I

      — Я не хочу.       — А я говорю — надо.       — Тебе надо, ты и лети. А мне не надо, — недовольно ворчала Патриция.       — Да ладно тебе, — Хоби закатил глаза. — Это совсем не страшно.       — Знаю я твое «не страшно». Я сказала нет.       Предметом спора стали полеты на паутине. Несмотря на всю свою горячность и азартность, Патриция наотрез отказывалась соглашаться на приключение над городом. И дело было не совсем в том, что она боялась. Просто недавно Хоби решил неудачно пошутить.       — Патри, я знаю, что поступил тогда не очень. Дай мне доказать тебе, что полеты безопасны, — уговаривал её парень.       Проёб, Браун. Подорвал доверие, так подорвал. А ведь Патриции в целом нравилось кататься на паутине.       Пару месяцев назад, когда они в очередной раз снарядились для полётов, Хоби решил изобразить, что у него закончилась паутина. Взобравшись на небоскреб повыше, он с девушкой за спиной сиганул вниз. И вот пора уже выпускать новую ниточку, а они все летят и летят.       — Хоби! — громко сказала она ему в самое ухо. — Хоби, Хоби, пожалуйста!       — Паутина кончилась! — выкрикнул паук в ответ.       У девушки внутри все рухнуло. И продолжало падать, пока они летели вдоль окон многоэтажного офиса. Патриция продолжала роптать имя панка ему же на ухо, всё крепче сжимаясь вокруг мощного тела. В какой-то момент слова стали совсем неразборчивы и тогда Хоби вновь взмыл вверх.       Он думал, что такая шутка только раззадорит Патрицию, немного разозлит, подогреет кровь, но не рассчитывал на то, что произошло дальше.       Когда Патри поняла, что бояться нечего, она замерла на его спине и больше не произносила ни слова. И как будто бы не шевелилась. Хоби решил, что пора сделать передышку и проверить пассажира сзади. Приземлившись на крышу какого-то здания, он спустил девушку и развернулся к ней. Патриция толкнула его в грудь.       — Ты идиот, — холодно, с утверждением, кинула она.       — Патри, это воздушная яма, — улыбнулся панк, сняв маску.       — Воздушная яма, ага, — резко заметила Патриция. — Теперь сам катайся на своих воздушных ямах.       Развернувшись, она нашла глазами лестницу и направилась к ней.       — Патри, — растерянно произнёс Хоби.       Он честное слово не хотел её обидеть. Просто шутка оказалась неудачной. Обычно адреналин только подогревал в них азарт — секс в гримёрке перед концертом, драка в подворотне, в конце концов, девушка была пиротехником, так что по пять раз на день рисковала своими пальцев.       А тут…       Блэк не разговаривала с парнем 3 дня. После первой же попытки завести диалог, в Хоби полетела кастрюля, поэтому он отступил. Случаев, когда Патриция была в ярости — по пальцам пересчитать. И в такие моменты эффективнее было подождать, нежели что-то доказывать.       После трёх дней угрюмой игры в молчанку, Патри наконец заговорила. Но к теме случившегося они так и не вернулись.       И вот, спустя два месяца, Хобарт вновь завел диалог о полетах, он как-то сам возник в ходе их беседы. Но ответом было…       — Нет, — коротко и ясно бросила Блэк, после чего отвернулась и продолжила мыть посуду.       Досадно.       — Патри, давай поговорим. Я не понимаю, — сделал ещё одну попытку панк. — Ты любишь риск, я думал, тебе зайдет такой адреналин.       Патриция молча мыла посуду. Как только Хоби завел эту тему, девушка резко переменилась, отвечая на вопросы коротко, хотя до этого звенела разговорами. Она никогда так круто не закрывалась от него, отгораживаюсь будто от врага. И паука это беспокоило. Обычно они были максимально откровенны между собой. Словно маячки они вытягивали друг друга из тьмы поближе к себе. Чтобы не было на душе, в голове и за рамками морали, всё можно было понять или хотя бы принять. Эта уверенность позволяла им смело шагать по миру, зная, что есть место, куда всегда можно вернуться.       Но сейчас выросло что-то корявое и непонятное. Что-то, что остановило привычный круговорот.       — Хоби, –закончив с посудой, Патриция повернулась к нему. — Я не хочу больше летать на паутине.       — Почему? — терпеливо вопросил панк.       — Ты не сможешь меня понять.       Это было… обидно? Скорее всего.       — Ты не пытаешься объяснить, — нахмурился Хоби.       — Потому что не вижу в этом смысла. Проще закрыть эту тему и не возвращаться к ней.       Девушка направилась мимо парня в комнату. Ей хотелось поскорее закончить неприятный диалог. Брауну действительно тяжко будет её понять, потому что у Патриции было маловато аргументов.       Хоби схватил её за руку.       — А я вижу смысл, — упрямился он. — Я не понимаю, но хочу понять, чтобы больше такого не было.       — Такого больше и не будет, — тут же парировала Блэк.       Вся ситуация начинала раздражать парня. Патриция всегда была прямолинейной, как и он сам. Эта честность порой сталкивала их в фантастических конфликтах, так распаляя обоих, что хотелось лезть в драку. Патри несколько раз полезла. А тут как будто ничего. Совсем. Как будто Хоби из мухи слона делает.       — Патриция, я хочу разобраться, — с выдохом произнёс он. — Ты любишь риск и адреналин. Полеты — это и есть риск и адреналин. Я пошутил, чтобы подогреть эмоции. Но вместо того, чтобы получить адреналин, ты разозлилась.       — А я должна была обрадовать? — резко воскликнула девушка, деланно распахнув глаза в удивлении.       — Да! — в тон ей воскликнул панк. — Ты должна была обрадоваться, а ты разозлилась! Я не понимаю почему!       — Твою мать, Хоби, и не поймёшь! — повысила голос Патри.       Тема была неприятной. И она никак не хотела заканчиваться.       — Так объясни мне! — и раскинул руки в стороны, выпуская её ладонь.       Ситуация была глупая. Хоби чувствовал себя глупым.       — Я не хочу! — громко бросила девушка. — Потому что я знаю, что ты не поймешь! Ты не сможешь понять! Мне сложно тебе это объяснить, поэтому я не хочу.       — Я хочу, — указав ладонью на себя, сказал паук. — Объясни.       — Нет.       — Объясни.       — Нет, — гневная усмешка выскользнула наружу.       — Объясни мне.       — Хоби, отвали.       — Объясни.       Патриция выдохнула, выпуская пар.       — Нет.       После чего попыталась продолжить путь в гостиную. Хобарт вновь схватил её за руку.       — Патриция.       — Нет.       Блэк начала вырваться.       — Объясни.       Иногда Хоби был настолько приставучий и упёртым, что Патри хотелось его убить. Несколько раз она залепила ему пощечину из-за этого. Сейчас она сдерживалась всеми силами.       Аргументов, чтобы объяснить, у неё правда было мало. Но это не значит, что они не были весомыми. Только вот… Была вероятность, что то́ будут не только аргументы.       — Хоби, нет.       — Патриция, — Хоби пытался заглянуть в её душу своим спокойствием. — Да.       Девушка собрала всю свою волю в кулак и смотрела на него в ответ. Со всем пылающим гневом внутри. Она замолчала, переводя дух. Их противостояние взглядами продолжалось, когда Патриция начала взвешивать внутри все за и против. Тишина постепенно затягивалась. Если Хобарт чего-то хотел, он этого добивался. Иногда конечно бывали осечки, с Патри чуть чаще, чем с остальными, но он всё равно оставался верен себе и своим убеждениям до конца. Если он задел девушку, то должен был знать почему, чтобы такого больше не было. И тайн тоже не было. Именно поэтому отказывать ему было тяжко. В особенно эмоциональных ситуациях, Патриция начинала сдавать позиции.       Она выдохнула, закрыв глаза. Хоби встрепенулся.       — Если я объясню, ты обещаешь больше не возвращаться к этой теме? — произнесла она.       — Пока ты сама этого не захочешь, обещаю, — кивнул панк.       Девушка ещё раз выдохнула.       — Приходи сегодня в гараж к девяти.       Как у любой банды, у них было место для тусовок, хранения баллончиков краски, пиротехники, некоторого оружия и прочего. Мэтт и Джереми возились там с разными изобретениями для новых митингов и оружием, Нора хранила компрометирующую документацию, там же они репетировали программу для концертов. У Патриции тоже был свой угол, в котором она чинила мотоциклы заядлых гонщиков, зарабатывая тем самым на свою пиротехнику.       Хоби обрадовался, но виду не подал. Кивнул. Отпустил её руку.       Почти сразу Патриция шустро собралась и ушла из квартиры. До вечера он больше её не видел.        * * *       Общий гараж был в шаговой доступности для каждого его обитателя, поэтому Хоби решил оставить сегодня полёты и добраться до места на своих двоих. Уже давно стемнело. Банды и одиночные тусовщики начали вылезать из своих нор, чтобы окунуться в очередной ночной хаос. Парень сегодня пропустит это веселье.       В голове крутились вопросы: почему Патри позвала его в гараж? Она хочет что-то показать? У каждого из них были свои тайны и свои скелеты в шкафу, которые были обречены остаться там навечно. Но те, что показывались наружу, выскабливали душу своими острыми и несуразными фалангами. Возможно, сегодня будет именно такой вечер. Не то, чтобы Хоби чувствовал вину за то, что открыл шкаф. Патриция точно также вытаскивала его скелеты, иногда выбрасывая куда подальше. Лучше уж так, чем гнить в одиночку.       В поле зрения попали знакомые двери гаража, путь как обычно не занял много времен. Панк на мгновение остановился перед входом. Мимолётная заминка взбудоражила внутренности, отягощая мысли и затягивая разум в самый тернистый лес, что имелся в глубине души. Паучьи чувства подсказывали, что Хоби сегодня узнает чуть больше, чем хотел изначально.       Он открыл дверь и зашёл внутрь. В своем дальнем углу копошилась Патриция, активно перекладывая вещи. Там же стоял спортивный с иголочки мотоцикл, черный корпус которого аккуратно вытягивался в пространстве. Модель точно была навороченная. И в ремонте? Что в таком обалденном мотоцикле могло быть нет? Будь у Хобарта такая дорогая вещь, он не относился бы к ней бережно, поэтому не стал бы по пустякам загонять на ремонт.       — Привет, — произнёс он. — Не думал, что такие тоже чинить привозят.       Девушка закончила возиться с чем-то на столе и повернулась к пауку. Она была полностью одета в черный кожаный костюм. Не в те пошлости, которыми любили посветить девчонки гонщиков перед заездом, а в нормальные штаны со складками, стильную куртку и огромные ботинки. Неровный пазл начала выстраиваться у Хоби в голове, но он пока не мог собрать целую картинку.       — Не привозят. Он мой, — коротко пояснила брюнетка.       Бинго! Вот и подвох.       — Твой? — глаза панка расширились от удивления. — В смысле твой?       — В прямом. Мой.       — Ты водить успеешь?       Такого Браун точно не ожидал. За два года, что они встречались, они успели много узнать друг о друге, но о таком… Патри никогда не упоминала, что умеет водить, мать его, мотоцикл. Она руль автомобиля нормально удержать не могла. Когда Джерри решил её поучить вождению, а то мало ли, да пригодиться, то чуть не лишился тачки. После того случая, подобных экспериментов не было.       