Когда мир становится шире

      Звонок в дверь.       Мэйбл, сидевшая на полу в окружении вязаных осьминожек, вздрогнула, уронила спицу и тут же рванула к входу, словно ожидала доставку блёсток. — Это может быть курьер с моим заказом «1000 стразов для переделки мира»! — прокричала она на ходу.       Эмили, до этого мирно читавшая книгу в углу дивана, ноги поджаты, Луна прижата к боку, подняла глаза. Её, сегодня похожие на затянутое облаками небо, глаза сузились — она уже чувствовала, что что-то не так.       Дверь захлопнулась с таким грохотом, что со стены упало чучело лосося. Мэйбл стояла, скрестив руки, её обычно жизнерадостное лицо искажено гримасой недовольства. — Это Джек. — она выдохнула так, будто имя было ядовитым. — И он снова хочет пригласить тебя на свидание, Эмили.       Книга закрылась сама собой. Пальцы девочки сжали обложку так, что костяшки побелели. — Что? Эммм… — её голос дрогнул, став тише, чем шорох страниц. — Скажи ему, что я не пойду.       Она побледнела, а её кожа и так напоминала фарфор, и механически потянулась к чёлке, но остановилась — сейчас она не хотела прятаться.       Джек Нортвест уже вторую неделю преследовал её «знаками внимания»: то подкараулит после хижины, то швырнёт в неё записку, свёрнутую в трубочку — попала в Луну — Мэйбл до сих пор чинит лапку.       И да, однажды он помог — когда Диппер нечаянно попал ей в глаз мячом на ярмарке, та самая игрушка сейчас висела над её кроватью. Но это не отменяло его наглости. — Я пошла разбираться! — Мэйбл развернулась с такой яростью, что её свитер засвистел от скорости.       Но не прошло и минуты, как она вернулась — теперь с азартом в глазах. — Он-н-н хочет отвести тебя на концерт группы «Пару раз»! — она запрыгала. — Эмили, ты обязана сходить! Даже если это Джек! Это же легендарная группа!       Эмили вздохнула. — Хорошо… но только ради тебя. — она улыбнулась слабее, чем обычно. Диппер, до этого молча копающийся в журналах, вскинул голову. — Подожди, ты серьёзно? — его голос предательски дрогнул. — Со мной всё будет хорошо, — Эмили пожала плечами, но глаза её твердили обратное. — После того дня, когда вы с Мэйбл поменялись телами, а мне пришлось стать вашей мамой… вряд ли есть что-то страшнее.       Он замолчал. Руки его сжались в кулаки. Глаза метались между Эмили и дверью. Он не мог сказать правду. Не мог признаться, что…* — Он же… соперник, — выдохнул он тихо, но Эмили не услышала. «А может… он не такой плохой?»       Эмили спомнился тот день на ярмарке. Кровь на щеке под глазом. Джек, неожиданно взявший её за руку: «Я отведу тебя в больницу.» Без насмешек. Без злости. «Может, он просто… одинокий? Эмили встала, поправила юбку и сделала шаг к двери. — Я… попробую. Дополнительные детали: Тень от него тянулась к Эмили, желая удержать. Мэйбл прошептала Дипперу: «Если он её похитит, мы взломаем его лимузин!»

