Эмили Пайнс против Билла Шифра

      Ливень барабанил по крыше Хижины Чудес, создавая уютный фон для напряженной битвы. На старом деревянном полу между креслом-мешком и чучелом лося расстелили морскую карту. Диппер склонился над своим флотом из скрепок, его кепка съехала набок от усердия. — Е-5! — объявила Мэйбл, тыкая пальцем в свою карту. На её свитере с единорогами красовался новый значок «Адмирал флота». — Мимо… — пробормотал Джек, проводя рукой по своим идеально расставленным кораблям из монеток. Его голубые глаза сузились, когда он посмотрел на Эмили. — «Эмили, я надеюсь, ты не используешь свои способности, чтобы жульничать?»       Эмили, сидевшая в позе лотоса, подняла глаза, сегодня больше похожие на дождевые тучи: — Вовсе нет, — она покачала головой, и её чёрные хвостики мягко раскачались. — «Я даже правил толком не знаю. Просто…» — её палец с татуировкой-полумесяцем замер над картой, — Г-4? — ПОПАЛА! — взвизгнула Мэйбл, подбрасывая в воздух пуговицы, изображавшие взрывы.       Когда игра затянулась, Эмили вдруг поднялась, поправив свою толстовку (подарок Венди, с выцветшим теперь рисунком лунного серфера). — Я принесу чай, — она сказала мягко, уже направляясь к кухне, её кроссовки почти не шумели по полу.       На кухне царил привычный хаос. Эмили ловко обошла пятно неизвестного происхождения на полу и принялась готовить поднос. Её пальцы, уже без следов прежних ссадин, уверенно обращались с чайником, который почему-то шипел, как рассерженная кошка.       Когда она вернулась, поднос в её руках выглядел как оазис порядка: чашки с идеально заваренным чаем, домашнее печенье Стэна, то самое, что «гарантированно без гвоздей», и даже маленькая вазочка с цветами. — Эмили, ты лучшая! — Мэйбл схватила три печенья сразу, рассыпав крошки на карту. — Это точно, — Джек осторожно откусил печенье, и его лицо осветилось удивлением. — «У вас отлично готовят. Как это… без гвоздей?       Диппер, взяв свою чашку, вдруг помрачнел: — Было бы здорово, если бы Стэн также о нас заботился… — он покрутил в руках печенье, разглядывая подозрительную тёмную точку.

      Эмили поставила поднос на стол, и её кулон-полумесяц мягко качнулся. Когда она заговорила, её голос звучал твёрже обычного: — Стэн нас любит. Просто… по-своему. — её пальцы обхватили чашку, согреваясь. — Он принял меня как родную, хотя в первый день я… — она замолчала, её взгляд ушёл куда-то в прошлое.       Мэйбл неожиданно положила руку ей на плечо: — Эми, ты же знаешь, что мы… — Я пыталась украсть еду, — Эмили закончила за неё, подняв голову. В её глазах не было стыда — только благодарность. — Три дня без еды. А он… он стал моим опекуном. Даже оформил бумаги.       Дождь за окном вдруг усилился, завывая в трубах. Диппер потупил взгляд, его пальцы сжали чашку крепче. — Он может ворчать и притворяться чёрствым, — продолжала Эмили, и её серебристые глаза смягчились, — Но я помню, как он ночью проверял, тепло ли мне. И как отдал последний кусок пиццы, когда я болела.       В этот момент где-то наверху грохнула дверь, и раздался голос Стэна: - Если вы там разлили чай на мои карты — ВЫ ВСЕ УМРЁТЕ!       Компания переглянулась и рассмеялась. Даже Диппер не смог сдержать улыбку. Дополнительные детали: Чулки в мелких катышках от долгого сидения Метка слегка светится, когда она говорит о Стэне На запястье — браслет из ракушек, подарок Диппера, который тихо позвякивает Диппер: Его дневник №3 приоткрыт на странице с заметками «Семейные традиции» В волосах застряла скрепка от «корабля» Когда Эмили говорит, он незаметно рисует сердечко на карте Мэйбл: В волосах целая флотилия скрепок-кораблей На щеке след от фломастера, «боевая раскраска» Тайком подсовывает Дипперу печенье в форме сердца Печенье Стэна удивительно хрустит без подозрительных звуков Дождь за окном временами стучит в ритме «Ш-ш-ш-БАМ!» В углу комнаты висит фотография: Стэн с Эмили в день оформления опекунства В момент рассказа Эмили из чайника вылетает пар в форме сердечка Когда все смеются, Эмили незаметно прижимает к груди Луну       Грохот с чердака разорвал уютную атмосферу, заставив всех вздрогнуть. Чашка Диппера с чаем опрокинулась, оставив коричневое пятно в форме Австралии на карте морского боя. — Что это было?! — прошептал Джек, инстинктивно хватая со стола печенье как импровизированное оружие.       Эмили первой вскочила на ноги, её глаза, внезапно ставшие холодными, как лезвие, сузились. Без слов она бросилась к лестнице, её чёрные хвостики развевались за ней, как шлейф.       На чердаке царил хаос. Гидеон, в своём неизменном фиолетовом костюме, копошился у компьютера Диппера. Его пухлые пальцы лихорадочно стучали по клавиатуре, а на экране мигало предупреждение: «ВЗЛОМ В ПРОЦЕССЕ». — ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?! — рёв Диппера заставил пыль слететь с балок.       Гидеон медленно повернулся, его лицо расплылось в слащавой улыбке. О, вся семья Пайнсов в сборе, — он сделал театральный поклон. — - И ты, моя черничка, тоже здесь.       Эмили, обычно такая сдержанная, вдруг сжала кулаки. Её татуировка-полумесяц на руке вспыхнула голубоватым светом. — Не называй меня так! — её голос, обычно тихий, прозвучал резко, как удар хлыста.       Мэйбл встала между ними, её обычная улыбка сменилась редкой для неё злостью. - Опять ты, пухлый ангелочек смерти! — Кто это? — шепотом спросил Джек. — Гидеон Глифул, — ответила Эмили, не отводя глаз от незваного гостя. Её пальцы непроизвольно поправили чёлку — старый жест нервозности. — Он… неприятный.       Гидеон фальшиво засмеялся, поправляя галстук-бабочку. — О, моя ненаглядная, как ты ошибаешься! Я просто… — А тебя родители не учили, что лезть в чужой дом без разрешения нельзя? — перебила его Эмили. Её голос звучал неожиданно твёрдо. Метка начала пульсировать тёплым светом.       Диппер в этот момент заметил нечто странное — глаза Гидеона на секунду задержались на сейфе Стэна в углу. — Ты уж извини,» — Эмили сделала шаг вперёд, её руки сжались в кулаки, — но мне придётся тебя вывести на улицу.       Без лишних слов она подняла руку — татуировка-полумесяц вспыхнула ярче. Гидеон вдруг оторвался от пола, его ноги беспомощно заболтались в воздухе. — «Э-э-э… Милая, давай поговорим…» — его голос дрожал, но глаза, Диппер это точно заметил, были хитрыми.       