Мотоцикл… Вот тебе и скелет в шкафу.       — Если я их чиню, значит должна уметь водить, — спокойно пояснила девушка.       Вполне логично, но Хоби как-то не обращал на это внимание. Патриция жила и училась в обеспеченной семье, прежде чем принять решение сбежать на улицу. Неужели и принципы работы мототехники преподавали в продвинутой школе?       Патри снова повернулась к столу, взяла вещи, которые до этого раскладывала, и кинула их парню.       — Иди одевайся. Мы прокатимся.       — Прокатимся? На этом?       Он всё ещё не мог принять сложившийся пазл. Патриция умеет водить мотоцикл. Чёрт возьми, это был первоклассный спортивный мотоцикл. И они сейчас поедут на нём кататься.       — У тебя период почемучки начался? — приподняла бровь Патри. — Давай шустрее.       Несмотря на относительную сговорчивость, Хоби видел, что она была напряжена. Он ещё раз окинул взглядом чёрное нечто и отправился одеваться на диван.       Адреналин уже начал подниматься. Когда он выполнял роль человека-паука, адреналин ощущался как что-то вполне знакомое и обыденное. Не так часто парень попадал в передряги, где сердце в пятки уходило. А тут он напрягся. Прям конкретно.       Мотоцикл — это скорость. С единственной скоростью, с которой он был знаком, была его паутина. И иногда поездки с Джерри за городом на трассе, когда они пытались оторваться от полицейский. Джерри водил обалденно, ловко вписываясь в узкие улочки и выделывая такие фигуры на асфальте, что за ними было практически невозможно угнаться. Пару раз они конечно попадали в аварию, но это было неудачное стечение обстоятельств, которые закончились без потерь. На мотоцикле всё, что у тебя есть, ты сам. Свалишься, садись считать: сломана большая берцовая кость, четыре запястных, ключица и два ребра. Итого: двести шесть минус восемь равно сто девяносто восемь целых костей. Много, но лучше больше ничего не ломать.       Кожаный костюм удивительно хорошо сел на Хоби. Штаны сели как влитые, куртка не стесняла движений, даже в перчатках было удобно. Судя по ощущениям, это была не просто одежда, внутри были твёрдые вставки — защита от падений. Это значит, что он был куплен специально для него? Возможно, Патриция давно хотела прокатиться.       Начав обуваться в свои обычные берцы, к нему подошла брюнетка с массивными ботинками.       — Это тоже надень, — произнесла она, поставив обувь рядом с диваном, после чего вернулась к мотоциклу.       Будь эти ботинки чуть полегче, может быть Браун даже ходил в них на миссии. Или на митинги бить лица.       Покончив с переодеваниями, парень направился к Патри.       — Балаклава, — она протянула ему небольшую ткань.       Тот молча ее принял и быстро натянул. Наловчившись прятать объемные волосы под маской паука, балаклава не доставила ему проблем.       — И шлем, — завершила Патриция, стоя со стильным мотошлемом в руках.       — Откуда у тебя это всё? — не сдержался панк.       — У меня есть ресурсы, — абстрактно ответила девушка, неопределенно качнув головой.       Что ж, видимо, пока придется довольствоваться таким ответом.       Надеть шлем с первого раза не получилось. Блэк пришлось объяснять и чуть ли не самостоятельно натягивать чудо-защиту на голову Хоби, который то и дело посмеивался и издавал протестующие звуки.       — Ай! Голову раздавишь!       — Хоби! — улыбнулась она. — Подожди, не вертись.       После нескольких попыток, на месте головы у паука красовался шлем. Перед тем, как полностью одеться самой, Патриция завела мотоцикл, который с громким рыком возвестил о своем пробуждении.       — Открой пожалуйста ворота, — громко попросила она, а сама пошла «упаковываться».       Смольные волосы уже были завязаны в низкий хвост и спрятаны под куртку. Поэтому девушка быстро надела балаклаву и шлем, затем — перчатки. Хоби же поднял гаражную дверь. Обернувшись, он успел заметить мимолетную заминку Патри, которая замерла, глядя на своего черного зверя. Но она быстро встряхнулась и села за руль. Взору Брауна предстало поистине возбуждающее зрелище. Его девушка была высокой и стройной и хорошо вписалась в вытянутый контур мотоцикла. Кожа облегала её фигуру, но не делала при этом вычурно пошлой. Шлем полностью скрывал лицо. Руки уверенно лежали на руле, опираясь на него всем весом. Так как это был спортивный мотоцикл, корпус тела был наклонён чуть вперёд. Это зрелище надолго останется в голов Хоби.       Патриция покинула гараж. Парень, чтобы не отставать, оперативно опустил гаражную дверь, выключил внутри свет и тоже вышел наружу. Блэк спешилась, открыв верхнюю часть шлема. Хоби подошёл к ней. У него был ряд вопросов по поводу поездки, он как минимум не знал, как сидеть, за что держаться (нет, за что в целом было понятно, но можно ли было за это ухватиться сегодня?), что делать, чего лучше не делать. Патриция что-то нащупала сбоку своего шлема и нажала. После чего, потянулся к шлему панка, обхватив его обоими ладошками и принялась тоже что-то щупать. Если бы не толстая преграда между ними, Хоби поцеловал бы её. Он точно сделает это сегодня.       Неожиданно в ушах раздался звук, как из наушников. Затем ещё один.       — Привет? Слышишь? — разнёсся внутри шлема голос Патриции.       — Слышу, — отозвался парень. — А ты слышишь?       — И я слышу.       