Тот момент, когда я проснулся

Последним, что Джину помнил перед тем, как растворился из-за атаки Гви-Ма, были заплаканное лицо Руми и её глаза, полные боли и сожаления за то, что она не смогла спасти его. Но сам он не жалел нисколько, что отдал за неё жизнь. Более того: он бы сделал это ещё и раз, и ещё раз. «И чего эта дурочка плачет?» — думалось ему тогда, хотя он и сам был близок к тому, чтобы разрыдаться, потому что знал, что больше никогда не увидит её, не почувствует тепло её маленьких ладоней в своих, не встретится с её полным теплоты взглядом, в котором отражались огни ночного Сеула. Джину определённо жалел, что не встретил её раньше. Но было бы тогда всё по-другому? Наверное, нет, ведь он в любом случае был бы демоном, а она охотницей, но родись она века на четыре раньше… Об этом в любом случае теперь было поздно думать. Сейчас стоило поразмыслить над тем, куда же он попадёт после своей героической кончины? Где оказываются люди после смерти? Кто-то говорит, что добрые люди, которые всю жизнь были честными и следовали заповедям Бога, попадают в райский сад. А злые и бесчестные, жившие во лжи и плевавшие на законы, горят в адском котле самого Сатаны. По сути, Джину светит ад, если учитывать как он поступил со своей семьёй четыреста лет назад, но есть один момент: он уже давно не человек. Как насчёт теории реинкарнации? Говорят, что мы перерождаемся: наши души переходят в другие тела, а в новой жизни мы проходим кармические уроки — то, с чем мы не справились в прошлой жизни, следствие нашего поведения. Это если верить в матрицу судьбы, что нынче в моде в современном мире, но и тут есть момент: у Джину нет души. Да что у него вообще есть? Он сам сейчас есть? Неужели он будет просто существовать и пропадать одновременно?

***

Джину открыл глаза и сразу же зажмурился от солнечного света, который проникал в пространство. Стоило глазам привыкнуть к дневному свету, как Джину принялся оглядываться и первым, что он увидел, был белый натяжной потолок с парочкой вкрученных в него светильников. Он показался похожим на больничный. Больничный? Что за странная ассоциация всплыла в голове, если Джину никогда не посещал больниц? Продолжая оглядываться, парень поворачивал голову из стороны в сторону, оценил обстановку и сделал вывод, что находится в обычной комнате, которая, возможно, принадлежала подростку. «Не больница, на этом и спасибо» — выдохнул он. Да что эта больница лезет в его голову? Джину поднялся с кровати и собрался подойти к напольному зеркалу, которое показывало отражение в полный рост, но голова по какой-то причине неприятно заболела, а перед глазами и вовсе всё поплыло, поэтому пришлось сесть обратно на постель. «Что со мной? Никогда не чувствовал себя настолько плохо, как сейчас» — недоумевал Джину. Когда недомогание в виде головокружения сошло, парень снова поднялся и поплёлся в сторону зеркала. Всё же внешнее состояние необходимо было оценить. Стоило ему завидеть своё отражение издалека, как он резко замер на одном месте, словно вкопанный, а потом быстрыми шагами дошёл до зеркала и прижался к нему. Увиденное ввело его в глубочайший ступор: на него из стекла смотрел парень с распущенными фиолетовыми волосами, достававшими прямо до пола, плечи и грудная клетка которого были покрыты демоническими узорами; карие глаза (почему они были такого цвета?) пробегались по отражению сверху донизу, неверяще рассматривая тело, которое ему определённо не принадлежало. Ну, он был уверен в этом. — Это ещё что такое? — прошептал Джину и начал трогать себя за лицо и волосы. — Да быть не может, чтобы я был жив. Я ведь душу отдал Руми… Руми! Я же выгляжу в точности как Руми! — догадка осенила его голову, и Джину отшатнулся от зеркала, осев на пол. Может, это всё — бред умирающего перед тем, как раствориться полностью в небытии или куда там он должен попасть? Что же это? Как такое возможно? «Это похоже на сон. Очень реалистичный сон. Всё будто бы наяву. Вот только почему я выгляжу так, будто бы Руми стала мужчиной? Почему Руми?!» — хватался за голову он. Джину так бы и просидел всё утро на полу, если бы в дверь не постучали, а потом сразу открыли. На пороге показался темноволосый мужчина, одетый в белый брючный костюм. Вид у него был довольно серьёзный, как бы говорящий, что шутить с ним не стоит. Он прошёлся по Джину слегка удивлённым взглядом и заговорил: — Рум, ты уже встал? Приводи себя в порядок, скоро придёт Поппи. Мальчики уже встали, — сказал он. — Да, Селиниан, — выдал Джину и удивился: откуда он знает имя этого мужчины? И кто такая Поппи? Мужчина, тем временем, вышел из комнаты и скрылся в длинном коридоре. «Почему он назвал меня Румом? Что за имя такое?». В лице мужчины парень увидел знакомые черты, которые когда-то уже доводилось видеть, да и имя его определённо что-то напоминало. «Как будто бы он… Он же копия Селин, опекунши Руми! Она была участницей группы Sunlight Sisters вместе с её матерью» — наконец вспомнил он. Перед тем, как заявиться в людской мир в облике айдола, Джину достаточно хорошо изучил информацию о Руми в интернете, из которой выяснил, что она пошла по стопам своей мамы и тоже стала айдолом, а воспитывала её напарница матери — Селин. При каких обстоятельствах скончалась мать Руми не уточнялось ни в одном из источников, словно информацию хорошо подчистили. Что ж, это вполне имело место быть для того, чтобы