***

      Эмили шла по тротуару, нервно теребя край своего нового тёмно-синего свитера, подарок Венди, который та назвала «первым шагом к крутости», решив таки немного принарядиться. Её чёрные хвостики раскачивались в такт шагам, а в руке она сжимала Луну — сегодня волчонок путешествовал в режиме «карманного талисмана», выглядывая из специально сделанного для нее кармана на свитере.       Рядом шагал Джек Нортвест, его обычно идеально уложенные светлые волосы сегодня слегка растрепались от того, как он то и дело проводил по ним рукой. — Эм… То есть, Эмили, — он поправился, заметно краснея. — Ты точно хочешь идти? Может, лучше в кафе? Или… ну… куда-нибудь, где тише?       Эмили удивлённо подняла брови. Его голос дрожал? — Но ты же сам пригласил меня на концерт, — она наклонила голову, её серебристые глаза (сегодня больше похожие на полированное железо) изучали его с любопытством. — И Мэйбл сказала, что группа крутая.       Джек закашлялся. — Да, конечно! Просто… — он резко замолчал, увидев впереди группу девушек. Пасифика Нортвест в окружении подруг повернулась и закатила глаза. — О боги, Джек, ты серьёзно привёл её сюда? — она фыркнула, окидывая Эмили взглядом, полным презрения. — Надеюсь, она хотя бы не устроит истерику от громкой музыки.       Эмили не сжалась, как раньше. Вместо этого она ровно посмотрела на Пасифику и… улыбнулась. — Привет, Пасифика. Красивая заколка. Настоящие жемчужины?       Пасифика замерла, явно не ожидая ни комплимента, ни такого спокойствия.       Джек растерянно заморгал.

***

      Зал был забит визжащими фанатками. Группа «Пару раз» вышла на сцену — четыре парня, практически клоны: светловолосые, голубоглазые, в одинаковых кожаных куртках. Только один выделялся — у него была лёгкая щетина и шрам над бровью, что, видимо, делало его «бунтарём». — ВСТАВАЙТЕ, ГРЕЙТАУН! — заорал «лидер», и зал взорвался визгами.       Эмили не визжала. Она стояла, слегка покачиваясь в такт, её пальцы отстукивали ритм на голове Луны. — Интересно, — сказала она Джеку, пока группа запевала о «разбитых сердцах и бензопилах». — А почему у них у всех одинаковые голоса? Это специально?       Джек побледнел. — Э… Ты… Ты не фанатеешь? — Мне нравится, — спокойно ответила Эмили. — Но я больше люблю музыку с пианино. Или скрипку. Мэйбл как-то включала мне Вивальди.       Джек уставился на неё, будто она только что призналась, что пришелец. — Ты… Ты единственная здесь, кто не орет.       Эмили пожала плечами. — Я не очень люблю кричать.       Рядом вопящая Пасифика «случайно» толкнула её, но Эмили даже не пошатнулась. Дополнительные детали: Дорогой пиджак Джека помялся — он постоянно его поправляет. Когда Пасифика насмехается, его руки сжимаются в кулаки — впервые он не рад её присутствию. Когда лидер группыпоёт фальшивую ноту, Эмили морщится, но вежливо скрывает это. Один из фанатов кричит: «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЧЕЛОВЕК СО ШРАМОМ!» Джек вдруг замечает, что Эмили тихо напевает мотив — и это милее, чем все визги вокруг.