С резким взмахом руки Эмили «отправила» Гидеона в открытое окно. Раздался глухой удар, затем шлепок о мокрую землю. — Вау! — Джек выглядел одновременно впечатлённым и напуганным. — Это было… — Ещё не конец, — мрачно прошептал Диппер, подбегая к окну. Внизу Гидеон уже поднимался, отряхивая свой костюм. Его лицо исказила злобная гримаса. — Он что-то видел, — продолжил Диппер, поворачиваясь к сейфу. — Стэн вводил код на днях… Гидеон мог запомнить!       Эмили подошла к нему, её дыхание ещё не успокоилось. — Ты думаешь, он… — Он вернётся,» — закончил за неё Диппер. В его глазах читалась тревога. — И на этот раз он будет готов. Дополнительные детали: Метка светится неравномерно — признак волнения. Когда Эмили использует силу, слышен странный звон — будто бьётся хрустальный бокал Мэйбл непроизвольно хватает Эмили за руку после инцидента Где-то внизу Стэн кричит: «Кто швыряет мусор в мой розарий?!» В момент, когда Гидеон летит в окно, мимо пролетает сова с табличкой «10/10 за стиль!» Эмили после конфликта незаметно дрожит, и Диппер кладёт руку ей на плечо

***

— Чёрт возьми, опять эти твари в моей микроволновке! — рявкнул Стэн, указывая дрожащей ложкой, на которой болталось что-то зелёное, на кухню. — Диппер, Эмили, Джек — на выход!       Диппер побледнел, его пальцы вцепились в дневник №3 как в спасательный круг: — Но дядя Стэн, это же— — Без но! — Стэн хлопнул ложкой по столу, и зелёная субстанция с плеском упала в тарелку. — Или выгоняете мышь, или сегодняшний ужин — это вот оно! — он ткнул пальцем в тарелку.       Эмили неуверенно подняла руку: — Дядя Стэн, а не слишком ли это опасно? Летучие мыши ведь могут быть переносчиками… — Пф-ф! — Стэн махнул рукой, расплескав подозрительную жидкость из стакана. — В моё время мы целыми стаями этих тварей гоняли! Без рук! В снегопад! Вверх ногами!       Через три минуты из кухни донеслись душераздирающие крики, звуки падающей посуды и что-то подозрительно похожее на удар сковородкой по голове.       Эмили бросилась на помощь первой, её глаза, напоминавшие сейчас сталь в огне, расширились от ужаса. Картина перед ней была достойна музея современного искусства:       Диппер висел на люстре, обмотавшись скатертью как коконом. Джек прижимал к груди сковороду как щит, на лице — выражение человека, увидевшего апокалипсис. На полу сидела летучая мышь, чихая мукой и явно оценивающая свою жизнь. — О БОЖЕ, ВЫ ЖИВЫ?! — завопила Мэйбл с порога, тут же доставая телефон для фото.       Зус, словно материализовавшись из воздуха, схватил мышь полотенцем и вышвырнул в окно: — Вот и вся работа! А теперь кто-нибудь объяснит, почему мой сэндвич теперь на потолке?

***

      Эмили уже раскладывала аптечку на столе, её пальцы, уже без прежней дрожи, ловко перебирали бинты. Кулон-полумесяц на её шее слабо светился — видимо, реагировал на стресс. — Сидите спокойно, — она сказала твёрже, чем ожидалось, накладывая йод на царапину Дипперу. Тот зашипел, но тут же покраснел, когда её пальцы коснулись его ладони.       Джек, весь в муке и с торчащими в разные стороны волосами, удивлённо наблюдал: — У вас тут прямо как в больнице! Только… с блёстками. — он кивнул на Мэйбл, которая украшала бинты наклейками. — Почему Стэн вечно заставляет нас делать самую грязную работу? — проворчал Диппер, морщась от йода.       Эмили, заклеивая пластырем его щёку, сердечком — вина Мэйбл, мягко ответила: — Если мы с ним живём, значит должны помогать. Мы ведь одна семья.       Джек неожиданно улыбнулся, хотя это явно причиняло боль его расцарапанной физиономии: — Знаете, мне это даже нравится. У нас дома всю работу делала прислуга, а тут…» — он взмахнул рукой, показывая на хаос, — Я научился тушить пожар тостером!       Диппер воззрился на него: — Как вам может это нравиться?!       Эмили, закончив перевязку, невольно повторила слова, которые часто слышала от Стэна: — Когда чувствуешь, что приносишь пользу — это делает тебя счастливым. С возрастом поймёшь. — Эмили, ты вообще-то самая младшая здесь, — фыркнул Диппер, но беззлобно.       Не успели они перевести дух, как из гостиной донёсся храп Стэна и его бормотание: — Пол… подмести… иначе кормить буду… жареными… галстуками…       Эмили и Диппер переглянулись. В её глазах, теперь уже спокойных, как поверхность озера, читалось понимание. Она протянула ему веник с намётанным движением: — Начинаем? Дополнительные детали: Эмили: Чулки теперь украшены полосками от йода В кармане торчит ухо Луны — тоже в «бинтах» из скотча Диппер: Его кепка теперь украшена пластырем с блёстками Щёки горят не только от йода В дневнике торчит закладка на странице «Первая помощь» Джек: Дорогой свитер безвозвратно испорчен мукой и… это зелёное? В волосах застрял кусочек чего-то жареного С гордостью демонстрирует «боевые» шрамы Когда Эмили обрабатывает раны, слышно как Стэн во сне бормочет: «Не ешьте зелёные… они кусаются…» Мэйбл делает фото со вспышкой в самые драматичные моменты На аптечке наклейка «Только для настоящих Пайнсов» В углу кухни висит инструкция «Как выгнать летучую мышь» с детскими рисунками Когда мышь улетает, из окна доносится крик: «Опять эти туристы!» Эмили незаметно гладит пластырь на руке Диппера, когда думает, что никто не видит

***

      Позже хишину Хижины внезапно разорвал грохот распахивающейся двери. Джек, Мэйбл и Зус ворвались внутрь, запыхавшиеся, с глазами, полными ужаса. Мэйбл держала в руках обгоревший свитер с единорогами, а в волосах Зуса дымился какой-то странный чипс. — Ребята, что случилось? — Эмили вскочила с места, её глаза, внезапно ставшие острыми, как лезвия метались между друзьями. Её пальцы автоматически нашли кулон-полумесяц — талисман согрелся в ладони. — Гидеон… летающее начос… — Джек тяжело дышал, опираясь о косяк. Его обычно безупречные волосы стояли дыбом. — Оно должно проникнуть в разум дяди Стэна! За кодом от сейфа!       Диппер уже листал дневник №3, его пальцы дрожали, переворачивая страницы. - Летающее начос? Это же… Билл Шифр! — его голос сорвался на высокой ноте.       Эмили, всё ещё не понимая, что такое «начос», инстинктивно схватила Луну, плюшевый волчонок теперь выглядел настороженно. — Что мы делаем? — её голос звучал твёрже, чем можно было ожидать от хрупкой фигурки в растянутой толстовке.