избежать скандала — такой уж была индустрия развлечений в Корее. Джину вышел из комнаты следом за мужчиной и оказался на кухне. За круглым столом сидели двое парней, внешность которых тоже до боли была знакома ему. Они что-то бурно обсуждали, поедая кашу с фруктами. — Рум, ну наконец-то! Я думал, что ты сам не проснёшься, и хотел идти будить тебя! — произнёс первый. — Зак, я же говорил, что он скоро встанет, — второй закатил глаза. — Да, Миран, ты был прав, — закивал первый и отодвинул стул рядом с собой. — Рум, садись завтракать, скоро придет Поппи! Она принесёт нам расписание на неделю. Джину старался не выдавать своего беспокойства и молча сел за стол. «А куда делся этот Селиниан? Я думал, он пойдёт на кухню». Парни, его соседи, были точными копиями остальных участниц группы Huntrix: Зак был невысоким парнишкой с короткими, торчащими в разные стороны чёрными волосами и смешной короткой чёлкой, что едва доставала до бровей, а в ухе у него висела серёжка; лицо его было круглым, по типажу напоминало бэйби-фейс, а глаза были большими и выразительными. Проще говоря, он напоминал ребёнка. Он явно должен был быть макнэ в группе — самым младшим и милым участником. Миран же оказался высоким и подкаченным парнем с такими же длинными, как у Джину, ярко-розовыми волосами; лицо у него было не таким, как у Зака, а вытянутым, овальным; глаза с лёгким прищуром будто наблюдали за окружающими. По сути, он должен был быть вижуалом, так как его внешность была необычной и притягивала к себе внимание. «Удивительно, но это ведь Зои и Мира, только в мужском обличии! Это похоже на другой мир…» — начал догадываться Джину. — Как твой голос? — поинтересовался Миран. — Голос? Да вроде нормально… — воспоминание тут же вспышкой отразилось перед глазами. До эфира и встречи с фанатами оставались считанные минуты, поэтому группа оттачивала хореографию к новой песне «Golden». — Я не прячусь, я сияю, для того рожд… Кхм! — закашлял вдруг парень. — Ты в порядке? — поинтересовался Миран и положил руку на плечу напарнику. — А? Порядок, давайте ещё раз. С начала, — но и во второй раз у парня не получилось спеть, потому что изо рта вышли лишь хрипы. — Рум, всё хорошо? Может, тебе нужно воды? — спросила обеспокоенная менеджер, то и дело поглядывая на оператора. — Мне нужно пять минут. Вернусь через пять минут. — Пять минут? Но у нас эфир через десять! — кричал вслед ведущий. — Ладно, я справлюсь, без паники. Представь, что там у входа нет десяти тысяч кричащих фанатов, — пыталась успокоить себя Поппи и стала ходить из стороны в сторону. Рум спешно зашёл в гримерную и начал стягивать с себя пиджак. Тяжело дыша, парень остановился у зеркала. — Хорошо… Он потянулся к замочку-звёздочке своего топа и потянул за него. Молния начала расходиться, обнажая светлую кожу. Рум ахнул, придя в шок от увиденного: узоры, до этого находившиеся лишь на плечах, расползлись по телу до самого горла. — Мой голос? О нет. Нет. Нет! — его дыхание участилось в несколько раз, а взгляд забегал по комнате. Выходя через чёрный ход, он даже не бросил взгляд на ожидающих его группу фанатов, он мчался прочь. В голове эхом отдавалась песенка, спетая им в детстве: — Мы охотники, голос силён. Нашей песней крушим мы врагов. Мир исправить должно нам. Тьма со светом встретится, — пел маленький мальчик, глядя на могилу отца, на которой стояла ваза с веточками белых хризантем. В такт ему подпевал мужчина, расчёсывающий его волосы. — Селиниан, охотники убивают всех демонов? — спросил он. — Да, — кивнул он. — Так, всех, у кого есть узоры? — Рум задрал рукав своей зелёненькой рубашки и оглядел фиолетовые узоры, покрывавшие его плечо. — Прикрой, — Селиниан одёрнул рукав детской рубашки вниз. — Они есть у тебя только потому, что… — Моя мама была демоном? — закончил за него мальчик — Ты — не они, Рум. Ты охотник, как и твой отец когда-то. Когда Хонмун будет запечатан, все демоны исчезнут из этого мира. Как и твои узоры, — мужчина крепко держал Рума за плечо. — Так они исчезнут? — удивился малыш. — Да. Они исчезнут. Помимо воспоминания из детства, Джину увидел, что Рум всегда отказывался от похода в баню с ребятами, обещая сходить в следующий раз. Но этому, по понятным причинам, не суждено было сбыться. Когда Рум спрашивал Селиниана о том, смогут ли его понять ребята, тот отвечал, что «нет. Пока узоры не исчезнут — молчи». Рум забежал на какую-то крышу и, задыхаясь, рывком стянул с себя пиджак, бросил его на пол, оголяя плечи, по которым паутиной расползались метки Кви Ма. Глядя на Сеул, уже погруженный в темноту ночи, он сделал глубокий вдох и стал петь: — Я не прячусь, я сияю, для того рождён! Мы охотники, голос сильный, знаю, верю я! — но вместо красивого пения вышло хрипение, затем кашель, и Рум с грохотом свалился на колени. — Как я могу исправить мир, себя, если у меня нет моего голоса? — шептал он в отчаянии. — Почему сейчас, когда я так близко? Почему? ПОЧЕМУ? — голос сорвался на демонический крик и волной прокатился по Сеулу с такой силой, что его взору предстал Хонмун, на секунду окрасившийся в красный. Напуганный Рум пытался отдышаться, пока в его голове звучал голос: — Мы охотники, голос силён. Нашей песней крушим мы врагов. Мир исправить должно нам. Тьма со светом встретятся. «Так вот, значит, что у Руми была за жизнь. Значит, в том мире демоном был её отец». — Точно нормально? — уточнил