Глава 6

Я тихо открываю входную дверь, ожидая второй волны скандала. Но свет в квартире не горит. Есть лишь тонкая полоска тусклого света, исходящего от работающего телевизора в маминой комнате. Облегчённо выдыхаю, начиная стаскивать ботинки с ног. Живот снова урчит, и меня тянет зайти на кухню. Но я так сильно боюсь наделать шума, что просто проскальзываю в свою комнату и закрываю дверь. Шторы не задернуты, и мне в глаза светит свет с окон дома напротив. Вид людей, занимающихся своими делами, снова завораживает. Но я заставляю себя сдвинуться с места и лечь на кровать. Все конечности тяжёлые, будто бы я бежала двадцати километровый марафон. А голова раскалывается от боли. Хочется расплакаться и пожалеть себя. Но больше всего хочется забыть этот отвратительный день и двигаться дальше. Но я прекрасно понимаю, что это невозможно. Всё потому что за этим днем наступит следующий. А затем ещё один, и ещё, и ещё. И только лишь когда мне исполнится восемнадцать, и я окончу школу, я смогу вырваться отсюда. Вот только внутренний голос моего сердца тут же начинает смеяться надо мной. Всё потому что мой характер сломлен. И это может значить лишь то, что я никогда не смогу противостоять своей матери. Солёная влага всё-таки скапливается в уголках глаз. К счастью, короткий сигнал телефона, валяющегося на кровати, меня отвлекает. Ксюша Цветаева: Ну, как прошло? Даша Самонина: Даже не спрашивай. Ксюша Цветаева: Он настолько плох? Я замираю, вспоминая наш с Андреем короткий диалог на лавке. Мне хочется понять свои чувства. С одной стороны, я жутко мандражирую, потому что общаться с этим парнем странно. С другой стороны, я чувствую пугающее спокойствие. И не знаю, почему? Возможно, потому что он не злится на меня. Или потому что он сказал слова, заставившие меня задуматься. Даша Самонина: Расскажу завтра. Ксюша присылает радостный смайлик в ответ. Несколько секунд я таращусь на экран телефона, а затем пихаю его под подушку, поворачиваясь на бок. Мне хочется уснуть. И не потому что я жду завтрашнего дня. А потому что просто желаю отключить свои мысли, чувство вины и непрекращающийся анализ. Утром в квартире так же тихо, и это пугает. Я поднимаюсь с кровати, переодеваясь в одежду, в которой пойду в школу. Сразу же беру рюкзак и выхожу в коридор. Открываю дверь ванной комнаты, начиная умываться. Живот сводит спазмами, и я уже на самом деле не могу вспомнить, когда ела в последний раз. И когда в моём мозгу появляется надежда на скорый поход на кухню, дверь маминой комнаты открывается. Я замираю с зубной щёткой во рту, и моё сердце быстро стучит о грудную клетку. Я не знаю, чего стоит ожидать. Совсем не хочется, чтобы мама устроила мне скандал с утра пораньше. Так что я плюю на все свои планы в отношении хоть какого-то завтрака. Заканчиваю дела в ванной и тут же начинаю одеваться, несмотря на то, что выходить мне надо только через пятнадцать минут. Поэтому в школу из нашего класса я прихожу чуть ли не самой первой. Останавливаюсь у широкого окна и наблюдаю за ленивыми учениками, медленно идущими к входу. – Ну, рассказывай, - Ксюша неожиданно подбегает сзади, от чего я пугаюсь. – Только если у тебя есть какая-нибудь еда, - жалобно говорю я, опираясь задницей по подоконник. – Еда? – Я не ела со вчерашнего дня. Брови подруги ползут вверх. Она снимает рюкзак с плеч, начиная в нем копаться. Через несколько секунд она протягивает мне шоколадный батончик, который я начинаю жадно поглощать. Предлагаю Ксюше откусить кусочек, но она отказывается, терпеливо ожидая, когда я закончу. – Ну, - Ксюша отбирает у меня обертку и комкает её в руках. И когда я прожёвываю последний кусочек, начинаю свой рассказ. Она слушает внимательно, время от времени задавая вопросы. Отмахивается от одноклассника, который хочет у неё что-то списать. Когда по школе разносится первый звонок, я уже практически заканчиваю рассказ. Для меня остаётся большой загадкой, почему я не рассказала ей всего. Ксюша не знает о диалоге с Андреем. О том, что мы вместе сидели на лавке и смотрели на зажигающиеся огни в окнах. И о тех словах, которые он мне сказал. Мне становится стыдно, потому что до недавнего момента я рассказывала подруге всё. А тут просто не смогла. Я уже переступала порог класса, когда за рюкзак меня кто-то схватил. Я обернулась, замечая Егора с раскрасневшимися щеками. – Ты чего? – Тебя телефоном учили пользоваться? Я снова ждал тебя. – Прости, я вышла намного раньше. – А предупредить нельзя? – Что за претензии? – Почему я должен стоять каждое утро и