***

      Все положили руки на лоб храпящего Стэна. Эмили первой коснулась его кожи — её татуировка-полумесяц вспыхнула голубым светом. — Вместе! — она произнесла заклинание, и мир вокруг поплыл.       Очнулись они в серой пустоши, где вместо неба висело гигантское изображение лица Стэна, мирно посапывающее. Перед ними стояла искажённая версия Хижины Чудес с вывеской «Хижина Нуждес». — Вау… — прошептала Эмили, её серебристые глаза, теперь казавшиеся ещё больше в этом странном свете, отражали сюрреалистичный пейзаж. Она машинально поправила чёлку — старый жест нервозности.       Треугольник материализовался из воздуха с хлопком и запахом гари. — НАКОНЕЦ-ТО МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ, ПОЛУМЕСЯЦ! — Билл Шифр парил перед ними, его единственный глаз сверлил Эмили.       Она отпрянула, её кулон-полумесяц вдруг стал ледяным. Страх сковал её — необъяснимый, глубинный, будто её ДНК кричало об опасности.       Мэйбл, не раздумывая, бросилась вперёд: - Отстань от неё, кусок пиццы!       Билл лишь рассмеялся, когда Мэйбл провалилась сквозь него, как сквозь дым. Он ловко поймал вылетевшую обратно девочку, словно играл в пинг-понг. — Ты, я вижу, не одна, — продолжил Билл, разглядывая компанию. — Знак вопроса, звёздочка, ёлка… и кулак? Какое милое собрание!       Эмили, преодолевая страх, сделала шаг вперёд. Её голос дрожал, но был твёрд: — У… уходи. Ты не получишь то, что хочешь.       Билл склонился к ней, его глаз сузился: — О, МАЛЕНЬКАЯ ЛУНА, Я ВЕРНУСЬ ЗА ТОБОЙ. ТАКИЕ… ИНТЕРЕСНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ.       С этими словами он исчез, оставив после себя запах серы и несколько падающих карт.       Эмили стояла, дрожа, её пальцы сжимали кулон так сильно, что он оставил след на ладони. Диппер, не раздумывая, схватил её за руку: — Не бойся. Мы защитим тебя. — его голос звучал твёрже, чем когда-либо.       За его спиной Мэйбл, Зус и Джек выстроились в боевую стойку. Джек, обычно такой изнеженный, сжал кулаки с неожиданной решимостью. — Ребята… — Эмили прошептала, и её глаза наполнились чем-то тёплым, несмотря на окружающий мрак. — Вы… лучшие.       В этот момент где-то в глубинах разума Стэна раздался храп такой силы, что затряслись стены воображаемой Хижины. Дополнительные детали: Метка-полумесяц пульсирует неравномерным светом после встречи с Биллом Губы слегка дрожат, но подбородок поднят вверх Команда: Диппер держит дневник как щит Мэйбл сжимает в руке оторванную пуговицу как талисман Зус почему-то в строительной каске Эмили непроизвольно делает шаг назад, наступая Дипперу на ногу Луна в её кармане издаёт тихое «У-у-у» при приближении Билла В мире разума Стэна на стене висит портрет молодого Стэнли с кем-то похожим… В разуме Стэна на вывеске кроме «Хижина Нуждес» есть табличка «Сегодняшний суп — вчерашний суп» Диппер незаметно сжимает руку Эмили, когда Билл исчезает       Серые коридоры разума Стэна расходились в бесконечность, двери с причудливыми табличками мерцали в полумраке. Эмили шла осторожно, её глаза скользили по надписям: «Страхи: пауки, налоговые проверки, молодость» «Мечты: богатство, уважение, настоящие волшебные галстуки»       Внезапно её пальцы с татуировкой-полумесяцем дрогнули. Перед ней была дверь с табличкой: Воспоминания о Питере и Мэри. Кулон на её шее внезапно нагрелся. — Так звали… моих родителей. — её голос прозвучал так тихо, что даже эхо не осмелилось его повторить. Рука, поднятая к ручке, дрожала. Воспоминание       Дверь скрипнула, открыв сцену из прошлого. Перед огромной машиной-аркой, напоминающей портал, стоял молодой Стэн в своей знаменитой жилетке, но… без морщин и с горящими энтузиазмом глазами.       Рядом — двое.       Питер - высокий темноволосый парень с татуировкой-полумесяцем, точно такой же, как у Эмили. Его пальцы нервно перебирали медальон на шее — серебряный, с гравировкой в виде волка.       Мэри - русоволосая девушка в розовом платье, цвета, который любит Мэйбл. Её золотой медальон сверкал, отражая свет машины. — Давай ещё раз! — крикнул Стэн, хлопая Питера по плечу. — В этот раз точно получится!       Питер подошёл к машине, поднял руку — его татуировка вспыхнула голубым светом. Машина загудела, искры танцевали по её поверхности. Стэн ликовал: — Оно работает! Чёрт возьми, работает!       Но затем — Питер закашлялся. Кровь потекла из его носа, вены на лбу вздулись, как реки на карте. Мэри бросилась к нему: — Остановись! Ты убиваешь себя! — её голос дрожал, руки обхватили мужа, когда он рухнул на колени.       Машина потухла. Тишину нарушил только тяжёлый вздох Питера: — Простите… я не справился…       Стэн опустил голову, его кулаки сжались: - Не ты виноват. Без дневников… это невозможно.       Мэри, всё ещё держа мужа, подняла заплаканное лицо: - Билл уже знает о нас. Мы… мы должны спрятать нашу дочь. А потом исчезнуть. Прощальный взгляд. Объятия. И последние слова Стэна: «Спасибо вам. Надеюсь… мы ещё встретимся.»       Эмили стояла на коленях, не замечая, как слёзы капают на её колени. Её кулон-полумесяц, точно такой же, как у отца, излучал тёплый свет. — Папа… мама… — шёпотом произнесла она, пальцы сжимая медальон. Впервые за долгое время она чувствовала связь с ними — не как с призраками прошлого, а как с реальными людьми.       Где-то в глубине разума Стэна эхом раздался его храп — грубый, но почему-то утешительный в этот момент. Дополнительные детали: Питер и Мэри: У Питера та же привычка — поправлять чёлку в стрессе Мэри носит кулон, как позже Эмили Их тени странно искажаются, будто не совсем реальны Молодой Стэн: Та же одежда, но без дыр В глазах — надежда, которой нет у современного Стэна На шее — цепочка, которую он больше не носит Когда Питер активирует машину, слышен звук, как у Эмили при использовании сил Мэри непроизвольно трогает свой медальон, когда волнуется — жест, который переняла Эмили В момент прощания слышен далёкий детский смех       Эмили вышла из комнаты воспоминаний, её глаза были мутными от слёз. В коридоре она почти столкнулась с Диппером — его кепка была натянута так низко, что скрывала глаза, а плечи сгорблены, будто несли невидимый груз. — Диппер! — её голос звенел непривычной радостью среди серости разума Стэна. — Ты не представляешь, что я узнала! Дядя Стэн знал моих родителей! Они вместе работали над… — Он использовал нас. — Диппер перебил её, его голос звучал глухо, как скрип старой двери.       