Зак. — Да, порядок, — кивнул он. — Всё равно, у нас есть две недели, чтобы убедиться, что он точно в порядке, — напомнил Миран. Джину тут же вспомнил, что после его вчерашнего побега со съемочной площадки эфир был отложен на неопределённое время из-за его проблем с голосом, а им пришлось взять небольшой отпуск, чтобы поправить голос Рума. Друзья, как могли, пытались показать, что такое может случиться с каждым и убеждали, что шоу можно перенести. Селиниану решили не сообщать о происходящем, потому что: — Мы Охотники, голоса сильны. Ваши ошибки и страхи никогда не должны быть замечены! — передразнили его парни. На предложение Зака пропустить премию «Айдол», Рум ответил уверенным отказом, потому что это выступление было важнейшим, благодаря которому они могли укрепить Хонмун на весь год. А скоро пришла Поппи — в ней Джину узнал менеджера Бобби, который помогал Huntrix с их концертной деятельностью. Поппи оказалась довольно оптимистичной женщиной, у которой всегда всё было схвачено и находилось под рукой. Поппи сообщила, что на сегодня дел нет, рассказала о делах на ближайшую неделю и ушла мониторить их рейтинг в чартах, которые просто разрывались из-за релиза новой песни «Golden», поэтому парни приняли решение сходить к доктору, о которой весь завтрак твердил Зак. Рум, он же Джину, отправился в свою комнату для того, чтобы подготовиться к вылазке. От того факта, что он жив и теперь занимает роль Руми, было не по себе. Когда ты прожил куда больше, чем тебе отведено, ты не задумываешься о том, есть ли что-то после смерти. Так и Джину не задумывался о всяких этих параллельных мирах, рае и аде, небытии — зачем, если ты будешь жить вечно? Но он явно не предполагал, что когда-то умрёт, потому и находился сейчас в подвешенном состоянии. Он снова сел на пол перед зеркалом и начал разглядывать своё отражение. К чужому телу привыкнуть, вроде, трудно не было, но ощущалось оно всё равно странно. Да, Джину так и остался мужчиной, как и в первой своей жизни, но он был не собой и жил не по своему сценарию. Иногда казалось, будто за него живёт настоящий Рум: достаточно было вспомнить, как он назвал Селиниана по имени, хотя видел его впервые. Из зеркала на него смотрел слегка удивлённым взглядом молодой человек. Джину признал, что Руми в образе мужчины выглядела неплохо. Весьма сексуально, если быть честным. Будь он девчонкой — точно клюнул бы на такую милую мордочку. «Так значит, теперь я лидер группы Huntrix. Это считается как повышение или понижение в должности?» — даже в такой непростой ситуации Джину хотел сохранять позитивный настрой. Да Руми и в теле женщины была достаточно притягательной, потому он был уверен, что от воздыхателей мужского пола у неё не было бы отбоя, даже если бы она не была артисткой. Чего таить: он и сам испытывал к ней нечто большее, чем просто симпатию. За завтраком Джину осознал, что владеет детскими воспоминаниями этого тела, и из них он узнал, что фиолетовые волосы были у Руми с рождения. Ну, теперь и у него. «Было бы хорошо, если бы я мог вспоминать их в любой момент. Но для того, чтобы узнать какую-то информацию из прошлого, мне нужно как минимум с кем-то завести диалог. Непрактично» — Джину последний раз глянул на своё отражение в зеркале, натянул на голову капюшон розовой толстовки и вышел из комнаты.

***

— Её тоники волшебные, я серьёзно! Она может вылечить что угодно! — громко твердил Зак, идя по улице с напарниками. — Зак, тише! — Почему тут так много людей? — Нам туда! — они завернули за угол к зданию, выполненному в традиционном корейском стиле, на котором висела вывеска «HAN 의원(Хан Э Вон)». — Ага, «у нас всё законно», как я и ожидал, — недоверчиво произнёс Миран, читая вывеску на двери. — «Земля и то, что ею взрощено». По-моему, вполне законно? — Да! Вот это настрой! — радостный Зак первым вбежал в помещение. — Пошли, а то ещё заметят, — протянул Миран и следом за Румом скрылся за дверью. «Что ж, посмотрим, что скажет мне эта докторишка. Будет хорошо, если она действительно вернёт этому телу голос». Уже находясь в её кабинете, Рум с подозрением оглядывал фотографии, на которых женщина была с другими айдолами, висевшие на стене. Но, вопреки ожиданиям Рума, доверия докторша не внушала от слова совсем. Он даже подумал, что она шарлатанка: говорила весь сеанс про какие-то стены — много, очень много стен — и откуда-то прочухала, что он не ходит со своими друзьями в баню; твердила, что нужно смотреть на всё целиком, а не по частям; не поверила, когда Рум сказал, что он всего лишь сосредоточен; даже назвал его закрытым! Миран и Зак пришли в восторг от её проницательности (если это вообще можно было так обозвать). Правда, потом эта женщинка «вывела на чистую воду» Зака и попыталась то же самое провернуть с Мираном, но хореограф группы не дал ей этого сделать. После того, как закончился приём, Рум снова принялся разглядывать стену с фотографиями, но уже в холле, и увидел фотографию его группы, на которую доктор неумело прилепила себя с чудодейственным тоником в руках. В конце-концов, она всё-таки вручила ему коробку с лекарствами и отправила восвояси. Стоило ему и его друзьям выйти из небольшого здания от доктора, как за углом появилось несколько теней и начали раздаваться голоса. Испугавшись, что это особо назойливые фанаты-сасэны всё-таки выследили их, парни попрятались за широкую спину Рума, и все трое