И тут Хоби понял, что не давало ему покоя. Он, постоянно странствующий между мирами, давно привык к разному уровню изобретений. В его мире таких штук быть не должно. Но ответ обнаружился быстро: как-то раз Браун потащил девушку прогуляться по измерению Мигеля, в штаб пауков. Она вполне могла стырить что-нибудь оттуда и упросить Мэтта помочь ей в создании такого шлема. Но мотоцикл… Мэтт, конечно, был крутым и мозговитым, но не настолько.       — Откуда у тебя мотоцикл? — вновь поинтересовался Хоби. — Его не должно быть в этом времени.       — Не только у тебя есть межвселенные друзья.       Значит Гвен помогла. Или кто-то ещё. В любом случае, Хобарт теперь ещё больше хотел поцеловать Патрицию.       — Разговаривать будем через гарнитуру, — начала разъяснять брюнетка. — Сидеть будешь позади меня. Поедем — сзади не крутиться, в стороны не отклонятся, не ёрзать. Когда будем поворачивать, корпусом наклоняемся в сторону поворота, но не заваливаемся. Держись за меня, но старайся не стукаться шлемом. Ноги на подножку. Сначала сажусь я, потом ты. Слезаем в обратном порядке.       Хоби энергично кивнул, выражая свою готовность к путешествию по городу.       — Ви́зор во время дороги держи закрытым, — девушка потянулась к его шлему и закрыла верхнюю часть.       Хоби снова кивнул. Патриция наградила его внимательным взглядом, но как будто думала о своём, а всё что сейчас говорила, выдавала просто на автомате. Парень не мешал её задумчивости.       — Готов? — на всякий случай спросила Блэк.       Панк кивнул в третий раз.       — Тогда поехали.       Девушка вернулась к мотоциклу и взобралась на него. Хоби последовал за ней. Аккуратно перекинув ногу, перенес вес на мот и нащупал подножки. Было непривычно. Осознание того, что зверь под ним сейчас ещё куда-то поедет, обескураживало. Он положил руки Патри на талию, устроился поудобнее и возвестил, что точно готов.       — Можешь выглядывать из-за моей спины на дорогу, — напоследок сказала она и, щёлкнув передачей, тронулась.       Первые метры, пока они подъезжали к большой дороге, всё было нормально. Скорость, значительно ниже средней, не будоражило. Хоби постепенно привыкал к непривычному транспорту и его движению, из-за которого двигался сам. Подъехав к выезду, Патри остановилась, пропуская машины.       — Держись, — сказала она.       И они рванули с места. Каждую секунд Брауну казалось, что быстрее быть уже не может, что мотоцикл вот-вот разгонится настолько, что оставит их позади. Руки непроизвольно сжимались на талии Патриции сильнее. Поток машин ощущался громче и ближе, чем когда-либо при поездке на автомобиле. Шлем не мог полностью заглушить скользящий ветер. Хоби взглядом упёрся девушке в затылок, опасаясь, что, если неловко повернется, то они тут же рухнут на асфальт. Как этот монстр мог вообще ехать?       Вот скорость начала постепенно снижаться и Хоби рискнул аккуратно осмотреться по сторонам. Их гараж находился по середине между центром и окраинами. Двигались они довольно быстро и явно не в центр, потому что дома становились беднее и неприметнее. Буквально за 10 минут они почти покинули Лондон. Многие магазинчики в поздний вечерний час уже были закрыты. Прохожих тоже было немного, а машины стремились поскорее добраться до дома и запереться там до утра.       Оценивая обстановку, парень не заметил, как они подъехали к светофору. Патри притормаживала плавно, но Хоби всё равно от неожиданности поддался головой вперёд и стукнулся своим шлемом о её. Она чуть выпрямилась, отпустив руль, и повернула голову в бок, в немом вопросе.       — Извини, — коротко произнес Браун.       В ответ девушка легонько стукнула его по рукам на своей талии и сказала:       — Не сжимай меня так сильно.       Хоби угукнул, не зная, что ещё ответить.       Итак, в целом, всё не так плохо. Если подумать, ощущение не такие уж и непривычные, надо только помнить: двигаться нужно аккуратно и не сильно, тогда всё точно будет в порядке. Привыкнуть к инерции мотоцикла. Паутина тоже имеет свою инерцию, которой паук быстро научился подчиняться. С мотоциклом тоже самое, не нужно ему мешать, ему нужно подчиняться.       Загорелся зелёный и они поехали дальше. Вечерние пробки Патриция ловко объезжала то между машинами, то двигаясь по встречке. В первый раз, когда она выехала на встречную полосу, Хоби попытался возразить, но не сумел быстро и лаконично это выразить, поэтому пришлось мгновенно заткнуться, чтобы не сделать лишнего движения. Ехать между машинами тоже сначала показалось идеей сомнительной: вдруг не протиснуться? Поцарапают машину? Не хотелось бы портить вечер простому человеку, да и ругаться с отъявленным мудаком тоже желания не было. Хоби не чувствовал свои габариты. Внушительный слой защиты, неповоротливый шлем и слишком поворотливый мотоцикл — в общем парню было некомфортно. Во время полётов он был совершенно свободен. А здесь была куча правил.       Но вот они подъезжают к трассе. В поздний час здесь пробок точно не будет. Эта мысль неприятно свернулась в области груди. С одной стороны, рядом не будет машин, затрудняющих движения, но с другой мотоцикл мог проявить оставшиеся способности.       — А мы куда вообще едем? — поинтересовался Браун, на секунду отвлёкшись на эту мысль.       На самом деле Хоби думал, что они просто едут, а вопрос задал, чтобы отвлечься.       — В Уолтамстоу, — бросила Патриция.       — Зачем?       В Уолтамстоу было водохранилище. Хоби оно было знакомо по ряду незначительных историй. Иногда они ездили туда бандой, чтобы развеется, но обычно выбирали короткий путь — прямую трассу. Патри же решила поехать длинной и извилистой дорогой.       