, говоришь? — пробормотал он. — И три дня без еды… Да у неё желудок наверняка размером с грецкий орех. В его голосе странным образом смешались подозрительность и какая-то… почти отеческая забота.       Когда Эмили доела шоколад, Венди с ухмылкой протянула салфетку: — Ну хоть аппетит у тебя отменный! Лицо все в шоколаде, мило.       Девочка смущенно потупилась, вытирая щеки, и неожиданно… чихнула. Зус фыркнул: - На шоколадную пыль?       Все рассмеялись, даже Стен хмыкнул. - Так, с этим разобрались. Теперь расскажи нам всё. Как ты сюда попала? Что случилось с твоими родителями?       Черноволосая девочка сжалась в комок, её пальцы вцепились в края слишком большой толстовки. Глаза, широкие от страха, метались между взрослыми. — Эй, ты чего? Боишься что ли? — рыжеволосая кассирша протянула руку, но юная беглянка резко дёрнулась назад. — Вы… вы, наверное, сердитесь на меня…       Зус громко фыркнул, его массивная фигура покачивалась от смеха: — Да ладно тебе! Это же просто яблоко! Мы тут каждый день туристов обдираем — вот это реальное преступление!       Ощутив прилив уверенности, девочка продолжила рассказ.       Слушая ее, хозяин хижины потирал подбородок, его бровь то поднималась, то хмурилась по мере рассказа. Насколько он понял, она была ребенком, которому не повезло родится в крайне неблагополучной и жестокой семьей, что несколько объясняло ее изолированность от мира и социальную неопытность неопытность в ее-то возрасте - 11 лет. В конце концов, Эмили просто сбежала при удачно подвернувшейся возможности, хотя, как в итоге оказалась здесь, оставалась загадкой.       Девушка в ушанке то и дело перебивала: «Что за чёрт?!», «Да быть не может!» Эксцентричный гигант то сжимался от сочувствия, то размахивал руками в возмущении.       Когда речь зашла о родителях, хрупкая брюнетка сгорбилась ещё сильнее. Её пальцы нервно теребили полумесяц на руке. — Они… говорили, что я — их клеймо…       Добродушный увалень вдруг громко хлопнул себя по лбу: — Это не жизнь — это survival horror какой-то! Каждый ребёнок — чудо! Вот взять меня — родители до сих пор в шоке, как у них вырос такой болван!       Венди многозначительно добавила: — У нас тут все немного… особенные.       Стен замер. Что-то в этой девочке… будто эхо из его собственного прошлого. Он резко хлопнул ладонью по колену: — Решено! Ты остаёшься. — затем, загадочно улыбнувшись: — Гравити Фолз — место, где невозможное становится реальностью.       Тем же вечером юная беглянка стояла на пороге своей новой комнаты, коей был чердак. Через окно падал лунный свет — холодный, серебристый, точно повторяющий форму татуировки на её руке. Где-то внизу смеялись Венди и Зус, а Стен ворчал что-то про «новую головную боль». Но для Эмили это были первые по-настоящему мирные звуки в её жизни.