Глава 1

— Два бутерброда? Не перебор ли? Мама появляется на кухне в тот момент, когда я отправляю в рот последний кусок хлеба, поверх которого сыр и колбаса. — Разве завтрак не самая важная еда дня? — я собираюсь взять второй бутерброд и утолить голод, который мучил меня со вчерашнего дня, но мама оказывается быстрей. Она забирает тарелку у меня из-под носа, и я остаюсь с недопитой кружкой чая в руках. — Ты серьёзно будешь забирать у меня еду? — Не хватало тебе ещё поправиться перед соревнованиями. Сама знаешь, к чему это может привести, — строго говорит мама, начиная приготовление кофе. — Вряд ли я потолстею от одного несчастного бутерброда. — Даша, не вынуждай меня с тобой спорить, ещё и с самого утра. Лучше собирайся в школу и не забудь забрать костюм в ателье. — Помню, — тихо отвечаю я, поднимаясь на ноги и оставляя чай на столе. — И не шуми там, Настя ещё спит. Ей ко второй паре. — Интересно, почему вы так не переживаете о моём сне, когда наступает воскресенье? — Ты решила окончательно вывести меня из себя? — мама появляется в коридоре с чайной ложкой в руках. Наблюдает за тем, как я натягиваю кеды и надеваю куртку. — Твоя сестра много учится и мало отдыхает. — Как будто я не учусь. — Ты бы лучше придумала, как математику исправить, вместо того, чтобы с матерью препираться. — У меня все нормально с математикой. — Ты считаешь, что четвёрка в аттестате — это нормально? — Не кричи, мам, а то Настю разбудишь. Я успеваю выбежать из квартиры прежде, чем мама начнёт читать мне лекцию о правилах общения с родителями. Да я и сама каждый раз себе обещаю молчать и не спорить. Вот только стоит маме поставить Настю в пример, внутри всё будто обрывается, и на каждую реплику хочется только лишь язвить и плеваться ядом. В нашей семье так было всегда — Настя умная и любимая дочь, которая старается и всё делает правильно. А я что-то ниже среднего, несмотря на то, что стараюсь не меньше. Учусь отлично, не считая четвёрки по математике. Являюсь старостой класса, посещаю кучу дополнительных занятий, а так же занимаюсь танцами. Ухожу из дома утром, а возвращаюсь вечером, при этом успевая делать все уроки. Но какие бы успехи я не делала, всё это остается незамеченным. Мне кажется, даже если бы я завоевала на Олимпийских играх золотую медаль, мама бы всё равно нашла к чему придраться, а потом бы поставила Настю в пример, сказав, что она бы точно справилась лучше. Казалось бы, надо было давно смириться. Вот только глубоко засевшая во мне обида каждый раз рвётся наружу, создавая всё новые конфликты с семьёй. — Самонина, почему ты всегда опаздываешь? — Я не опаздываю, это ты выходишь раньше. Я недовольно фыркаю и ближе подхожу к Егору, моему однокласснику и по совместительству соседу по лестничной клетке. Не сказать, что мы друзья, но Егор практически каждое утро ждёт меня, чтобы вместе поехать в школу. — А где Настя? — Егор оборачивается и печально смотрит на дверь нашего подъезда. — Моей дорогой сестре сегодня ко второй паре. Но ты можешь остаться и подождать её. — С чего это вдруг? — он всегда немного морщит брови, когда начинает нервничать. И, если честно, это дико веселит. — Да ладно тебе, просто признайся, что ты влюблён в мою сестру. Я честно не буду над тобой смеяться. — Ты реально ненормальная, Самонина, раз несёшь такой бред. — Значит, ты всё время спрашиваешь о Насте, а я ненормальная? Твоя логическая цепочка немного нарушена, Головин. И вообще, если не хочешь опоздать на автобус, прибавь шаг. — Сама опаздываешь, а меня виноватым делаешь, — Егор прибавил шаг, хотя было видно, что он обижен. Но я точно не собиралась его утешать. До остановки