Эмили замерла. Её пальцы, только что игравшие с кулоном-полумесяцем, так похожим на отцовский, застыли в воздухе. — Что?.. — она прошептала, её губы едва шевелились.       Диппер наконец поднял голову. Его глаза были красными — не от магии, а от слёз. - Дядя Стэн ненавидит нас. Всё это время… мы были ему в тягость.       Эмили отшатнулась, будто её ударили. Её ноги подкосились, и она опустилась на колени. Чёрные хвостики, один теперь полностью растрепавшийся, упали на лицо, скрывая слёзы. — Этого… не может быть… — её голос дрожал, как лист на ветру. — Мы ведь семья… навечно…       Диппер тяжело вздохнул и положил руку на её плечо. - Я понимаю, Эмили. Ты ему доверяла. Мы все доверяли.       Но его прикосновение, обычно такое тёплое, сейчас казалось ледяным. В голове Эмили пронеслись мысли, быстрые и колючие, как летучие мыши: «Если он так относится к Дипперу… то тогда как ко мне, к бездомной девочке… Может, он просто пожалел меня? Как бродячую кошку? Потому что знал моих родителей?..»       Когда они вернулись к другим, Джек первым заметил их состояние. Его обычно безупречная причёска была в беспорядке, а глаза полны беспокойства. — Почему вы такие грустные? У вас всё хорошо? — спросил он, поправляя свой помятый пиджак.       Диппер ответил вместо Эмили, его голос звучал мрачно, как предсказание гибели: — Мы узнали правду. Стэн ненавидит нас.       Тишина. Затем все заговорили разом: — ЧТО?! — Мэйбл вскочила, её свитер с единорогами даже как-то потускнел от шока. — Это невозможно! — Зус скрестил руки. — Вы что-то перепутали… — Джек нервно поправил воротник.       Эмили стояла, опустив голову. Её пальцы сжимали кулон так сильно, что он оставил след на ладони. Когда она наконец заговорила, её голос был пустым, как коридоры разума Стэна: — Диппер… слышал, как Стэн говорит о нём.       Диппер протянул ей руку. Эмили взяла её, машинально вытирая лицо рукавом. Её глаза теперь напоминали мёртвые озёра.       Мэйбл бросилась к ним: — Это какое-то недоразумение! Стэн никогда бы… — А как же… — Эмили прервала её, но голос её снова сорвался на шёпот. — Как же дверь… где можно увидеть, что он на самом деле думает… обо мне…       Она посмотрела вглубь коридора, где мерцали сотни дверей. Одна из них могла содержать правду… страшную правду. Дополнительные детали: Эмили: Чулки порвались на коленях, когда она упала на каменный пол разума Метка тускло светится Рукава толстовки мокрые от слёз Диппер: Его дневник №3 сжат так сильно, что страницы мнутся Под кепкой — красные круги под глазами Рука, протянутая к Эмили, дрожит Команда: Мэйбл держит обрывок нитки от своего свитера, разорвала в волнении Зус стоит в защитной позе перед Эмили Джек впервые выглядит по-настоящему растерянным На одной из дверей вдали видна табличка «Настоящие чувства» В углу — тень, похожая на Стэна, но слишком высокая… Мэйбл незаметно берёт Эмили за руку, когда та смотрит на «ту самую» дверь       Мир вокруг Эмили растворился в водовороте цветов. Её ноги внезапно коснулись холодной каменной поверхности. Она зажмурилась, её глаза сейчас были полны паники. Когда веки дрогнули, перед ней открылось нечто невозможное.       Бескрайнее космическое пространство. Звёзды мерцали, как насмешливые глаза, а под ногами расстилалась гигантская каменная платформа с выгравированными странными символами — точно такими же, как на её кулоне-полумесяце. — Где… где я? — её голосок затерялся в безвоздушной пустоте. Пальцы инстинктивно нашли Луну в кармане, но плюшевый волчонок был холодным и безжизненным. — ПРИВЕТСТВУЮ В ПРОСТРАНСТВЕ МЕЖДУ МИРАМИ, ПОЛУМЕСЯЦ! — громоподобный голос заставил камень под ногами содрогнуться.       Перед ней материализовался Билл Шифр, его пирамидальная форма переливалась неестественными цветами. — Ч-что ты сделал с моими друзьями? — Эмили выпрямилась, пытаясь скрыть дрожь в коленях. Её волосы колыхались в невесомости.       Билл рассмеялся — звук напоминал ломающееся стекло: — О, НЕ ВОЛНУЙСЯ О НИХ! ДАВАЙ ЛУЧШЕ ПОГОВОРИМ О ТВОЁМ… 'ЛЮБИМОМ' ДЯДЕ СТЭНЕ!       Треугольник начал кружить вокруг неё, оставляя за собой след из горящих символов. Каждое его слово било точно в больное место: — КАК ТЕБЕ ИДЕЯ, ЧТО ОН ПРОСТО ИСПОЛЬЗОВАЛ ТЕБЮ? — Билл щёлкнул пальцами, и в воздухе возник образ Стэна, подсчитывающего деньги. — БЕСПЛАТНАЯ РАБОЧАЯ СИЛА! НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ТАКОЕ ЗАРПЛАТА! ГЕНИАЛЬНО, НЕ ПРАВДА ЛИ?       Эмили сжала кулон так сильно, что тот впился в ладонь. Её глаза, как потускневшее серебро, наполнились болью. — Он… он научил меня читать… — прошептала она, но голос предательски дрогнул.       Билл взорвался фейерверком саркастического смеха: — А КОМУ НУЖЕН БЕЗГРАМОТНЫЙ РАБ?! — Он резко приблизился, заполнив всё её поле зрения. Его голос стал ядовито сладким. — МОЖЕТ, ОН ПРОСТО ПОЖАЛЕЛ БРОДЯЧУЮ СОБАЧКУ? ЗНАЛ ТВОИХ РОДИТЕЛЕЙ И… ОЙ, КАКАЯ НЕУДОБНАЯ СИТУАЦИЯ!       Эмили отступила на шаг. Камни под её кроссовками начали трескаться, отражая состояние её души. В голове проносились обрывки воспоминаний: Стэн, показывающий, как открывать сейф… Стэн, ворчащий, когда она переводила дорогие часы… Стэн, отдающий ей последний кусок пиццы… — НЕТ-НЕТ-НЕТ, НЕ ПРЯЧЬСЯ В ЭТИХ СЛАДКИХ ВОСПОМИНАНИЯХ! — Билл щёлкнул пальцами, и образы превратились в пепел. — А КАК НАСЧЁТ ТОГО, КАК ОН УЧИЛ ТЕБЯ ВОРОВАТЬ? ИЛИ ПОДДЕЛЫВАТЬ ДОКУМЕНТЫ? ВЕСЁЛОЕ ДЕТСТВО, НИЧЕГО НЕ СКАЖЕШЬ!       