медленно поплелись на главную улицу. Перед парнями вдруг появились четверо девушек, что были одеты довольно ярко и открыто, немного эксцентрично. В них Джину узнал своих бывших друзей-участников группы Saja Boys: Романса, Бэйби, Эбса и Мистери. Зак и Миран, завидев таких красавиц, тут же вылезли из-за спины своего лидера и загляделись на них так, что слюнки потекли, а в глазах сердечки появились. Рум, оценив обстановку, нахмурился. Они что, запали на них? Нет, девушки, конечно, выглядели необычно, но чтобы влюбиться с первого взгляда… Первой он заметил девушку с короткими ярко-розовыми волосами. На ней была зеленая гавайская рубашка с длинным рукавом, пуговицы которой были расстёгнуты и открывали вид на большую подтянутую грудь в жёлтом топике на тонких лямках и кубики пресса. На ногах же были непозволительно короткие джинсовые шортики, из-за их длины можно было любоваться аппетитными округлыми бёдрами, которыми она красиво виляла. «Это определённо Эбс» — догадался Джину. Справа от неё шла девушка с лиловыми волосами средней длины, полностью закрывшими глаза. Её шею закрывала жёлтая безрукавка, поверх которой розовая жилетка без рукавов — вместо них были жёлтые митенки, натянутые до пальцев. Её бедра были скрыты под джинсовой юбкой, едва достающей до колен. — «А это — Мистери». Слева от розововолосой красотки шла другая девушка: тоже с розовыми волосами, но на тон светлее, чем у первой, зато по длине они были как у второй. Она была одета в легкую жёлтую блузку с застёгнутыми без одной розовыми пуговичками, с глубоким декольте, в середине которого находился зелёный кулон-сердечко. Рукава-фонарики красиво колыхались на ветру. Она явно была любительницей украшений: в ушах свисали сережки; на левой руке висели два браслета; на большом пальце колечко; ногти и вовсе были покрашены лаками разных цветов. Даже на поясе её джинс висела яркая цепочка. — «Романс!». Рядом с ней шла девушка, чьи волосы на свету красиво отливали бирюзовым и на макушке были перевязаны большим жёлтым бантом. На ней был розовый свитер, из-под горла которого торчал воротничок рубашки цвета её волос — рубашка была где-то на размер больше свитера. Её ногти тоже были разноцветными, прямо как у третьей участницы. На ногах её были фиолетовые леггинсы. Пожалуй, из всех её одежда была самоё закрытой. — «Узнаю Бэйби». Смотря на идущую в их сторону компанию, ему казалось, что кого-то не хватало. Как вдруг из-за спин четырёх девушек появилась пятая: черноволосая красавица, чьи волосы из компании были самыми длинными. Одета она была в обтягивающую клетчатую рубашку без рукавов, пуговицы у неё были застёгнуты ровно до уровня груди — дальше виднелся розовый топик, не прикрывающий декольте. На шее её висела тонкая золотая цепочка. Она тоже была в синих джинсах, да ещё и в невысоких босоножках — цокала каблучками и вышагивала, словно кошка, строго по прямой. Джину замер, глядя на неё. Он словно дар речи потерял — настолько эффектно и уверенно выглядела девушка, которая, кстати, смотрела ему прямо в глаза. Это было похоже на сцену из дорамы: она глядела на него из-под слегка опущенных век, обрамлённых густыми чёрными ресницами, а он стоял с упавшей до земли челюстью (у него даже капюшон слетел!). Парень немного подвис и не заметил, как она прошла мимо и задела его плечом, а он стал падать прямо на асфальт — и снова всё происходило как в замедленном кадре. Коробка, что он держал, с грохотом выпала из рук, и все чудодейственные эликсиры, прописанные докторшей Хан, повыпадали из неё и теперь были раскиданы по улице. Девушка обернулась, вытянула руку в его сторону, а Рум подумал, что она хочет помочь ему подняться, и даже стал тянуть свою руку в ответ, но незнакомка с надменным видом отряхнула своё плечо после столкновения. Рум слегка нахмурился. Девушка недовольно вздохнула. Рум нахмурился ещё сильнее. Девушка бросила брезгливое «осторожнее» и ушла со своими подругами, которые, к слову, окинули его презрительными взглядами. Джину в одно мгновение осознал, что эта девушка была точной копией его, но из другого мира — родного, как если бы он стал женщиной. Он теперь точно убедился, что находился в параллельном мире. — Сама осторожнее будь! Всё рассыпала! Посмотрите на этот беспорядок! «А она красивая. То есть, я. Вернее, Руми красивая. Нет, это ведь я теперь Руми. Просто красивая!» — думал он. Так вот как он с Saja Boys выглядели бы, если бы стали девушками. Джину успел оценить каждую и подумал, что, если бы они перевоплотились в таких вот девиц, то Huntrix моментально были бы разгромлены. Но нынешние Huntrix красоты их, конечно, не признали, потому начали симулировать рвотные позывы и собирать с асфальта тоники. «Да уж, в нашу первую встречу с Руми я, мягко говоря, повёл себя как хам. И как она не размазала моё лицо на месте?» — про себя усмехался Джину. — Эй, откуда музыка? — спросил вдруг Зак. Оглядывая улицу, парни заметили, что люди стекаются куда-то в сторону площади, откуда доносилась энергичная мелодия, и пошли за ними следом, не забыв убедиться, что маскировка на месте. Все прохожие держали в руках какие-то цветастые флаеры, на которых изображена львица и по-английски написано «Saja Girls». « «Saja Girls»? Точно, сейчас ведь должно быть выступление нашей группы!». Так и произошло: пять красавиц вышли из фиолетовой дымки и начали петь ту же самую песню, что пел когда-то