В ответ она переключила ногой передачу. Мотоцикл поехал быстрее, и парень решил, что пока вопросов хватит. Они летели, как пуля, и разгонялись всё быстрее. Ветер обычно светит в ушах на такой скорости, но шлем его приглушал. Патри лёгким движением объезжала машины, почти не сдвигаясь с выбранной траектории движения. Так легко и так точно.       Хоби так стреляет паутиной.       Аккуратные движения были настолько незначительными, но одновременно с этим решающими, что внутри что-то постоянно падало. Впервые за долгое время паучьи чувства настолько обострились. Паук буквально чувствовал стремительный шелест колёс по асфальту, в мельчайших деталях мог расслышать рёв двигателя и собственной задницей ощущал вибрации мотоцикла. Он осматривался по сторонам, но почти ничего не мог разглядеть. Поздний вечер сливался в протяжное пятно, состоящее из черноты, полосок фонарей и точек машин. Время от времени резко впечатывались в глаза деревья. Внутри что-то постоянно падало и не могло подняться на место. В лёгких словно были больше воздуха, чем те обычно вмещали.       — Ты меня раздавишь.       Хоби вздрогнул, слишком уж громко это прозвучало. Паучьи чувства заняли собой всё сознание, что Браун на мгновение забыл где находится.       — Прости, — коротко бросил он.       — Ты можешь упереться руками о мотоцикл, — предложила Патриция.       А как? Словно в ответ на немой вопрос, девушка взяла в свою ладонь руку Хоби и, продвинув чуть дальше, нащупала ею скругленную часть мотоцикла. Она сделала это так непринужденно, точно сидела дома на диване, читала комиксы и пила газировку. Браун бы никогда не отпустил руль на такой скорости. Собственно, поэтому он предпочитал не водить машину: слишком много лишнего, чтобы доверить этому свою жизнь. Не получится вовремя уйти от столкновения.       Плавно переместив вторую руку, Хоби прижался к Патри ближе, обнимая на этот раз её всем своим телом со спины.       — Вот так, — она хлопнула пару раз его по рукам и вернула ладонь на ручку.       Мысли в голове продолжали метаться. Был какой-то невысказанных вопрос, пропущенное чувство, которое парень не мог осознать в своей внутренней суете. Ветер начал бить по телу из-за чего Блэк прижалась ближе к рулю. Хоби нагнулся вслед за ней. Сквозь плотную защиту нельзя было почувствовать температуру ее тела, да и тот же ветер сбивал ощущения. Но вот что странно, Хобарт почти не чувствовал Патри. Руки и тело её не дрожали, ноги точно в педали вросли, дыхание было настолько ровным, что казалось искусственным. И сердце… билось также, если не на пару ударов меньше в минуту. Патриция была как деталь мотоцикла, такая же обтекаемая, со своими задачами по успешному функционированию всей системы. На миг она почудилась Хоби совсем чужой.       — Патри, — произнес он, не ожидая ответа.       — Я. Всё окей?       Нет, все та же, та самая Патри Блэк.       — Типа того.       Трасса иногда изгибалась, поэтому брюнетка круто входила в повороты, наклоняясь. Браун боялся перевесить мотоцикл и рухнуть на асфальт. Бровь коротко вздрогнула. Падения пока не произошло.       Потихоньку наступало привыкание, чувства внутри поднимались всё выше, прежде чем упасть обратно.       Но потом произошло то, из-за чего всё упало глубоко вниз, куда-то под пятки и до конца поездки уже не поднималось.       По трассе впереди ехали два грузовика. Уже звучит не очень. Вместо того, чтобы оценить обстановку и решить, как же обогнать эту процессию, Патриция выкрутила ручку газа сильнее. Грузовики занимали обе полосы, причем тот что был справа постепенно догонял собрата слева. Порывы воздуха стали более резкими, потому что Хоби неосознанно начал выпрямляться. Если бы он вытянул сейчас руки в стороны, то оказался бы далеко позади из-за потока ветра. И может не отказался бы от этого.       — Патри, давай немного сбавим, — произнес он.       Девушка молчала. Грузовики приближались стремительно. Если бы машины спереди затормозили, то Патриция и Хоби врезались в одну из них, не успев снизить скорость.       Воздух начал выливаться из лёгких и затапливать грудь. Слишком близко, слишком быстро, слишком много всего.       — Патри, сбавь скорость, — решительно произнёс Браун.       Она опять молчит. Он снова её не чувствует, будто перед ним кукла. Хоби вернул одну руку ей на талию, желая почувствовать через толстый слой хоть какой-нибудь человеческий отклик. Но было слишком много отвлекающих факторов. Парень не мог сосредоточиться, уже чувствуя, как ударяется о жёсткую стенку грузовика. Паучьи чувства внезапно стали врагом, словно они только-только встретились, когда ему было 14, и Хоби понятия не имеет, что делать со всем этим счастьем. Как подчинить себе своё тело?       Хобарт хотел ещё что-то возразить, поменять решение девушки, но ничего не успел. Они влетели в небольшой проход между грузовиками, и у него выпали из головы все слова. Зажатые, но при этом летящие, Патри и Хоби на полсекунды замерли, двигаясь со скоростью грузовиков.       А в следующий момент у паука всё внутри испарилось. Патриция подняла обе руки и провела ими по стенкам грузовиков, а после тут же дала газу вылетая из коридора.       Сердце Брауна не могло успокоиться. Забыв про осторожность, он обернулся и глянул на машины. Спереди они показались ему ещё больше, а проход у́же. В груди было почти больно от возвращающихся внутренностей. Слишком много лишнего, чтобы провернуть подобное снова. Хотелось наконец остановиться и стянуть с себя шлем. С ним такое иногда случалось, когда хотелось снять маску и посмотреть на всё своими глазами.       — Ух! — звонко вдохнула Патриция и коротко рассмеялась.       Парень повернулся обратно и посмотрел на её затылок. Его рука всё ещё лежала на её талии. Наконец до пальцев дошли несколько лишних ударов.       — Ты… Твою ж мать, — вырвалось у него за неимением чего-то другого. — И после этого мы едем дальше?       — Мне остановится, чтобы ты поплакал? — съязвила она.       Хоби только раздражённо фыркнул, не желая поддаваться на провокацию.       Остаток дороги прошёл в относительном спокойствии. В конце концов они съехали с трассы, проехались по небольшому городку, а после вовсе покинули дорогу и остановились между двумя небольшими озёрами.       — Опа, спешиваемся, — Патриция заглушила мот, поставила его на подножку и хлопнула парня по ноге.       Панку дважды предлагать не надо. Оказавшись на земле, он сразу снял шлем и, закинув в него перчатки, положил на мотоцикл. Патри повесила свой шлем на руль, облокотилась задом о сидение и, расстегнув куртку, сложила руки на груди.       Они встретились взглядами и некоторое время хранили безмолвие.       — Тебе явно хочется что-то сказать, — первый нарушил тишину Хоби, всё ещё пытаясь прийти в себя.       — Да, — коротко ответила она.       — И?       Патриция сверлила его глазами, сохраняя на лице удовлетворенную улыбку. В её зрачках плясали черти, за которые Брауну хотелось придушить девушку. С любовью, но всё-таки придушить.       — Понравилась поездочка? — произнесла Патри наконец.       — Я бы предпочёл паутину.       — А что так? — с той же язвительностью, что в дороге, сказал брюнетка.       Когда она разбрасывалась такими резкими высказываниями, это значит, что Патри злилась. И, судя по всему, злость только нарастала.       Хоби озвучил то, что множество раз прокрутилось у него голове во время поездки:       — Слишком много лишних предметов. Я не понимаю мотоциклы и тем более машины, чтобы их водить, — парень развел руками. — Они чересчур непредсказуемые и могут подвести в ненужный момент.       — Если разбираться во всём этом, то ничего сложного нет, — Патриция откинула голову чуть назад.       — Но я не разбираюсь, — Хоби скопировал её позу.       — Так же, как я не разбираюсь в паутине, — улыбка пропала с её лица.       Браун замер. Он и забыл ради чего затерялась эта поездка. Изначально Хоби думал, что их цель то, куда они поедут, а на деле же…       — Как ты там сказал про мотоциклы? «Слишком непредсказуемые и могут подвести в ненужный момент»? — из неё сочилась желчь. — Так вот Хобс, твоя паутина слишком непредсказуемая и может подвести в ненужный момент.       Вид у девушки был такой, словно она сейчас наденет обратно шлем и уедет в город без него. Хоби, наверное, даже не разозлился бы на неё за это.       Всё сказанное Патри казалось таким простым, что панк почувствовал себя глупо, что сам не допетрил. Паутина для него нечто обыденное, что не вызывает сомнений. Как руки, ноги или уши для обычного человека. Эта способность стала настолько не отделимой от его жизни, что Хоби не представляет, как бы жил без неё. Наравне с этим он забыл, как отсутствие паутины опасно для человека. Особенно для близкого человека, такого как Патри.       Однако, до той шутки с «воздушной ямой» всё было нормально, разве нет? Адреналин, все дела?       — Но тебе же нравилось? — спросил наконец Хоби.       На секунду замявшись, она ответила:       — Да.       — Тогда в чём проблема? — паук всплеснул руками.       — Ты бы сел ещё раз на мотоцикл? — бросила Блэк.       — Чтобы добраться сейчас до города, да, куда мне деваться.       — Ты знаешь, что я имею ввиду! — девушка по-настоящему разозлилась. — Ты бы прокатился на мотоцикле просто так? Ради удовольствия?       — Наверно нет.       — А я с тобой каталась на паутине! И дело не только в том, что мне это нравилось, а в том, что я в первую очередь тебе доверяю! — она разрезала воздух указательным пальцем. — Я доверяю тебе свою жизнь, чёртов Хобарт Браун! И взяла на себя ответственность, когда позвала кататься на мотоцикле! — Патриция сделала несколько гневных шагов, продолжая тыкать пальцем то вниз, то в себя, то в парня. — Если мы не впишемся в поворот — это моя ответственность, если мы попадём в аварию — это моя ответственность. Если мы разобьёмся — это моя ответственность.       — Ты уверена, что хочешь объяснять это мне? — Хоби тоже разозлился. — Ты думаешь, что, когда я беру тебя с собой полетать над городом, я не думаю точно также? Каждое моё решение определяет будем ли мы… будешь ли ты стоять на следующей крыше. Так что не делай из меня безмозглого идиота.       Это было оскорбительно. Может он и забыл, что отсутствие паутины для людей обыденность, но уж точно не забывал, что его паутина — это его ответственность. Хоби был готов пропустить мимо ушей чьи угодно и какие угодно слова, что он лентяй, придурок, развратник, тот же самый безответственный, но услышать это от Патриции было… оскорбительно. Ни для кого другого он бы не стал стараться быть чуть лучше, быть готовым подарить свою свободную жизнь в лапы некоторых ограничений. Слышать то, что откровенно говоря было неправдой, жутко злило.       — Ты не справился с этой ответственностью.       Внутри всё вскипело. Хоби упёрся одной рукой в бок, опустил голову и прикрыл второй рукой глаза. Вся ситуация больше походила на театральное представление, что разыгрывали некоторые рок-группы во время своих выступлений. Глупо и нелепо.       — Помимо твоей ответственности, было ещё моё доверие, — чуть тише произнесла Патриция. — И ты подорвал моё доверие. Заставил сомневаться в том, что я могу доверить тебе свою жизнь.       Браун резко поднял голову. Неужели, он настолько ошибся, решившись на ту шутку? Для него доверие и честность были сродни панковской шкуре. Что же это, он сейчас лишается самого важного в своей жизни? Или уже лишился?       Патриция стояла с напуганными глазами. Она знала на что идёт, когда это говорила. Но дело не в том, как отреагирует Хобс, а в том, что она сама боится этой мысли.       До встречи с Хоби у девушки не было никого и ничего, на чтобы она могла положиться. С одной стороны, так легче, потому что весь твой мир ограничен твоим телом, с другой — твоё тело защищаешь только ты, потому что нужно оно только тебе. Хорошего столько же, сколько плохого. Она сбежала от деспотичных богатых родителей, которые делали всё ради денег, в том числе использовали её. Потом брюнетка довольно жестоко познакомилась с улицами, побывала в таких местах, что, казалось бы, хуже некуда. Когда появилось Хоби, он расширил её мир. Ему пришлось приручать Патри словно кошку, но это однозначно того стоило.       Тогда, во время шутки с паутиной, Патриция ощутила старое леденящие чувство, сжимающее горло. Она оказалась одна. Это оказалось таким страшным, что не злиться на Хоби, который подпустил к ней этот страх (пусть и неосознанно), было невозможно. Три дня ужаса, три дня в мыслях, что это уже никогда не прекратиться, а потом… стало отпускать. Хобс снова оказался рядом. Но… словно… чуть дальше, чем был обычно. Теперь пугал уже этот факт. А ещё мысли о том, что Хоби не так давно пришёл к ней после ночного кошмара и говорил, что боится её потерять, что боится совершить старые ошибки*.       В его глазах Патри увидела, что он думает об этом. Внутри постепенно нарастал ужас.       Нет, нет, всё становится хуже. Патриция несколько недель пыталась заставить себя перестать чувствовать это жгучее одиночество внутри себя. Страшно, когда не можешь контролировать саму себя. Зачем она согласилась ответить ему на вопрос? Она бы перетерпела, а он бы в конце концов смирился. Не хватило буквально чуть-чуть упёртости, а теперь всё так. Как снежный ком, всё превратилось в то, что теперь она предаёт его доверие.       Блэк отвернулась. Она не могла видеть, как потух взгляд Хоби. Рука потянулась к шее, чтобы невидимые тиски превратить в настоящие. Хотелось вырвать себе трахею.       Панк словно очутился в своём ночном кошмаре, где он потерял Патрицию. Пытаясь мысленно стряхнуть с себя эти мысли, он не переставал видеть перед собой мотоцикл, спину девушки и слышать шелест машин неподалеку. Патри положила руку на мотоцикл и присела на корточки. А Хоби не мог пошевелиться.       — Патри, — выдавил он. — Скажи… Ты теперь мне не доверяешь?       Как хорошо, что она отвернулась. Он не мог больше выносить её глубоких, напуганных глаз. Неужели, это он так её испугал?       — А ты мне доверяешь? — через некоторое время надломлено спросила она. — После этой поездки? Я не хотела ехать через грузовики, просто разозлилась. Я знала, что мы проедем, я уже делала так. Но ты просил сбавить скорость, а я этого не сделала. А ещё, ты сказал… что не поехал бы ещё раз на мотоцикле. Ты мне доверяешь?       Было над чем задуматься. Ситуация почти такая же, как с паутиной, но… Браун и не думал о доверии в тот момент, потому что голова была занята совсем другим.       Он тихо подошёл к Патриции, присел сзади, опёрся лбом о её спину (от чего девушка крупно вздрогнула), а рукой скользнул по талии, после чего ладонь легла на грудь в области сердца. Бьётся. Громко. И много.       — Ты была такой спокойной, и я подумал, что не знаю тебя, — ответил Хоби. Внезапно в голове сложился пазл. — Ты такой была, когда мы встретились. Тебя ничего не волновало, кроме самообороны.       Снова молчание. Патриция продолжала сжимать своё горло, чтобы избавиться от ужаса вокруг. Она правда была такой? Пустой?       — А потом ты как будто научилась быть человеком, — продолжил он. — Научилась доверять.       Мысли в голове у Патри крутились всё быстрее и быстрее. Ей было страшно все потерять вот так. Казалось, что всё уже сломалось час назад, 10 минут назад и продолжало ломаться каждую секунду. Лучше сломать себе несколько рёбер.       — Я думала только о том, что не хочу снова быть одна, — на грани шёпота произнесла Блэк, зажмурившись. — Когда ты рядом, даже умирать не так страшно. Но когда больше не надо было умирать, я словно умерла одна.       Рука Хоби сжалась на месте её сердца. Он был так близко, было так тепло рядом с ним. Патриция действительно умрёт без него. Зачем придумали все эти сложные понятия о доверии и ответственности? Зачем придумали поступки, по которым можно судить это самое доверие? Зачем придумали эту чёртву жизнь, где вечно нужно было что-то доказывать?       — Я испугалась, Хоби, — зашептала она. — Я знаю, что то́ была просто шутка, но я не могу это понять. Я испытываю только ужас от этих воспоминаний, от того, что вновь буду одна.       Хоби не мог выкинуть из головы её слова «ты подорвал моё доверие», хотя постепенно осознавал, что это не так. Дело не в доверии, а в животном инстинкте. С его паучьими чувствами также: сначала реагируешь, поворачиваешься, уворачиваешься, а уже потом разбираешься что это такое. Во что было с ним в поездке. Банальное следование инстинктам.       