***

      Концерт остался позади, когда Джек и Эмили вышли на крыльцо. Ночной воздух был прохладным, и Эмили машинально потянулась к своему кулону-полумесяцу, когда её глаза уловили странную энергию от музыкантов. — И что они в них находят? — Джек провел рукой по своим коротко стриженным волосам, явно раздражённый. Его обычно идеальный пробор сегодня был слегка растрёпан.       Эмили задумчиво наклонила голову, её хвостики мягко раскачивались: — Не знаю. Они очень странные. Я чувствую их так, словно они неживые. — Как это, чувствуешь? — блондин резко повернулся к ней, его голубые глаза расширились от любопытства.       Эмили глубоко вздохнула. Её пальцы нервно перебирали край свитера, когда она решилась признаться: — У меня есть… необычные способности. — Она показала на татуировку-полумесяц на тыльной стороне ладони, которая слабо мерцала в лунном свете. — С их помощью я могу поднимать вещи, вызывать огонь, иногда даже видеть обрывки будущего. Это всё из-за этого знака. Он достался мне от папы.       Она замолчала, глядя на свою тень, которая странно удлинялась в лунном свете. — А ещё… я оборотень. Когда полная луна, я могу стать волком. Это больно, но… — она слабо улыбнулась, — Мэйбл говорит, что у меня тогда «железная рука».       Джек замер. Его лицо прошло через целую гамму эмоций: от шока до восторга, прежде чем он воскликнул: — Я так и знал! Ты действительно необычная! Это чертовски круто! — Его голос сорвался на мальчишеский визг, и он тут же поправился, нарочито басисто: — То есть… детка, это было потрясающе.       Эмили нахмурилась, её бледные брови почти слились: — Почему ты так странно говоришь? Твой настоящий голос приятнее.       Джек вздохнул и провёл рукой по лицу, смазав дорогую детскую тушь для ресниц, которую украл у сестры. В этот момент он выглядел не богатым наследником, а обычным растерянным мальчишкой. — Ладно… — он пнул камешек. — Раз ты доверилась мне, теперь моя очередь.       Они сели на бордюр, и Джек начал свою историю, временами нервно теребя манжеты своей дизайнерской рубашки: — Нас с Пасификой с детства готовили быть «идеальными Нортвестами». Манеры, жадность, презрение к простолюдинам… — он передразнил голос отца: — «Дорогой, Нортвесты не играют с деревенщиной!»       Эмили тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью, но тут же снова стала серьёзной, когда Джек продолжил: — В десять лет я отрастил волосы до плеч. Мечтал заплетать их в косу, как пираты из моих книг. — Его пальцы невольно потянулись к коротким прядям. — Но в день рождения мать отвела меня в парикмахерскую… Когда я вернулся, Пасифика даже не узнала меня.       Луна скрылась за облаком, когда он говорил о том, как начал заниматься боевыми искусствами, чтобы защищаться от насмешек. В его голосе появились тёплые нотки, когда он вспоминал, как тайком читал комиксы о привидениях под одеялом. — А потом… я встретил тебя. — Джек внезапно покраснел. — Ты не визжишь, как другие, не красишься в три слоя… Ты настоящая. Как героиня из моих книг.       