Джину вместе с другими демонами — «Soda Pop». Даже слова были не изменены! — Опять эти идиотки! — выругался Рум. — Эти девчонки — гёрл-бэнд? Оказалось, что черноволосая артистка украла у Рума один тоник — он понял это, когда увидел у неё в руках лекарство и сразу же принялся пересчитывать выданное. Заку мелодия пришлась по вкусу, потому что он стал активно двигать плечами вверх-вниз, но под пристальными взглядами Рума и Мирана замер, а потом стал делать это не так интенсивно. — Дурацкая песня, но цепляет, — признал Рум. — Как зараза, — согласился Миран, и оба стали слегка подтанцовывать плечами. Продолжая смотреть за артистками, группа заметила на двух из них метки: сначала они на секунду появились на руке девушки с прессом, а потом у черноволосой на шее. — Они демоницы! — сообразили Рум и Миран одновременно. — Они фокусницы! — выкрикнул Зак, но, когда столкнулся с недовольными взглядами друзей, поправил себя: — Демоницы! Конечно же! Чёрт, а они хороши. — Но почему гёрл-бэнд из демониц? — Меня не волнует, демоны есть демоны. Мы убьём их, — Миран двинулся вперед на выступающих, но его остановила рука Рума, которую он положил ему на плечо. — Нет, тут слишком людно. — Но что, если они попытаются убить этих людей? — Не похоже на то. Тем временем девушки из Saja Girls раздавали своей публике подарки и даже помогли какому-то мальчику намазать клубничный джем на хлеб и сделали ему сэндвич. — На самом деле, это выглядит так, будто они добрые демоны, — предположил Зак. — Не бывает таких! — запротестовали Миран и Рум. Троица тут же побежала «спасать» слушателей: выкинули сэндвич и растоптали подарки детей, которые вручили им демоницы. Пробираясь ближе к сцене, Рум высказал свою догадку: — Они охотятся за фанатами. Мы должны остановить их. Рум внимательно следил за айдолшами, не отводя глаз, и его заметила черноволосая девушка. Она недобро усмехнулась, наклонилась к краю сцены и отряхнула своё плечо. О, она определённо узнала его. Ещё и глумиться над ним смеет! «Неужели я был таким выпендрёжником?» — дивился Джину, когда наблюдал за ней. — Пока что всё! Увидимся с вами сегодня на любимом шоу, — лидер указала на появившуюся надпись на экране — «Play game with us». — Saja Girls любит вас! — девушки растворились в фиолетовой дымке. Huntrix переглянулись между собой. — Всё же, фокусники тоже так могут, — произнёс тихонько Зак. — О, они демоны. А мы должны уничтожить их, — ответил Рум. — Готовимся к бою.

***

Весь день упорно приводя себя в порядок, трое парней пробрались за кулисы съемочной площадки, где прямо сейчас шёл прямой эфир с девушками. Они даже облачились в новые кожаные костюмы, с которыми ни разу не выходили к своей публике. Да Рум ради такого события ногти покрыл гель-лаком и написал на них «KILL SAJA»! — Как только шоу закончится, а они сойдут со сцены — мы набрасываемся на них с прыжка и показываем им! — произнёс Рум. Зловеще посмеявшись, парни призвали оружие и убежали от кулис и забрались на верхушку фона с названием шоу, откуда открывался вид на всю студию. Участницы Saja Girls соревновались с одной из соведущих в поедании острого соуса. Первой сдулась Джина, которая почти дышала огнём. За ней — Эбби, скатившись по стулу вниз и оголив свой пресс, который камера сразу же взяла крупным планом. Далее из игры выбыли Мистери, от остроты пустившая слезу, и Романти — у неё вообще чуть сердце из груди не выпрыгнуло. В этой игре безоговорочную победу одержала Бэйби — макнэ группы. Казалось, что она пила не острый соус, а обычный яблочный сок для детей, потому что, в отличие от своих напарниц, чьи лица скорчились от невыносимой остроты, она оставалась невозмутимой и даже расслабленной. — Моя соведущая не смогла! Побеждает — Бэйби Саджа! Аплодисменты! — прокричала ведущая. — Гу-гу-га-га, — пафосно сказала девушка. — Жаль с вами прощаться, было весело… — с досадой в голосе протянула ведущая. Джина, что стояла между девушками, глянула куда-то наверх, а потом перебила ведущую и забрала у неё микрофон: — Зачем же прощаться, если у нас ещё есть экстра-специальные гости? — публика обрадовалась такому заявлению и застыла в ожидании. — Что он делает? — нахмурился Рум, предчувствуя что-то недоброе. — Пожалуйста, встречайте… Huntrix! — она указала рукой наверх, и свет софитов сразу переместился туда вместе с объективами камер, и все увидели трёх парней. С трибуны кто-то прокричал: «я люблю вас, Huntrix!». — Мы просто зашли поздравить молодёжь с дебютом и… — начал махать рукой Рум. — И, конечно же, сыграть с нами! Горки в студию! — четверо других участниц тут же прикатили к фону три высоких горки с бассейном с пластиковыми цветными шариками, на котором была корявая приписка: «Huntrix». Отказаться не вышло, потому что радостная толпа фанатов громко скандировала: «В шарики! В шарики! В шарики!». Переглянувшись между собой, парни всё же перекинули ноги и начали скатываться с горки. Но в момент их съезда раздался непонятный скрип. — Что это?! Прекратите! — кричали фанаты, а Saja Girls скривили лица. — Предательская кожа! — смекнул Зак. Троица, наконец, спустилась и тут же упала в бассейн: Рум болтал ногами, которые теперь были выше головы; Зак валялся лицом в шарах, распластавшись по ним; Миран недовольно лежал и зыркал на ухмыляющихся девушек. Наконец, они смогли вылезти из бассейна и встали напротив девушек. — Что ж, было весело, — неловко