мы шли молча, а когда попали в автобус, толпа разъединила нас. Чтобы выжить с утра в толпе сонных и разгневанных людей нужно как следует постараться. Здесь надо обладать особым умением занять максимально выгодную позицию в каком-нибудь уголке и посильней держаться за поручень. Но вот если ты останешься на проходе, держа свой школьный рюкзак за спиной, обязательно найдется женщина, которая станет возмущаться на весь транспорт на тему школьников и их больших сумок, которые мешают им пройти. И даже если ты до этого момента не мог проснуться, то взбучка в автобусе мигом взбодрит. Через пятнадцать минут я получила возможность нормально дышать, потому что оказалась на улице, прямо перед школой. Егор был уже у главных ворот. И было ясно, что ждать меня он не собирается. Я покачала головой, оказываясь рядом с Ксюшей, что ждала меня неподалеку. — Что это с Егором? — она провожала его заинтересованным взглядом, засовывая телефон в карман куртки. — Его сердце не выдерживает без любви, — усмехнулась я, беря подругу под руку. — Снова ждал твою Настю? — Ага, и активно это отрицал. — Странный он. — Он просто избалован. Привык, что все желания исполняются, и половина девочек в школе считают его классным. Егор думает, раз Анька из параллельного растекается мороженкой от одного его вида, то и другие должны. И ему почему-то в голову не приходит, что моя двадцатилетняя сестра не посмотрит на семнадцатилетнего Егора Головина, который рос на её глазах и плакал, когда разбивал коленки. — А он плакал? — Ксюша, все плачут, — мы поднялись по ступенькам и направились к гардеробу, где собралась толпа. — И брат Егора тоже? — Тут уж не знаю. Иногда мне кажется, что его брат робот. Не смеётся, не улыбается, не жалуется на жизнь. Больше молчит, чем говорит, и странно на всех смотрит. Это было правдой, я считала брата Егора немного странным. И, если быть совсем откровенной, то Андрея я порой боялась. У него всегда хмурое и недовольное выражение лица, и он мало разговаривает. Даже когда мы встречаемся в подъезде, он далеко не всегда здоровается. Так что, несмотря на то, что мы живем напротив друг друга, мы никогда нормально не разговаривали. Но время от времени в мою голову закрадывались странные мысли, которые я гнала от себя, потому что они мне совсем не нравились. Ведь нельзя было отрицать, что между мной и Андреем было нечто общее. Он в своей семьи был в такой же позиции, как и я в своей. Неидеальный ребенок с кучей недостатков, которому никогда не достичь высшей ступеньки, потому что она уже давно занята. — Знаешь, что я думаю? — серьёзно заявила Ксюша, уже начав подниматься по ступеням, чтобы направиться в нужный класс. — И что же? — Думаю, нам всем стоит влюбиться. — Ты серьёзно? — я рассмеялась, обгоняя её на повороте. Развернулась и теперь шагала спиной, продолжая смотреть на Ксюшу. — Вполне. Мне кажется, что в такие моменты люди становятся добрей. — Что-то я не заметила, чтобы Егор стал добрей. — Он прошёл мимо меня, не пошутив по-дуратски. Что это, если не проявление доброты? — Странная ты, Ксюша, — я отвернулась, перешагивая порог класса и направляясь к парте, за которой мы сидели с подругой. — И вовсе я не странная, — Ксюша догнала меня и перешла на шёпот. — Против твоего порыва влюбиться я ничего не имею. А вот если я заведу парня, моя мама меня уничтожит, — усмехаясь, заявила я, хотя в моих словах не было и капли шутки. — Да, возможно, ты права, — грустно протянула подруга, доставая учебник из сумки. На секунду мне показалось, что её грустный взгляд задержался на Егоре, который развлекал группку девчонок из параллельного класса, стоя на коридоре.