Эмили опустилась на колени. Её пальцы вцепились в волосы, чёлка теперь беспорядочно торчала в разные стороны. — Замолчи… — её шёпот едва был слышен. Но Билл только разгорался. — О, смотрите-ка, маленькая луна боится, что её солнце — всего лишь фонарь! Дополнительные детали: Эмили: Слёзы не падают вниз, а зависают шариками в невесомости При каждом злом слове из его глаза сыплются искры Тени от него образуют силуэты Стэна в негативном свете Когда Эмили падает на колени, слышен звон разбивающегося стекла — её уверенность Луна в кармане издаёт слабый писк, но его заглушает смех Билла Камни под ногами скрипят в такт её учащённому дыханию Вдали мерцает дверь с надписью "Правда" — но до неё невозможно добраться В разгар монолога Билла мимо пролетает космический кит с табличкой "Верь в себя!"       Эмили сидела, сжавшись в комок на холодной каменной плите, когда внезапно… — Эй, малышка, слушай сюда! — знакомый хрипловатый голос прозвучал у неё в голове так явно, будто Стэн стоял прямо за спиной. — Когда демон начинает нести чушь — плюнь ему в глаз и иди своей дорогой!       Эмили резко подняла голову. Её глаза, только что потухшие, вспыхнули удивлением. Чёлка растрепалась, открывая шрам, который сейчас слабо светился голубоватым светом. — Дядя Стэн…? — её голос дрогнул, смешивая надежду и недоверие.       Билл, зависший над ней, вдруг дёрнулся, как радиоприёмник с помехами: — ЧТО ЭТО БЫЛО? ТЫ ДУМАЕШЬ, ОН МОЖЕТ ТЕБЯ СЛЫШАТЬ В ЭТОМ МЕСТЕ?!       В этот момент пространство перед Эмили исказилось. Из ничего материализовалась дверь — та самая, которую она безуспешно искала в лабиринте разума Стэна. На ней красовалась кривая табличка: Настоящие чувства Стэна (версия без прикрас) Дверь выглядела точь-в-точь как вход в Хижину Чудес, только вместо S в слове Mystery была нацарапана L — получилось Мулtery. Типичная стэновская шутка.       Билл внезапно оказался между ней и дверью, его форма пульсировала тревожными красками: — НЕ-НЕ-НЕ, МАЛЕНЬКАЯ ЛУНА! ТЫ ЖЕ НЕ ХОЧЕШЬ УВИДЕТЬ, КАК ОН НА САМОМ ДЕЛЕ…       Эмили, не слушая, резко встала. Её чулки, порванные в коленях, покрылись инеем от близости Билла, но она сделала шаг вперёд. — Отойди, — прошептала она, и её голос впервые за весь разговор звучал твёрдо. Кулон-полумесяц на её шее вспыхнул так ярко, что Билл на секунду отпрянул.       В её кармане Луна вдруг ожил и проиграл запись Мэйбл: "Ты лучшая!" — как раз в тот момент, когда её рука коснулась дверной ручки.       Билл издал звук, похожий на шипение перегретого телевизора: — ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ ОБ ЭТОМ, ПОЛУМЕСЯЦ!       Но Эмили уже толкала дверь. В последний момент она обернулась и бросила Биллу: — Знаешь что? Дядя Стэн был прав насчёт плевков.       И шагнула вперёд, прямо в неизвестность. Дополнительные детали: Эмили: Её чёрные хвостики встали дыбом от статического электричества Билла Следы слёз на щеках теперь светятся слабым голубым светом Дверь: Покрыта царапинами и пятнами, как настоящая дверь Хижины Ручка скрипит точно так же В замочной скважине виден свет — тёплый и жёлтый, как свет лампы в гостиной Билл Шифр: Его форма искажается, когда Эмили принимает решение Глаз расширяется в неподдельном удивлении Оставляет после себя запах гари, когда отступает На косяке двери выцарапаны детские ростки — отметки Стэна и его брата В момент, когда Эмили открывает дверь, мимо пролетает резиновая утка с надписью "Правда внутри!"       Эмили замерла, ощущая под ногами скрип половиц Хижины Чудес. Но что-то было не так — её собственные шаги не издавали ни звука. Она подняла руки перед лицом: пальцы казались полупрозрачными, будто её обернули целлофановой плёнкой. "Я… призрак?"       Перед ней разворачивалась сцена из прошлого: чёрно-белая, словно старый телевизор с плохой антенной. На кровати, где сейчас обычно валялись комиксы Диппера и прятались носки Мэйбл, лежала… она сама. Точнее, та хрупкая тень, которой она была в первую ночь.       Прошлая Эмили казалась куклой с переломанными суставами. Волосы — два жидких хвостика, спутанных, как паутина. Одежда — рваная толстовка, слишком большая. На ногах без обуви — носки с дырками на пальцах. Поза — свернулась калачиком, даже во сне вцепясь в край одеяла. Стэн стоял рядом, скрестив руки. Его тень от лампы накрывала девочку, будто пытаясь защитить.       Зус из темноты, жуя жвачку: — Ну и ну, босс. Ты её прямо с улицы решил подобрать, как котёнка?       Стэн хрипло, потирая шею: — Она сама приползла. Украсть хотела… но даже не смогла нормально схватить банку с фасолью. Руки дрожали, как у алкаша после запоя.       Он наклонился, поправил одеяло. В его глазах мелькнуло что-то… знакомое.       У наблюдающей Эмили из настоящего рот приоткрылся, она никогда не видела этот момент. Пальцы инстинктивно потянулись к челке, но её не было — здесь она призрак. В груди — горячий ком. "Он… действительно волновался?"       Зус саркастично, но без зла: — Значит, теперь у нас тайный ребёнок? Могу научить её красть конфеты из Спортивного бара — у меня PhD в этом.       Стэн резко поворачивается, указывая пальцем: — Ты будешь держаться от неё на расстоянии трёх метров, пока я не уверен, что ты не заразишь её своей… Зусностью!       Пауза. Зус закатывает глаза, но ухмылка дрожит — он рад, что Стэн включил режим дяди.       Стэн тише, глядя на спящую: — Посмотри на неё, Зус. Кожа да кости. Говорит, как… — заминка — как будто выучила слова из книжек, но не знает, как их чувствовать.       Прошлая Эмили во сне вздрагивает, когда Стэн повышает голос. Её рука выскользнула из-под одеяла — на запястье синя, форма отпечаталась, как от чьих-то пальцев. Стэн замечает это. Его бровь дёргается. Он накрывает руку одеялом, но слишком аккуратно, будто боится сломать. — Она не выживет одна. Никогда. И если кто-то думает, что я отдам её в казённую контору, где будут пихать таблетки и называть проблемным ребёнком… — сжимает кулаки. — Пусть попробуют. Я разнесу это место до основания.       Зус свистит: — Босс, да вы… сентиментальный старый хрыч. — Но в его голосе уважение.       