сказал Рум. — Для нас честь разделить сцену с вами, — притворно вежливо поблагодарила их Джина, и поклонилась вместе с группой. Толпа радостно закричала: «Так горячо! Они такие леди!». — Что вы, это честь для нас! — сказал Рум, и трое парней поклонились в ответ. — Нет, для нас! — девушки склонились ниже. — Для нас! — ниже склонились и Охотники. — Для нас! — Для нас! — Моя спина! Парни наклонялись так низко, насколько им позволяли черные кожаные штаны, в которых двигаться было достаточно трудно. Опустился занавес. Парни подняли голову, а Saja Girls уже удирали за кулисы. Сорвавшись за ними, Huntrix оказались на улице и заметили, что девушки скрылись в бане. — За ними! — указал Рум, и они двинулись к зданию с яркой вывеской. — Мы идём в баню с Румом! — радовался Зак. Заперевшись внутрь с оружием в руках, они огляделись и застыли: кругом были одни женщины! — Женская баня! — ударил Миран себя по лбу. — Серьёзно? — раздалось откуда-то сбоку, и трое сразу повернули головы. — Вы правда пошли за нами сюда? — недовольно оскалилась Джина. — Я знала, что они могут. Один из них не сводит с меня глаз, — кивнула Эбби в сторону парней. — Ничего подобного! — Вы думаете, что мы отдадим вам наших фанатов? Сразитесь с нами за них! — крикнул Рум. — Да, руки прочь от нашего Хонмуна! — О, нет-нет, мы здесь не для того, чтобы сражаться. А вот они… — после слов Джины из пола бани начали появляться десятки озлобленных демонов. — Водные демоны! — Отлично, мои любимые! — хмыкнул Миран. — Избавьтесь от Охотников, — зашептала она одному из них, присев на корточки. — Тогда вы сможете съесть все души, которые захотите, — подстёгивала их Джина. А тем не нужно было много слов: в одно мгновение они повыпрыгивали из порталов и стали окружать охотников, пытаясь задеть тех своими уродливыми длинными когтями. — Не думай, что все бани такие, Рум! Обычно тут всегда весело и можно расслабиться! — беспокоился Зак и параллельно отбивался от нечисти. — Счастливо оставаться! — злорадно бросила Джина и дала дёру, но поскользнулась на лужице. — О, боже! — она скрылась в коридоре. «Не уйдёшь!» — Рум рванул прямо за ней, в руках его опасно блестел меч, и он стал изгонять демонов, прорубая себе дорогу к коридору, куда забежала демоница. Наконец, ему удалось нагнать Джину, что успела его заметить. Рум рывком забрался на стену, сделал прыжок и оказался прямо перед девушкой, которая тут же спряталась в комнате, избегая очередного удара. Он вбежал в помещение следом за ней, и завязалась драка. На Хонмуне, тем временем, стали появляться новые бреши, откуда в мир проникало всё больше и больше демонов — он начал ослабевать. Мирану и Заку стало труднее справляться с тварями без поддержки Рума. — Куда делся Рум? Мы не справимся без него! — Рум, где ты?! Рум же во всю пытался одолеть Джину, размахивая мечом прямо перед её лицом. — А! Только не лицо! Оно нужно для ваших фанатов! — причитала девушка. Джина бросила в Охотника какой-то горшок — он тут же разбился о меч на мелкие осколки. Следом она сделала выпад и когтями задела его за руку, разорвав рукав кожаного костюма. В надежде, что незаметная атака поможет ей уйти от Рума, демоница оказалась за его спиной, готовая нанести удар, но реакция Рума оказалась отменной: он быстро развернулся и ударил её своей ногой прямо в живот, да так сильно, что та отлетела к скамейке, к которой Руму удалось прижать её. Девушка тяжело дышала, пытаясь держать волшебный меч как можно дальше от своей шеи. Джина хохотнула: — А ты сильный, — усмехнулась она, до этого смотревшая охотнику прямо в глаза. Но вот её взгляд сместился чуть ниже — к руке, и на лице её появилось удивление. Рум проследил за траекторией движения её глаз и обнаружил, что костюм больше не скрывал его демонических узоров. Джина, воспользовавшись его замешательством, оттолкнула от себя парня и вскочила на ноги. Рум отшатнулся и стал прикрывать плечо ладонью, перепуганно смотря на противницу. — Охотник, который демон наполовину? — удивилась она. Вдруг за спиной раздался грохот — это демоны проломили стену комнаты, за которой оказались Зак и Миран, пытавшиеся отпихнуть от себя прислужников Гви-Ма. — Рум, помоги нам! — Ты нужен нам, Рум! — кричали они, потому что не справлялись с натиском чудовищ. Джину запаниковал. Он помнил, что в его мире Руми скрывала свои отметины от подруг — в этом мире их должен был скрывать Рум. Сейчас же он оказался в безвыходном положении: помочь друзьям и открыть им тайну о себе или сохранить всё в секрете, но… «Они не должны знать, ещё не время! Но как… Что мне делать?» — парень разрывался. Друзья вот-вот заметят его. Перед глазами мелькнула чёрная макушка. Он опустил голову и увидел перед собой Джину, что заключила его в объятия. Она смотрела на него некоторое время своими карими глазами неотрывно. И снова Джину показалось, что он на мгновение оказался в дораме. Джина резко оттолкнула парня от себя и испарилась, оставляя охотников с водными демонами и пропала из поля зрения. Рум посмотрел на свою руку и увидел, что на ней теперь повязан клетчатый платок. Он осознал, что опасность раскрыть себя миновала, и без лишних раздумий бросился к друзьям на помощь. Как только все демоны были уничтожены, охотников из бани выгнала какая-то дамочка — всё-таки, они были в женской бане. Рассыпаясь в извинениях, они убежали домой, где принялись залечивать свои раны.

