Часть 9

Tempora mutantur, nos et mutamur in illis

Кассандра осталась на коленях, сердце её колотилось быстрее, чем когда-либо. Вдох был тяжёлым, воздух в пещере наполнился густым напряжением, как если бы сама земля ожидала чего-то. Песок тихо зашевелился, откликаясь на её слова, на её просьбы. И вот – на камне, там, где по легенде лежало тело Иисуса, началась капать кровь. Первая капля – тёмная, почти чёрная, впиталась в камень. Вторая. Третья. И вот они, кровавые капли, как маленькие, но явные знаки, медленно падают, пробиваясь сквозь толщу времени и песка, словно забытая сила сама возвращалась, неся с собой неведомую мощь. Кассандра задрожала. Это было настоящим чудом. В панике, но с отчаянной решимостью, она вытащила маленькую стеклянную склянку, едва ли не сжимающуюся в её пальцах. Она поднесла её к камню. Кровь, как по велению, начала собираться в этом маленьком сосуде. Тёмная, густая, холодная и в то же время тянущаяся, как время, которое она не могла удержать. Каждая капля, что падала, наполняла её с каждым мгновением, как если бы это было её спасение, её последняя возможность. Скоро склянка была полна. Как только последняя капля упала в стекло, кровь начала исчезать, убывая прямо с камня. Время вернуло её назад, поглощая в невидимую пустоту. "Боже мой…" Кассандра не могла дышать. Она подняла склянку к глазам. В ней, в этом маленьком сосуде, была частичка того, что когда-то было. Кровь святого. Кровь, что, возможно, могла вернуть силу, остановить смерть. Она прижала сосуд к груди, её сердце забилось быстрее. С этой каплей в руках, в её руках была настоящая возможность. — Лия… — прошептала она, теряя контроль над слезами, что прокрались к её глазам. — Я сделаю всё, чтобы спасти тебя. Ты не одна. Она закрыла глаза, молясь за девочку, молясь за то, чтобы эта кровь принесла исцеление, чтобы это было не напрасно. В её руках теперь был шанс. Кассандра вернулась в храм, с тяжёлым, но решительным шагом. В её руках был маленький сосуд, полный крови, той самой, что она смогла собрать в священной пещере – кровь, которой, как она надеялась, хватит, чтобы спасти Лию. Кровь чистой души. Она спешила. Спешила, как будто всё зависело от этого мгновения. В её сознании был только один образ: Лия, лежащая на кровати, измученная, истощённая, её кожа уже не была такой молодой, как прежде. С каждым днём её болезнь становилась всё более безжалостной. Кассандра бросила взгляд на свиток, на рецепты и алхимические записи, которые она так долго расшифровывала. Но сейчас ей нужно было не просто следовать этим словам – ей нужно было действовать. Она аккуратно вылила несколько капель крови в смесь, добавив её к настойке, приготовленной по её расчётам. С каждым движением её руки кровь, как магия, сливалась с остальными ингредиентами, создавая жидкость, которая могла бы стать спасением. Настойка была готова. С нервной торопливостью Кассандра направилась в палату страждущих где была Лия Девочка всё ещё была в том же состоянии: её глаза, полные боли и страха, не видели ничего, она едва могла шевелить руками. Кассандра села рядом, осторожно подняла её голову и напоила девочку настойкой. Это был последний шаг. Она надеялась. Молилась. Но время шло. Пятнадцать минут и Лия не почувствовала ничего. Час и всё осталось без изменений. Кажется, даже хуже. В теле девочки не было признаков улучшения. Кожа всё больше покрывалась язвами. Боль не уходила. Кассандра замерла, не в силах поверить в происходящее. Она приняла это как реальность – то, чего так не хотела признавать. Всё было зря. Отчаяние, как тяжёлый камень, навалилось на её сердце. Не в силах смотреть на Лию, Кассандра упала рядом с ней, опустив голову на подушку. Она начала плакать – беззвучно, сдерживая рыдания. Руки её не знали, что делать. Она была готова сдаться. Но в этом безмолвии, в этой отчаянной тишине, Кассандра не могла покинуть Лию. Она оставалась рядом, её глаза закрылись от усталости, но она не могла уйти. Она не могла оставить девочку. И уснула. Рядом с ней, в тени несбывшихся надежд. Кассандра проснулась от ощущения, будто кто-то осторожно коснулся её щёки. Она открыла глаза, не понимая, где она и что происходит, и сразу встретилась с неожиданным взглядом – Лия сидела рядом с ней, её глаза снова были полны жизни. Девочка улыбалась, хотя её лицо оставалось изуродованным язвами, кожа обветшала и побледнела, а часть губы, щёки и носа отсутствовала, как если бы болезнь всё ещё оставалась частью её существа. Но то, что сразу бросалось в глаза, это то, что Лия больше не страдала от боли. Язвы не исчезли, но они стали меньше, и не было никакого гноя. Даже сам вид кожи, хотя и поблекший, казался более живым, менее измождённым. Лия не чувствовала боли. Слёзы непроизвольно потекли из глаз Кассандры, и она резко обняла девочку. Так крепко, как никогда раньше. — Лия! — её голос был прерываемым, её грудь вздымалась от волнения. — Как ты себя чувствуешь? Лия спокойно ответила, её голос был мягким и слабым, но в нём не было страха, только благодарность: — Больше не больно... — Лия слабо улыбнулась, но в её глазах читалась искренняя радость. Кассандра обняла её ещё крепче, и на её губах появилась тихая улыбка – это была улыбка облегчения, но и бессильного отчаяния. Она всё равно была рядом, с этой девочкой, которая, казалось бы, утратила всякую надежду. — Я помогу тебе, Лия. — Кассандра прошептала это, несмотря на весь страх и неуверенность, что всё может вернуться. — Я залечу твои язвы полностью. Но главное, что проказа заснула, и ты не чувствуешь боли. Лия кивнула, её глаза были спокойны, но в них пряталась некая твердость – она была готова бороться, несмотря на свою боль и испытания. Кассандра, почувствовав надежду, но оставаясь настороженной, начала готовить всё для дальнейшего лечения. Но теперь она знала: главное было не уничтожить болезнь, а удержать её в мире, где даже такая болезнь могла бы быть побеждена.