Эмили из настоящего тянется к спящей себе, но мир рассыпается в чёрные точки. — Чёрт… мне же надо детское питание купить…       Эмили потянулась к Стэну дрожащей рукой, но её пальцы прошли сквозь его плечо, оставив лишь мурашки на собственной коже. Внезапно пространство вокруг закружилось, и перед ней стали проноситься обрывки воспоминаний, как страницы старого фотоальбома.       Первые дни в Хижине. Стэн, закатав рукава рубашки, демонстрировал ей искусство обмана клиентов: — Видишь этого туриста? Глаза бегают, но цепляется за каждый блестящий хлам — идеальная жертва! — Он хрипло засмеялся, не замечая, как Эмили копирует его позу, скрестив руки и выдвинув одно бедро вперёд.       Когда она впервые удачно продала волшебный камушек — обычный булыжник с блёстками, Стэн шлёпнул её по спине так, что она чуть не упала: — Ха! Из тебя выйдет отличная мошенница!       Работа за прилавком       Эмили в её нынешней одежде — чёрная юбка чуть выше колен, один чулок вечно сползает, толстовка с расстёгнутым верхом — сосредоточенно вела учёт в тетради, облизывая кончик карандаша.       Клиент подозрительно: — Эй, малышка, ты точно можешь дать сдачу с сотни?       Эмили не поднимая глаз: — Семьдесят три доллара и… три цента. — Её серебристые глаза вдруг сверкнули. — Но если купите ещё этот магнит Антигравитация, будет ровно семьдесят.       Мэйбл, наблюдавшая из-за угла, фыркнула в ладоши.       Уроки выживания. В подвале, заваленном хламом, Стэн учил её полезным навыкам.       Дымовая шашка взорвалась у них над головами, окрасив потолок в ядовито-жёлтый. Стэн, кашляя фиолетовым дымом): — Чёрт… Ладно, главное — не вдыхать и… Эй, куда ты?!       Эмили уже полезла на стеллаж за огнетушителем, её чулки покрылись полосами пыли.       Ночью на кухне, когда все спали, Стэн украдкой подкладывал ей лишний блинчик. — Чтобы кости не торчали.       Однажды она застала его за штопаньем дырки на её любимом чулке, иголка в его грубых пальцах выглядела смешно. Когда она случайно назвала его папой, оба сделали вид, что не заметили. Но на следующий день он принёс ей новый кулон — серебряную звёздочку. Дополнительные детали: Воспоминания окрашены в тёплые янтарные тона, но края кадров подёрнуты дымкой, как старый фильм.       Эмили наблюдала, как воспоминания сменяли друг друга, словно кадры на старой киноплёнке. Перед ней возник образ здания суда — мрачноватого, с потрескавшейся краской на дверях. Она сразу узнала тот день. Сцена в суде       Стэн в своём парадном костюме — пиджак с блёстками, галстук с изображением долларов, топал ногой по линолеуму, оставляя следы грязи. Его голос гремел под сводами коридора: — Да какая разница, сколько мне лет? Я выгляжу на сорок пять, а чувствую себя на тридцать! И вообще… — он швырнул на стол пачку документов, отчего чиновник дёрнулся, — …вот мои налоговые отчёты за последние двадцать лет. Видите эту цифру? Это сколько я заплатил, чтобы содержать таких, как вы!       Эмили сидела на слишком высоком для неё стуле, болтая ногами в чёрных чулках. Её кроссовки с рисунком звёзд едва доставали до перекладины. Когда судья скептически спросил: — Мистер Пайнс, вы уверены, что сможете обеспечить ребёнку… — Обещаю, что у неё будет всё! — перебил Стэн, неожиданно опускаясь на колени перед Эмили. Его голос вдруг стал тихим, — Ну что, малышка, хочешь стать Пайнс? Получишь собственный молоток для мошенничества и право на 30% от выручки за фальшивые амулеты.       Эмили, не понимая половины слов, захихикала. Её серебристые глаза блестели, когда она потянулась к его галстуку. — Он блестит… как моё будущее?       Судья вздохнул, но подписал бумаги. В этот момент Стэн незаметно для других вытер ладонью глаза. Дополнительные детали: Одежда Эмили в тот день: Чёрная юбка с рюшами — очередной подарок Мэйбл для замены испорченной вновь старой, немного великовата Белый воротничок, криво пришитый самим Стэном Один чулок сполз до щиколотки, но ей было всё равно Когда бумаги были подписаны, Стэн неловко погладил её по голове, зацепившись пальцами за один из хвостиков Зус тайком снимал всё на камеру, периодически выкрикивая: Босс, улыбнитесь для истории! Когда Эмили впервые произнесла Эмили Пайнс, в окно ударил луч солнца, осветив ее       Сейчас, наблюдая эту сцену, Эмили-настоящая почувствовала, как по её щекам катятся слёзы. Но это были странные слёзы — тёплые, как те блинчики, что Стэн подсовывал ей по ночам. Её пальцы сжались в кулаки, и она вдруг осознала. Он выбрал её. Не потому что должен был. А потому что хотел. Где-то вдали раздался смех Билла, но теперь он звучал… жалко.       Эмили застыла, наблюдая новое воспоминание — словно кадр из фильма, подернутый золотистой дымкой заката. Перед ней раскинулся двор Хижины Чудес, где Диппер, весь в поту, сражался с грудой непокорных дров. Его руки уже покрылись красными волдырями, но он упрямо замахнулся топором снова.       Стэн сидел, развалившись на скрипучем кресле, попивая Кока-Колу из банки с надписью Грузовик с кислотой — $5. Зус, прислонившись к перилам, жевал соломинку и наблюдал за мучениями Диппера. — Ну и зачем ты его мучаешь, босс? — спросил Зус, когда топор снова соскользнул с полена. — Малыш уже три часа машет этой штукой, как сумасшедший метеоролог.       Стэн хмыкнул, откидывая назад шляпу. Его глаза, обычно полные сарказма, сейчас были неожиданно серьезны. — Слабак, — бросил он сквозь зубы, но не с презрением, а… с каким-то странным пониманием. — Так и меня в детстве дразнили. Пока старик не запихнул меня в боксерский зал. Воспоминание в воспоминании:       На мгновение Эмили увидела маленького Стэна — тощего, с синяком под глазом, стоящего перед грубым деревянным мешком для тренировок. Его отец, лицо скрыто в тени, что-то сердито говорил, тыча пальцем в грудь сына. — Думал, он меня ненавидит, — продолжал Стэн, вертя банку в руках. — А этот старый хрыч просто хотел, чтобы я мог постоять за себя… И за семью.       