Хватка на горле становилась все сильнее, а паника нарастала. Было так страшно, что проще умереть, чем всё это пережить. Почему-то Патриции казалось, что после тех 3-х дней стало легче. Но сейчас было в несколько раз хуже.       Браун чувствовал, что её сердцебиение учащалось, да и в целом состояние становилось хуже. Мягко положив вторую руку на талию девушки, Хоби сел на землю, облокотился боком о мотоцикл и притянул Патри к себе, обнимая поперёк тела. Брюнетка же в свою очередь вцепилась свободной ладонью ему в предплечье в отсутствии возможности объять как-то иначе.       — Ты не сомневалась в том, что можешь мне доверять, — сказал панк ей в самое ухо, хотя может пытался убедить в этом себя. — Ты боялась, что, если перестанешь доверять мне, не сможешь доверять больше никому. Так ведь?       — Я не могу защитить себя сама, потому что сильно полагаюсь на тебя, — ответила Патри. — А если это так, как ты сможешь доверить мне свою жизнь?       Поездка на мотоцикле была попыткой доказать самой себе, что она может справиться с ответственностью. Доказать, что всё же способна спасти чью-то жизнь, кроме своей.       — Теперь я могу тебя защищать, когда ты не можешь сделать этого сама, — ответил Хоби, сильнее обнимая Патрицию. — Это не значит, что я не могу доверять тебе или ты должна всё время на меня полагаться. Я не могу тебе обещать, что всегда буду рядом, когда это нужно.       Что-то было такое правильное в последнем предложении, от чего сердце ёкнуло не так больно, как могло.       — Есть слишком много всего, что помешает мне выполнить это обещание. Но это не значит, что я не сделаю всё возможное, — завершил он мысль.       Панк не думал во время поездки о доверии, ровно, как и Патриция не думала о доверии в том полёте. Увы, пропасти внутри них намного глубже и сложнее, чтобы сразу понять, в чем дело.       Хватка на горле начала постепенно ослабевать. Уверенность в голосе Брауна проникала в затуманенное сознание Патри. Осознание того, что в завтра они всё ещё будут вместе, а доверие до сих пор существует, успокаивало.       Они долго просидели в тишине, переваривая случившееся. Хоби пережил достаточно и сталкивался с разочарованием в нужном количестве, чтобы в этот раз не подпустить его к себе. Патрицию он не отпустит просто так, без боя, без сложных разговоров. Он её не потеряет.       Во что он как раз-таки и верил, так это в истину. Иной раз человек сам не может найти свою истину, поэтому ему нужно помочь. Что парень сейчас и сделал. Лет пять назад он бы только разозлился и сломал всё сгоряча. Сейчас Хоби похвастался умением строить.       Патри забилась в самый тёплый угол, что был у неё за всю жизнь. В голове медленно прояснялось: теперь у неё есть кто-то. Кто-то важный, верный и незаменимый. Теперь она боится потерять не себя, а его. Тогда в полёте Патриция ничего не могла сделать, только наблюдать, как они разбиваются. Управляя мотоциклом, она могла что-то сделать. Всё произошедшее было проверкой её на прочность: останется ли девушка с Брауном или рассыпится в песок от жгучего одиночества. Что ж, теперь, чтобы остаться нужно лететь вперёд вместе.       Первый свободный вдох.       — Я тебя люблю, — проговорила Блэк, расслабившись. — И я всегда тебе доверяла, но не доверяла себе.       Хоби теснее прижался своей щекой к её.       — Я не смогу без тебя.       Это самое большое, что он отдал ей. Самого себя. Откровенность, прозвучавшая между ними второй раз в жизни, прозвучала громче всего.       — Я тоже, — по щекам потекли слёзы.       Нервное напряжение дало о себе знать из-за чего всхлипов становилось больше. Грудная клетка не могла удержать в себе судорожные вдохи, но крепкие руки вокруг давали понять, что так и надо. Чтобы остаться, надо рассыпаться. Чтобы рассыпаться, нужно иметь того, кто тебя соберёт.        * * *       В гараж они вернулись ещё затемно. Переоделись и разлеглись на диване наверху. Куда-то идти сил не было. Патриция лежала у Хоби на плече и пальцем рисовала на его груди какие-то узоры. Панк неотрывно смотрел в потолок, переваривая сегодняшнюю ночь. Да. Этот скелет оказалась куда более когтистым и жутким, чем мог подумать парень. Но на душе было спокойно, отвратительное чувство преданности испарилось, будто его никогда там и не было. Патриция боялась обмануть его доверие, чувствуя себя слабой. Всё же, Хоби не стоит забывать, что человек-паук значительно отличается от обычных людей и должен нести за это ответственность.       Патри чувствовала себя выжатой. Всё расставилось на свои места, не осталось вопросов без ответов и от этого внутри было по-хорошему пусто. Как ребёнок после знатной истерики. Хоби стал ощущаться ближе, чем когда-либо. К некоторым вещам нужно будет ещё привыкнуть, например, к тому, что ощущать себя слабой — это нормально. Другим второй шанс.       — Хоби…       — М?       — Давай полетаем на паутине. Не завтра. Но когда-нибудь.       В потолке наконец образовалась дырка от пристальных глаз панка, поэтому он перевёл их на девушку. Та посмотрела в ответ.       — Хорошо, — Браун улыбнулся.       Глубокие и такие родные глаза Патри смотрели нежно и даже как-то болезненно. Хоби потянулся за тем, чего отчаянно хотел несколько часов. Он целовал её аккуратно, но решительно. Рука запуталась в волосах на её затылке, а Блэк попыталась подползти ближе, обнимая его поперёк груди.        Они сломались несколько часов назад. Но это не значит, что их нельзя починить.        Просто чинить нужно вместе.