***

Глядеть через окно на ночные огни Сеула было больно: Хонмун, что покрывал его, был весь в красных пятнах, откуда в любую минуту могли вылезти толпы демонов и начать охотиться за фанатами. Не верилось, что Кви Ма прознала о том, что они близки к золотому Хонмуну, и прислала гёрл-бэнд, который действительно работал! В комнату зашла расстроенная Поппи с телефоном в руках. Она была крайне огорчена тем, что только что дебютировавшая группа Saja Girls уже имеет свой фандом, лозунг, а ленты всех социальных сетей полны короткими клипами под их песню «Soda Pop». — Это битва за сердца и умы. Битва за фанатов. А где самое большое поле боя? — спросил Рум. — Премия кумир? — предположили парни. — Ярмарка? — предположила Поппи. — Правильно! Мы должны там зажечь, затмить всех и прикончить Saja Girls! Зак, нужна новая песня! — Двадцать девять тетради с диссами на демонов! — в руках Зака появились цветастые тетради — Доведём до 30! — уверенно произнесла Поппи. — Миран, хореография! — Да, сделаю погорячее! — довольно хмыкнул хореограф. — Подтанцовка готова! — Поппи отправила несколько сообщений кому-то в мессенджере. — Напишем новую песню и разоблачим Saja Girls, — с уверенностью в голосе заключил Рум. — Отправим их в пекло, где им и место! — добавил Зак. — Да! — воодушевленно согласился с ним Миран. — Надерём им задницы! — крикнул Зак, и трое парней выбежали из гостиной. — Это мои парни, так их! Не уверена насчёт всех этих демонических штучек, но они выглядят хорошо и прямо излучают энергию! — настроение Поппи явно поднялось, когда она увидела, какими радостными стали её подопечные. Рум зашел в свою комнату и прижался к двери, тихо выдохнув. Он обратил внимание на яркую коробку, стоявшую у двери, потянулся к ней и достал один тоник. — Ладно, тоники. Сделаем это, — положительный настрой звучал в его голосе ровно до тех пор, пока он не заметил, что этикетка на тонике начала отклеиваться. — Что? — он потянул за краешек бумаги — она полностью отклеилась с тоника. Оказалось, что этикетка была наклеена поверх надписи «100% виноградный сок». — Ох, Зак… — разочарованно вздохнул Рум. Он перевёл взгляд на свою постель. Помимо одеяла, подушек и большого плюшевого медведя, на ней лежал клетчатый платок, уголки которого были завязаны в узелок. Рум невольно коснулся своей руки, на которую ему повязала платок его обладательница. — Охотник, который наполовину демон? — эхом раздался её голос в голове. Следом перед глазами вспыхнуло воспоминание о том, как Джина закрыла его собой, благодаря чему его тайна не открылась друзьям. Лёжа на кровати, Джину смотрел в белый потолок и размышлял о том, как теперь ему существовать в этом мире. Если с утра он не задумывался об этом, то сейчас в его голову закрался один тревожный вопрос: а что ждёт его в этом мире? В первом мире у него была, пожалуй, незавидная судьба, но он понимал, что в этом была лишь его вина: не послушай он тогда Кви Ма или, хотя бы, не предай он мать с сестрой, всё могло было быть иначе. А сейчас появился шанс создать всё с нуля, ведь это была новая жизнь. Но Джину понимал, что, если в этом мире он занял место Руми и стал Охотником на демонов, то сама Руми здесь стала демоном, примерив его роль на себя. Тогда выходило, что в этой вселенной именно она пожертвует собой, чтобы спасти его. Мог ли Джину позволить этому случиться? «Вот если бы я мог с кем-то посоветоваться…» — тяжесть этого вопроса грузом лежала на его плечах. Он пытался анализировать каждое своё решение, чтобы выбрать какое-то из них, но в каждом варианте кто-то должен был умереть — без жертв будто бы нельзя было обойтись. В дверь вдруг постучали, а потом раздался голос: — Рум, к тебе можно? — обладателем голоса оказался Селиниан. «Точно, Селиниан. Руми ведь доверяла Селин, а значит, я могу доверять ему». — Входи. Мужчина вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. — С тобой всё хорошо? Ты сегодня будто в другом мире находишься. «Ну, вообще, так и есть». Джину знал, что в этом мире Селиниан приходился его телу — Руму — опекуном. Родители Рума погибли, когда он был совсем маленьким. Его отец полюбил мать, которая была демоном, а он стал результатом их союза. После смерти отца, который был не только айдолом группы Sunlight Brothers, но ещё и Охотником на демонов, Селиниан, как его напарник и близкий друг, пообещал заботиться о его сыне и взял над ним опеку. Селиниан выводил Рума на красные дорожки с самого детства, поэтому мальчик был под прицелом камер уже долгое время. Ну и, конечно же, он пошёл по стопам своих отца и опекуна и тоже стал айдолом и Охотником (но эта его роль публике известна, конечно, не была). — Я просто, ну… — замялся парень. — Это из-за узоров? Снова беспокоишься о них? — Селиниан присел рядом на постель. — Нет, вовсе нет. Я просто думаю… — но Джину никак не решался высказать своих мыслей. Что, если он не поймёт? — Расскажешь над чем? — мужчина по-доброму улыбнулся. Джину вдруг ощутил, что он не одинок. Последний раз это чувство он испытывал, когда был с Руми, когда открылся ей. «Странное чувство. Как будто и не моё вовсе». Набрав воздух в лёгкие, он спросил: — Как ты думаешь: параллельные миры существуют? — Какой интересный