Его взгляд невольно скользнул к окну на втором этаже, где мелькнула тень Мэйбл, а затем к кустам, где Эмили, в реальном времени, пряталась с книгой. Уголок его рта дрогнул. — Пусть лучше сейчас на моих дровах учится, чем потом получит по зубам от какого-нибудь ублю… ээ… плохого человека, — поправился он, бросая взгляд на Зуса. — Особенно теперь, когда есть за кого отвечать.       Пальцы Эмили непроизвольно сжали край юбки. Губы дрогнули, когда Стэн говорил о защите близких. В глазах — та самая глубина старого зеркала, отражающая сразу все эмоции: понимание, благодарность, нежность.       Вдруг сцена переключилась — теперь Диппер, красный, робко протягивал Эмили стакан лимонада. Она, не поднимая глаз из книги, но кончики ушей розовые, взяла стакан, и их пальцы случайно соприкоснулись. Оба дёрнулись, как от удара током. — Ох уж эти щенячьи вздохи, — фыркнул Стэн, но в его голосе не было злости. — Только бы не пускали слюни на мои экспонаты. Дополнительные детали: На заборе криво висела табличка Осторожно: дрова-убийцы! В кустах прятался Гомперс, жующий один из Дипперовых носков Где-то вдали слышался смех Мэйбл и звон разбитой банки Стэн по привычке поправил воротник, хотя на нем была только майка. Когда он говорил о защите, его кулак невольно сжался — старые костяшки покрылись шрамами. Эмили в воспоминании машинально прижала к груди Луну, когда их пальцы коснулись Тень от Стэна растянулась, приняв на мгновение форму его молодой версии В глазах Эмили, когда она улыбалась, вспыхнули крошечные звёздочки       Эмили теперь поняла — каждый его ворчливый комментарий, каждое слабацкое задание… это был его странный способ сказать — Ты важна для меня. И её сердце сжалось от этой простой, грубой, но такой настоящей любви.       Внезапно Стэн резко повернул голову, его взгляд, обычно прищуренный от постоянного поиска обмана, теперь был широко открыт. — Ну и дела… — прохрипел он, вытирая ладонью рот. — Эмили? Ты что, тут реальна? Или я наконец-то свихнулся по-настоящему?       Эмили замерла. Глаза метались между Стэном и Зусом. — Я… я не хотела навредить… — её голос дрогнул, став тоньше паутинки. Стэн фыркнул, поднимаясь с кресла, раздался тревожный скрип дерева. — Ты? Навредить? Да я тут сам чуть не угробил мозг, пытаясь вспомнить, где спрятал запасной ключ от туалета! - Он протянул руку, но остановился в сантиметре от её плеча — вдруг это и правда галлюцинация?       Зус, до этого молча жевавший соломинку, вдруг выплюнул её прямо в кусты: — Босс, если это галлюцинация, то почему я её тоже вижу? Хотя… — он прищурился, — …может, это коллективное помешательство? Круто!       Стэн проигнорировал его, сосредоточившись на Эмили: — Раз ты здесь — значит, так надо. Видимо, опять мне выпала честь быть спасённым тремя сорванцами. — Хотя с тобой, малышка, у них хоть один мозг на троих появился.»       Эмили выпрямилась: — Мы победим. Билл не… не имеет права быть здесь!» Её кулачки сжались так, что побелели костяшки.       Стэн вдруг присел перед ней, чтобы оказаться на одном уровне: — Слушай сюда, призрачная девочка. Ты сейчас в моей башке. А тут… — он постучал пальцем по виску, — …правила устанавливаю я. Хочешь — летай, хочешь — стреляй лазерами из глаз. Главное — представь это достаточно ярко.       Глаза Эмили расширились. Она посмотрела на свою руку — ту самую, с белым полумесяцем. И вдруг… он засветился. — Я… я могу использовать силу здесь? Даже… — она украдкой подумала о Диппере, и её уши порозовели, — …даже то, что обычно не контролирую?       Стэн хлопнул в ладоши: — Бинго! Ну кроме, может, романтических соплей — оставь это для реального мира.       И тогда Эмили сделала неожиданное — бросилась обнимать его, прижавшись лицом к потрёпанной майке: — Спасибо… отец.       Стэн застыл, его руки повисли в воздухе, как у манекена. Даже Зус перестал жевать. — Э-э… ну, это… — старик закашлялся, но его ладонь нерешительно легла на её голову, — …ладно уж. Только не распускай сопли на мою единственную чистую майку.       Эмили отстранилась, быстро вытерев глаза, но улыбка не исчезла, и неожиданно обняла Зуса: — И ты… странный, но семья.       Зус, обычно невозмутимый, покраснел, как его любимая фланелевая рубашка: — Оу. Это, эм… я теперь официально «странный дядя Зус»? Потому что у меня есть сертификат!       Эмили сделала шаг назад, поправив сползший чулок. Её поза изменилась — спина прямее, подбородок выше. Даже волчонок Луна, появиваяся из ниоткуда, казалась более пушистой. — Я готова. И… простите, что сомневалась.       Стэн и Зус переглянулись. В воздухе повисло нечто редкое — гордость. — Ну что ж… — прохрипел Стэн, закуривая сигару, которая тут же превратилась в леденец, — …тогда давайте уже спасайте мой разум, пока я не передумал! Дополнительные детали: Когда Эмили обняла Стэна, его тень на секунду приняла форму молодого человека, обнимающего маленькую девочку Полумесяц на её топике мерцал в такт её уверенности Зус пытался снять момент на телефон, но камера показывала только гигантский палец Где-то вдали пролетел Гомперс с криком: «Эй, это эмоциональный момент! Я тоже хочу обнимашек!» Стэн впервые за 40 лет вспомнил, как обнимал маленького Форда.       Космическая платформа дрогнула под ногами Эмили, когда она материализовалась обратно. Её чёрные хвостики развевались в невесомости, а глаза — как закат на лезвии ножа — холодно сверкнули при виде Билла. — О-о-о, вернулась наша маленькая лунная крошка! Что, плакала в уголке, вспоминая, как тебя никто не…       Эмили не моргнула. Её лицо стало каменной маской — именно такой, какой Стэн учил её делать перед аферистами. Пальцы медленно сжались в кулаки, и белый полумесяц на тыльной стороне ладони вспыхнул ядовито-голубым светом. — Хватит, — её голос прозвучал странно эхом, будто заговорили сразу три Эмили.       Она сделала два шага вперёд, левый чулок окончательно сполз, но ей было всё равно. Билл вдруг замер — его пирамидальное тело дёрнулось, как у куклы на нитках. — Расскажи. О. Моих. Родителях, — каждое слово падало, как молоток.       