ждать? – Извини, Егор, но тебя никто не просил этого делать. Мы даже не договаривались, что каждое утро ходим в школу вместе. Мне хватает скандалов с мамой, чтобы сейчас выслушивать ещё и твои недовольства. – Вы с Андреем такие… – Какие? – Головин, Самонина, почему еще не в классе? Мы с Егором вместе обернулись, замечая приближающегося учителя физики. Он протирал очки специальной салфеткой, стараясь удержать ещё и классный журнал. Я молча сделала шаг назад, наконец, начиная приближаться к своей парте. Чувствовала, что Егор идёт прямо за мной. – Можете не утруждаться. Предлагаю вам сразу же выйти к доске и продемонстрировать свои знания, - учитель уселся за стол, открывая нужную страницу в журнале и делая пометки. Я бросила рюкзак на свой стул, награждая Егора недовольным взглядом. Если бы он меня не задержал, мне бы не пришлось тащиться к доске и отвечать. Головин просто усмехнулся и вернулся к доске. Конечно, если бы в моём доме не гнобили за плохие оценки, я бы сейчас так же улыбалась. Но вместо этого мне пришлось напрячь свой уставший мозг, чтобы вспомнить о том, что именно я читала и старалась запомнить, прежде чем отправилась в квартиру напротив, чтобы посетить занятие, которое так и не состоялось. После физики я уже сама догнала Егора, желая продолжить начатый разговор. – Забей, Дашка. Я уже отошел и готов завтра снова ждать тебя у дома. – Мне бы очень хотелось услышать окончание фразы, Егор. – Какой? – Ты сказал, что мы с Андреем «такие». Ну, так какие? – На всё слишком остро реагируете? – пожал он плечами, начиная подниматься на третий этаж. – Ты сейчас серьёзно? – Вечно грустные, вечно недовольные и… – Знаешь, Егор, я очень рада, что твоя мать тебя любит, - как можно более сдержанно сказала я, а затем развернулась и так же начала подниматься, перепрыгивая через ступеньку. Чувство несправедливости убивало меня. Создавалось чувство, будто я тону, позволяя воде проникать в легкие. А вокруг не было ни одного человека, который мог бы мне помочь. И эти слова Егора вызывали злость. Все потому что он так поверхностно размышлял. Думал, что моё плохое настроение связано с моим собственным желанием. Почему он не может понять, что если бы дома меня бесконечно не доставали, я бы не реагировала остро на многие вещи и умела бы радоваться мелочам. Но я не умею, и вряд ли когда-нибудь научусь. – Что-то я не совсем понял твою фразу, - Егор снова догнал меня, от чего злость взбурлила ещё сильней. И эта его реплика доказала, в каком же радужном мире он живёт. – Послушай, Егор, я совсем не хочу с тобой ругаться. Но если ты каждый раз будешь придираться ко мне, когда я не в то время выйду из подъезда, то лучше просто ходи в школу сам. Мне хватает проблем, чтобы уделять внимание ещё и этим разборкам. – Хочешь сказать, что вы с Андреем такие бедные и несчастные, и всем вокруг нужно вас пожалеть? Что вас не понимает весь мир, недооценивает ваши способности и всё такое. – Я вообще такого не говорила. И никогда никого не просила меня жалеть. И я отвечаю только за себя, Егор. Со своим братом разбирайся сам, - я собиралась продолжить путь, но Егор встал прямо передо мной. В этот самый момент он был так сильно похож на мою сестру, что даже стало страшно и захотелось отстраниться. – Так, значит, это правда? Будешь приходить на занятия с моим братом? – Тебя это беспокоит? – Нет, просто желаю удачи в общении с ним, - он быстро проговорил эту фразу, развернулся и, наконец, оставил меня в покое в совершенно запутанных чувствах. Следующие два урока я вела себя тихо, отсчитывая минуты до момента, когда можно будет идти в столовую. Голова уже начинала кружиться, а батончик Ксюши словно бы провалился в пропасть и совсем не утолил голод. Подруга что-то рассказывала о своей собаке, пока я маниакально нагребала еду. Хотелось скорей усесться за стол и начать обедать. Я выталкивала слова матери из своей головы, не желая сейчас вспоминать о тренировках, лишнем весе и тупых соревнованиях. – Успеем забежать в туалет? – Я тебя здесь подожду, - я остановилась у стены, закидывая еще и рюкзак Ксюши на плечо. Сейчас я была сытая и довольная, и старалась не думать ни о чём плохом. Телефон в кармане коротко завибрировал, и я усмехнулась, подумав, что Ксюша могла написать мне что-нибудь из туалета. Но когда я достала телефон, моя челюсть практически упала на пол. Я около минуты смотрела на светящееся уведомление в середине экрана: «Андрей Головин. Одно новое сообщение». У меня вспотели ладошки и начали немного трястись пальцы. Поэтому я