Эмили смотрела на него широко раскрытыми глазами. В этот момент она вдруг поняла — перед ней не заносчивый богач, а такой же одинокий ребёнок, как и она сама. Дополнительные детали: Когда Джек говорит о своих мечтах, её глаза становятся мягче, напоминая расплавленное серебро. Джек: Его дорогие часы постоянно соскальзывают с тонкого запястья. Когда он нервничает, левый глаз у него дергается почти незаметно. В моменты искренности его голос теряет нарочитую «крутость» и становится выше. В тишине между фразами слышно, как Луна (плюшевый волчонок) падает из сумки Эмили на тротуар. Когда Джек вспоминает о парикмахерской, его рука непроизвольно сжимается в кулак. Эмили незаметно протягивает Джеку платок, когда у него дрожит голос при особо неприятных воспоминаниях.       Эмили неожиданно для себя самой бросилась вперед и обхватила Джека руками. Её чёрные хвостики, один из которых уже почти развязался, раскачивались, когда она крепко сжимала мальчика в объятиях. Луна, её плюшевый волчонок, оказался зажатым между ними — его пуговичные глаза смотрели прямо на растерянного Джека. — Прости… — прошептала Эмили, её голос дрожал, как лист на ветру. — Я была не права насчёт тебя. Просто… — Она отстранилась, её глаза, теперь напоминающие лужицы после дождя, смотрели прямо на него. — Мне нравится Диппер… а не ты. Но теперь… — На её бледных щеках появился лёгкий румянец. — Я думаю, ты мне начинаешь нравиться… как брат. Последние слова сопровождались такой искренней улыбкой, что Джек буквально отпрянул. Его голубые глаза, обычно такие самоуверенные, расширились до размера хоккейных шайб. — П-правда?! — его голос внезапно снова стал мальчишески-высоким, все попытки казаться взрослым мгновенно испарились. — То есть… ты хочешь со мной дружить? По-настоящему? Эмили кивнула, и её хвостики весело подпрыгнули. В этот момент она выглядела особенно юной — маленькой одиннадцатилетней девочкой, какой и была. — Да! — её глаза засияли. — А ещё я хочу, чтобы ты подружился с Диппером и Мэйбл. Они… — она замялась, подбирая слова, — …очень хорошие, хоть иногда ведут себя страннее, чем трёхголовый ёжик из книжки Зуса! Джек фыркнул, и вдруг — совершенно неожиданно для самого себя — рассмеялся. Настоящим, детским смехом, без всякой напускной крутости. — Думаешь, они захотят? — спросил он, внезапно неуверенный. — Я же… ну… Нортвест. — А Мэйбл подружилась даже с гномами-похитителями, — серьёзно ответила Эмили. — И с призраком в бильярдной. И с тем странным парнем, который всё время говорит о беконе. Неожиданно Джек бросился вперёд и обнял её снова, на этот раз так сильно, что Луна выпал из её рук и шлёпнулся на асфальт. — Ой! Луна! — Эмили наклонилась поднять игрушку, но Джек опередил её. — Прости, — он бережно отряхнул плюшевого волчонка и вдруг нажал на его лапку. Запися Мэйбл весело прокричала: «Ты лучшая!» Они оба рассмеялись, и в этот момент где-то в кустах раздался шорох. Пасифика, прятавшаяся там всё это время, с отвращением скривилась и поспешила уйти. Дополнительные детали: Эмили: Чулки порвались на колене, когда она наклонялась за Луной Когда она улыбается, виден отсутствующий зуб, выбитый во время одного из «приключений» с близнецами. Джек: Его дорогие часы показывают неправильное время — он давно не заводил их. Воротник рубашки мятный — он долго его теребил перед признанием. Когда он искренне смеётся, у него появляются ямочки на щеках. Когда Эмили говорит о Диппере, её пальцы непроизвольно касаются татуировки-полумесяца. Джек, когда нервничает, постукивает пальцами по бёдрам в ритме ¾. В момент объятий мимо пробежал муравей с куском попкорна в три раза больше его самого. Эмили незаметно вытирает слезу рукавом, когда Джек искренне засмеялся.