***

Когда Кассандра вошла в зал замка, где её уже ждал Балдуин, её сердце колотилось быстрее. Она не могла больше откладывать это решение, не могла больше жить с грузом неопределённости. Она должна была выполнить обещание. Король сидел на своём троне, его глаза были напряжены, но в них не было отчаяния. Он наблюдал за ней, ожидая, что она принесёт. — Ваше Величество. — Кассандра сделала лёгкий поклон и протянула ему маленькую бутылочку, в которой находилась настойка. — Я пришла выполнить своё обещание. Это настойка, которую я приготовила. Она не излечит язвы, но вернёт чувствительность и избавит от боли. Выпейте её перед сном. Балдуин принял сосуд с настойкой, внимательно осмотрев её. Он не сказал ни слова, но его взгляд выдавал сомнение. Он знал, что Кассандра не ошибалась в своём решении, но всё же ему было трудно поверить в силу этого лекарства. — Ты уверена, что это поможет? — его голос был сдержанным, но в нём звучало беспокойство. Кассандра кивнула, её голос был спокойным, несмотря на волну переживаний. — Да, Ваше Величество. Я уже видела, как это работает. Язвы не уйдут, но боль исчезнет, и вы почувствуете своё тело. Не так, как раньше, но это будет достаточно. Балдуин задержал взгляд на ней. Его пальцы на мгновение ощутили тяжесть бутылочки, но его взгляд всё ещё не был решённым. — Я доверяю тебе, Кассандра. — Он не мог скрыть лёгкую усталость в своём голосе. — Но я предупреждаю – если это не сработает, я буду искать другие способы. Кассандра кивнула, понимая, что это был последний шанс. — Выпейте перед сном. Я буду молиться, чтобы это помогло. Балдуин взглянул на сосуд, не торопясь открывать его. Он знал, что, возможно, это и есть последний шанс. Взгляд Кассандры был полон решимости и беспокойства, и он не мог отказать ей в этом. Он решился. — Я сделаю это. — Его голос был тихим, но полным решимости. Кассандра поклонилась, зная, что сделала всё, что могла. Теперь ей оставалось только ждать.

***

Прошла неделя, и жизнь начала возвращаться в его тело. Балдуин стоял перед зеркалом, его взгляд был устремлён на отражение. Он чувствовал, как его тело, о котором он уже почти забыл, снова наполняется силами. Язвы, которые годами мучили его, начали заживать. Боль, которая ежедневно разъедала его, отступала. Он не знал, как это произошло, но в его сердце появился неизъяснимый страх, что за этой "победой" скрывается нечто большее. Стража привела Кассандру в зал, и, увидев её, Балдуин едва смог скрыть облегчение, которое ощущал. Он не был готов благодарить её, но понимал, что она спасла его. — Кассандра, — его голос был полон уважения, но в нём всё ещё звучала напряженность. — Я не могу не поблагодарить тебя. Моё тело словно ожило. Те боли, что мучили меня, ушли. Я снова чувствую жизнь в себе. Ты спасла меня. Кассандра, скромно опустив взгляд, ответила сдержанно, как всегда: — Язвы, Ваше Величество, лечат лекари при дворе. Они смогут залечить их. Но знайте одно – болезнь не ушла. Она лишь заснула. Балдуин задумался, его взгляд становился всё более серьёзным. Он почувствовал, что её слова скрывают больше, чем она говорит. Но в её голосе была искренность, и он, несмотря на свою настороженность, не мог не доверять ей. — Я понимаю. — Его голос был более мягким, чем обычно. — Но я не могу позволить тебе уйти, Кассандра. Ты заслужила больше, чем быть прислугой. Я хочу, чтобы ты осталась в замке, не как слуга, а как гостья. Мы можем предложить тебе безопасное место здесь, и, возможно, ты сможешь помочь не только мне. Кассандра вздохнула, и её глаза стали мягче. Но она знала, что её место здесь – лишь временное. Её путь не завершён, и она не могла остановиться, несмотря на благодарность и предложение короля. — Ваше Величество, — она покачала головой. — Моё место не здесь. Я скоро покину Иерусалим, и мой путь продолжится. Я не могу остаться, неразгаданные тайны зовут меня дальше. Балдуин молча посмотрел на неё, его взгляд полный сомнений и разочарования, но также и понимания. Он знал, что она не останется, и, несмотря на свою благодарность, почувствовал, как уходит ещё один шанс на удержание её здесь. — Ты уедешь, но знай, что в этом замке всегда будет место для тебя. — Его голос был твёрдым, но в нём звучала искренность. — Если ты когда-нибудь решишь вернуться, двери будут открыты. Кассандра кивнула, её взгляд был решительным, но мягким. — Спасибо, Ваше Величество. — Её слова были полны уважения, но её решение было непоколебимо. Она повернулась, и, несмотря на всю благодарность и уважение, направилась к двери. Её путь был только началом. Иерусалим был важной частью её путешествия, но не его концом. Тайны ждут, и она была готова к следующему шагу.