разблокировала телефон не с первого раза. Я нервничала, когда загружала мессенджер. Гадала, что именно могу там увидеть. Но этот кружок все продолжал крутиться, не показывая сообщение. Я нервно оглядывалась по сторонам, теряя терпение. На экране показался текст, и в это время рядом хлопнула дверь, а Ксюша уже начала стаскивать мокрыми руками свой рюкзак с моего плеча. – Идём? В ответ я просто кивнула головой, блокируя телефон. Мне хотелось где-то скрыться, чтобы спокойно прочесть написанное. Начала представлять, что Андрей увидел, как я прочла сообщение и не ответила. – Сейчас же история? – Что? – История? – Ксюша повторила вопрос, начиная подозрительно на меня смотреть. – Да. – Тогда, давай быстрей. Ещё на четвёртый подниматься. Мы с Ксюшей уселись за парту, как только прозвенел звонок. Пока моя подруга уставилась в учебник, я незаметно достала телефон, возвращаясь к сообщению. Учитель формулировал вопросы, на которые нам нужно будет ответить. Но так как меня вызывали на прошлом уроке, можно было не переживать. Андрей Головин: Твой новый репетитор хочет узнать, когда ты сможешь прийти? Я улыбнулась и подняла взгляд на доску. Возле неё уже стояла Алина, пытаясь заглянуть в учебник через плечо учителя. Снова посмотрела на Ксюшу, нервно перечитывающую параграф, и снова вернулась к телефону. Даша Самонина: У меня сегодня репетиция, домой я вернусь поздно. Андрей Головин: Завтра? Даша Самонина: После трех свободна. Андрей Головин: В 4. Я засунула телефон обратно и постаралась вникнуть в суть урока, хотя мысли мои были далеко. Размышления о том, как Андрей нашёл мою страницу, поглощали с головой. На секунду я даже подумала о том, чтобы обсудить это с Ксюшей. Но потом передумала. Всё-таки была какая-то причина, из-за которой мне хотелось сохранить это в секрете. Но какая именно причина, я и сама не знала. Хотелось верить, что ответ когда-нибудь найдётся. После школы я помчалась на тренировку. По дороге купила в магазине йогурт, чтобы не быть голодной. Хотелось верить, что мне хватит сил и энергии на то, чтобы протанцевать два часа, а затем вернуться домой. – Была на тренировке? – мама появилась в коридоре с овощечисткой в руке. – Да, - ответила я, вешая куртку на вешалку. – Завтра идешь к Андрею. И чтобы бы без вчерашних сюрпризов. – Хорошо. Я согласилась, и она просто ушла, лишив этот вечер скандалов. Закрывшись в комнате, я вытащила нужные учебники и разложила перед собой. Но когда взгляд упал на телефон, то я не смогла сдержаться. Взяла его в руки и снова открыла переписку с Андреем. Перечитала её несколько раз, а затем открыла его профиль. Раньше я никогда не открывала его страницу. Но сейчас она притягивала меня, как магнит. Хотелось прочитать всю информацию, просмотреть каждую фотку. Правда, их там было всего две. А личная информация и вовсе не заполнена, кроме даты рождения. Друзей у него так же было не много, всего двадцать человек. Я закрываю приложение и возвращаюсь к урокам. Правда, в течение часа просматриваю страницу Андрея ещё два раза. Начинаю бесить себя, отбрасывая телефон на кровать, желая закончить с заданием как можно скорей. Мама зовет меня ужинать. Спокойно и без криков, и я уже люблю этот день немного больше. Перед тем, как выйти из комнаты, я поддалась порыву души. Кончики моих пальцев буквально пульсировали, когда я снова брала телефон и открывала страницу, которую успела изучить. И я не знаю, зачем нажала «добавить в друзья». Мне захотелось отменить это действие сразу же, но я заметила, что Андрей появился онлайн. Должно быть, ему пришло оповещение. Я испугалась, оставляя телефон в комнате. Ругала себя, желая спрятаться в шкаф и больше никогда оттуда не вылезать. Внутри всё переворачивалось, и казалось, что прямо сейчас к нам в квартиру постучат. На пороге будет стоять Андрей, желая посмеяться и назвать тупицей. Я затолкала в себя еду, совсем не ощутив вкуса. Потом пошла в ванную и провела там больше двадцати минут. И когда я подходила к комнате, удерживая полотенце на голове, то чувствовала себя так, словно бы за дверью меня ожидает бомба. И она сработает, как только я нажму на ручку. Но ничего такого не произошло. Комната выглядела так же, а телефон лежал на том же месте. Я помедлила, а затем всё же села на кровать. Открыла сайт и замерла, вчитываясь в оповещение: «Андрей Головин подтвердил вашу дружбу». Мои губы непроизвольно расплылись в улыбке, и я снова посмотрела на зажигающиеся огни в окнах дома напротив. И снова подумала о том, что этот день не такой уж отвратительный.