***

      На следующее утро в Хижине Чудес царил хаос. Мэйбл, вся перепачканная в грязи, ворвалась в дом с криком: — Пухлю похитило летающее ЧТО-ТО!       Её свитер с единорогами был порван в трёх местах, а в волосах застряли листья и перья.       Диппер тут же схватил дневник №3, рассыпая по полу конфетти из последнего «секретного» отсека. Эмили, ещё не до конца проснувшись, инстинктивно схватила Луну и прижала к груди. Её глаза, напоминающие сейчас полированный металл, расширились от ужаса. — Это был птеродактиль! — завопила Мэйбл, размахивая руками. — Настоящий, живой, и он унёс Пухлю в своё гнездо на скалах!       Джек, который как раз в этот момент завтракал «Особыми хлопьями Стэна» с лозунгом «Теперь с настоящими гвоздями!», подавился и выплюнул что-то явно несъедобное. — П-птеродактиль?! — его голос сорвался на писк. — Но они же вымерли!       Стэн, не отрываясь от газеты, пробурчал: — В Гравити Фолз вымирают только мозговые клетки. Кто хочет блинчиков?

***

      В подвале, превращённом в «штаб операций», Диппер разложил самодельную карту: — По моим расчётам, гнездо должно быть здесь, — он ткнул пальцем в обрывистый участок скал за городом. — Хорошие новости: птеродактили обычно не едят свою добычу сразу. Плохие новости: Пухля — идеальный размер для птенца.       Эмили, уже полностью очнувшись, методично собирала снаряжение. Её движения были точны и выверены — сказывался недавний опыт «материнства» для близнецов. Она протянула Джеку банку с надписью «Противоптеродактильный спрей (на 78% эффективнее, чем крик)». — Возьми. На всякий случай, — её голос звучал спокойно, но пальцы слегка дрожали, поправляя чёлку.       Джек, всё ещё бледный, вдруг выпрямился: — Я… я пойду с вами. Это же мой первый шанс на настоящее приключение!       Мэйбл тут же нацепила ему на голову каску с надписью «Новичок» и торжественно вручила гранату… которая оказалась конфетой в упаковке. — Добро пожаловать в команду! Теперь ты официально «Спасатель-Джек»!       Скалы оказались ещё более опасными, чем предполагалось. Когда они карабкались вверх, внезапно раздался пронзительный крик, и огромная тень накрыла их. — ВНИЗ! — заорал Диппер.       Все бросились на землю. Все, кроме Джека, который замер, словно парализованный, глядя на приближающегося птеродактиля. Эмили, не раздумывая, прыгнула на него, сбив с ног как раз в момент, когда когтистые лапы пролетели над их головами. — Т-ты… ты меня спасла, — прошептал Джек, глядя на Эмили сверху. Его голубые глаза были округлены от ужаса и восхищения.       Эмили вдруг покраснела и быстро откатилась в сторону: — Э-это ничего. Просто… не хотела, чтобы новый друг стал птеродактильим обедом.       Мэйбл, не теряя времени, уже карабкалась к гнезду: — Я вижу Пухлю! Он… о боже, он учит птенцов чечётке!       Действительно, в огромном гнезде Пухля отбивал чечётку перед тремя птенцами, которые смотрели на него с обожанием.       План спасения был прост: Диппер отвлекает взрослого птеродактиля «наукообразными» разговорами, оказывается, древние рептилии ненавидят, когда им рассказывают про теорию эволюции, Мэйбл и Джек создают шумовую завесу из гранат-конфет, а Эмили…       Эмили сделала нечто неожиданное. Когда все отвлеклись, она вдруг заговорила на странном языке — смеси шипения и щелчков. Птеродактиль замер, затем наклонил голову набок. — Что это было?! — прошептал поражённый Джек. — Она разговаривает на языке оборотней, — так же тихо ответил Диппер. — Иногда это работает на… э-э… доисторических тварей.       Пока птеродактиль был озадачен, Мэйбл уже схватила Пухлю, и вся компания бросилась наутек. Последним бежал Джек, который вдруг остановился, развернулся и… — ЗАБУДЬТЕ ПРО НАС! — крикнул он, швырнув банку со «спреем». Она взорвалась облаком блёсток, спасибо Мэйбл за модификацию, ослепив птеродактиля.

***

      Вечером все сидели на крыльце, потрёпанные, но довольные. Пухля восседал на коленях у Мэйбл, время от времени демонстрируя элементы чечётки.       Джек, с синяком под глазом и стикером «ДРУГ» теперь ещё и на спине, смотрел на звёзды: — Это… это было самое потрясающее, что со мной случалось.       Эмили, сидевшая рядом, вдруг взяла его за руку: — Добро пожаловать в семью, — прошептала она, и её метка-полумесяц мягко светилась в темноте.       Даже Стэн, наблюдавший за этой сценой через окно, хмыкнул и отставил в сторону банку с надписью «Яд для Нортвестов (запасная)». Дополнительные детали: Эмили: Её чёрные хвостики после приключения полны перьев и напоминают гнёзда. Татуировка-полумесяц на руке слегка дымится после использования «языка оборотней». Когда она берёт Джека за руку, её пальцы тёплые, несмотря на прохладный вечер. Джек: Его дорогие кроссовки теперь больше похожи на «доисторический экспонат. Стикер «Новичок» превратился в «Опытного» после того, как Мэйбл исправила маркером. В волосах застряла блестка от «гранаты» — видимо, надолго. Когда Эмили говорит на «языке оборотней», Луна в её кармане странно вибрирует. Диппер постоянно поправляет кепку, когда рассказывает о птеродактилях — явно нервничает. В кармане Джека торчит билет на аттракцион «Летающие динозавры» — ирония судьбы. В разгар побега Пухля умудряется продать птенцам «билеты» на своё следующее выступление Джек незаметно вытирает слезу, когда Эмили называет его семьёй.