Его единственный глаз закатился, приняв форму полумесяца — точь-в-точь как метка Эмили. Когда он заговорил, голос звучал механически, будто из старого радио: — Питер Смит… Метка… Пророчество…       В воздухе вокруг них вспыхнули голографические воспоминания:       Молодой человек — тёмные волосы, такой же полумесяц на запястье, ловко жонглирует огненными шарами перед посетителями Хижины Чудес. Девушка — нежные черты, но тени под глазами — поёт колыбельную — голос такой чистый, что на полу расцветают синие розы. Они целуются у входа в бункер, передавая свёрток с младенцем каким-то людям.        — Твои приёмные родители… были идеальным камуфляжем. — Билл монотонно. — Алкоголь, грязь, крики — лучшая маскировка от таких как я… Но твой отец… он должен был создать защиту… А потом…       Внезапно голограмма показала Перевёртыша — тень с огромной пастью, захлопывающуюся за спинами родителей.       Эмили ахнула — её каменное выражение треснуло. Луна в её руках вдруг зарычала.       Демон вздрогнул, как от удара током. Его тело распухло, заполнив полкосмоса алым светом. — ТЫ… ТЫ… — его голос рвал реальность, как бумагу. — КАК ТЫ ПОСМЕЛА ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТО ПРОТИВ МЕНЯ?!       Космические звёзды вокруг погасли, будто испугавшись.       В момент гнева Билла шрамы на плече Эмили от укуса вдруг заныли — будто реагируя на его присутствие. Голос матери в голове пел что-то… очень знакомое. Ту самую мелодию, что Эмили порой неосознанно напевает во сне.       Эмили стояла, ощущая, как её тело разрывают противоречивые чувства. Губы дрожали, формируя нечто среднее между улыбкой и гримасой боли. Её глаза, как лужицы ртути, расширились, когда осознание накрыло волной. — Они… живы…       Но прежде чем она смогла обрадоваться, мир взорвался агонией.       Её пальцы впились в виски, оставляя красные полосы на бледной коже. Кровь из носа капнула на чёрный топик с полумесяцем, оставив ржавое пятно. Чулки сползли полностью, обнажая шрамы на коленях — немые свидетели прошлого.       Видения. «Ужин» с приёмными родителями. Разбитая тарелка летит в её сторону в замедленной съёмке. Звук — как в старом телевизоре с плохой антенной.       Оборотень в лесу. Клыки мерцают неестественно жёлтым. Её 11-летнее тело искривляется во время трансформации, кости хрустят, как ветки.       Побег. Её кроссовки, уже рваные, оставляют кровавые следы на асфальте.       Волосы встали дыбом от статического заряда. Полумесяц на руке пульсировал кроваво-красным       Небо, если его можно так назвать в этом измерении, раскололосьс звуком бьющегося стекла. Диппер парил в воздухе, его тело окутывало голубое сияние, как экран старого компьютера. — Эми… держись! — его голос звучал странно эхом, будто говорили сразу три версии его — прошлая, настоящая и будущая. Его глаза вспыхнули алым. Лазеры прошили Билла насквозь. Демон завизжал, как проколотый воздушный шарик: — ЭТО НЕВОЗМОЖНО! Ты всего лишь… — икота — …ЧЕЛОВЕЧЕК! Дополнительные детали: Руки дрожали, но потянулись к Дипперу. В уголках глаз — слёзы, смешивающиеся с кровью из носа. Зус материализовался на секунду, чтобы сказать: «Босс, ваша племянница только что взломала матрицу!» — и исчез       Диппер стремительно подлетел к Эмили, его голубоватое свечение озаряло её бледное лицо с кровавыми подтёками. Его пальцы дрожали, когда он аккуратно прикоснулся к её вискам. — Ты… весь светишься», — прошептала Эмили, её хрипловатый голос звучал восхищённо, несмотря на боль. Руки Диппера излучали тёплый золотистый свет, как страницы его дневника. Кровь из носа Эмили превратилась в блёстки. Её чулки сами собой подтянулись. — Диппер, ты пришёл! — она не удержалась и обняла его, прижав Луну между ними.       Волчонок заурчал, когда их сердца забились в унисон. Диппер покраснел до кончиков ушей, что странно выглядело в голубом свечении: — Я… эм… рад, что с тобой всё в порядке. И… насчёт Стэна… — Он потёр шею. — «Я был неправ. Он не ненавидит нас. Он… — глоток — заботится. По-своему.       Эмили отстранилась, её глаза расширились: Я так и знала! Диппер, я узнала — мои родители живы! Ты же поможешь их найти? — В её голосе звучала надежда, которую не заглушить даже хрипотцой.       Диппер уверенно кивнул, поправляя кепку: — Конечно! Мы уже нашли столько странного — пару живых родителей? Легко!       Диппер выпустил лазеры из глаз — они оставляли в воздухе уравнения из дневника Эмили подняла руки — из её ладоней вырвался синий огонь, как у отца в воспоминаниях. Луна неожиданно залаяла, и звуковые волны сбили шляпу Билла       Пространство разорвалось, и появились: Мэйбл верхом на летающем Пухле. — Эй, это моя партия!       Зус с двумя морожеными, одно уже наполовину съеденное. Джек, который тут же упал, он всё ещё не привык к магии.       Демон приподнял цилиндр, его глаз сузился: — Надвигается тьма… — над ним появилась синяя шестипалая ладонь — и когда она придёт, вы пожалеете, что родились!       Он рассыпался на жёлтые треугольные конфетти. Одно прилипло ко лбу Зуса. — О, бесплатный перекус!       Ребята очнулись в гостиной Хижины. Стэн сидел в кресле, чесал живот и пукал, обычный день.       При виде всех, он выплюнул «Pitt Cola»: — Что за… Вы когда-нибудь стучитесь?!       Мэйбл врезалась в Стэна как торнадо. Эмили прижалась тише, но её хватка была крепче стали. Диппер пытался выглядеть «крутым», но его улыбка выдавала.       За окном — грохот бульдозеров. Гидеон махал документами: — Прощайте, убогие! Хижина теперь моя!       Зус бросил мороженое в окно, но оно не долетело. Дополнительные детали: Эмили неосознанно перебирала пальцами кулон во время разговора о родителях. Следы от слёз на щеках Диппера, он быстро вытер их, когда все смотрели на Билла. Когда Билл исчез, тень от Эмили на секунду стала крылатой Луна теперь имела новый шрам — точную копию её собственного Стэн, осматривая всех: «Вы выглядите, как моё бельё после стирки — помятые и странно пахнущие» Джек неудачно попытался прислониться к стене и промахнулся.