вопрос, — хмыкнул он. — Наша вселенная безгранична, поэтому, я думаю, что да. А почему тебя это так интересует? — Скажи, что бы ты делал, если бы вдруг сейчас попал в параллельный мир? Вот была у тебя жизнь, а тут всё стало по-другому. — Хм… Думаю, я бы принял это и жил бы на месте того, кем стал, — Селиниан пожал плечами. — И ничего бы не менял? — Нет. — А что, если твоя любовь решит пожертвовать собой во имя твоего спасения? Что бы ты сделал тогда? — уточнил Джину. Селиниан на время замолчал, подбирая ответ. — Думаю, такой конец неизбежен в любом случае, — сказал он. — Как бы я ни любил, но должно произойти то, что произойдёт. Даже если я знаю, что случится, вмешиваться в ход времени — плохая идея. — Вот как… — протянул Джину. — Я правильно понимаю, что есть тот, кто пожертвует собой, и тот, кто выживет? — спросил Селиниан. — Да. — И ты спрашиваешь меня, что бы я выбрал, если бы попал в параллельный мир? А кем я был изначально? — Тем, кто жертвует собой, защищая свою любовь. — Значит, я должен в параллельном мире стать тем, кто выживет? — Угу. — Знаешь, мне кажется, что тут есть нюанс, — задумчиво произнёс он. — Зависит от того, какой именно это мир. То есть: второй мир может быть зеркалом первого: если ты жертвовал собой, то сейчас жертвуют во имя тебя. А четвёртый может быть зеркалом третьего: в третьем ты становишься женщиной и жертвуешь собой, а в четвёртом жертвуют во имя тебя. Таким образом существует более четырёх миров, и… — Более четырёх, — повторил Джину и замолчал. — Ага. Так, в каком я мире, говоришь? — Думаю… Мне кажется, что в том, где ради тебя жертвуют… Но я не уверен. — Во втором, — сообразил Селиниан. — Тогда я бы ничего не менял. Ведь есть минимум четыре вселенные, где кто-то жив, а кто-то мертв. — Выходит, ты бы позволил своей любви умереть? — Вмешиваться в судьбу хорошим решением не является, — напомнил он. — Как знать, возможно, попадёшь туда, где все живы, — улыбнулся он. «А такая вселенная вообще есть?» — Джину грустно хмыкнул. Он бы отдал всё, чтобы оказаться в том мире, где не должен умереть ни он, ни Руми, где они вместе и счастливы. — Я не знаю, почему тебя так волнует этот вопрос, Рум, но из любой ситуации можно найти выход, — Селиниан положил руку на юношеское плечо. — Ложись спать, не думай о таких тяжёлых вещах на ночь. Спокойной ночи. — Спокойной. Селиниан ушёл. Джину же после всех сегодняшних потрясений спать не хотелось от слова совсем: разум был настолько возбуждён и пытался найти выход из текущего положения, что даже на месте было трудно усидеть. Со стороны балкона послышалось чириканье. Рум обернулся и увидел, что на перилах сидит черная птица, у которой глаза были не только на голове, но и на шее, в странной высокой шляпе. — Птица в шляпе? В ней он сразу же узнал птицу, что на протяжении четырёхсот лет была его спутником. Он выбежал на балкон и подошёл к ней. — Я уж думал, что не увижу тебя больше, — улыбнулся и он и хотел погладить духа, но тот едва ли не цапнул его за палец. — Не очень-то дружелюбно ты своего старого хозяина встречаешь, знаешь ли. Птица зашагала по перилам в другую сторону, а Рум пошел за ней. Позади раздался ещё один незнакомый ему звук. Рум повернулся и увидел, как из куста, что цвёл на балконе, на него смотрели два ярко-жёлтых глаза и опасно приближались к нему. Он слегка испугался, в руках тут же появился меч. Скоро обладатель глаз-лампочек вышел из кустов — это оказался большой синий тигр. Очень неповоротливый большой синий тигр, надо сказать, потому что на своём пути к Руму он уронил цветочный горшок и уже с минуту безуспешно пытался лапой поставить его на место. Парень глянул на птицу, которая в ответ издала какой-то звук, словно устала от таких выкрутасов её спутника. Рум присел на корточки и поставил горшок на место. — Ну, иди сюда, дружок. Соскучился я по тебе, — парень вытянул руки, и тигр снова направился к нему, но опять уронил горшок. Рум глянул на птицу — та выдохнула с усталостью в голосе, а сам он улыбнулся. Тигр уже было хотел предпринять попытку поставить горшок на место, но Рум опередил его. — Нет. Ничего, серьёзно. Всё в порядке. Просто оставь. Как же я давно тебя не видел. Тигр раскрыл рот, и на пол с его языка прямо в слюни упал мокрый конверт с изображённой на нём уткой и надписью «hello friend». «Точная копия моего» — хмыкнул он. Рум замер, смотря на него. Значит, Джина хочет видеть его. В их первую встречу он так послал ей сообщение. Без раздумий он забрал у тигра конверт и прочитал одно лишь слово, выведенное черными чернилами кистью: «만날래? 진아(Встретимся? От Джины)». «Да, это от Джины». — Хочет встречи? Хорошо. Веди меня. Птицу облетела Рума и села на голову тигру, пол под которым окрасился в голубой цвет, и животные прошли сквозь него. Тигр проводил взглядом валяющийся на полу горшок. Следуя за тигром по улицам, он завернул в какой-то переулок. Тигр остановился около каменной статуэтки тигра, которая, как и пол на балконе Рума, загорелась голубым цветом. Он, с птицей на голове, прыгнул в неё и исчез. На крыше одно из зданий Рум увидел манекен. Да, всё было в точности так, когда он пригласил Руми на встречу. Быстро преодолев расстояние до нужной крыши прыжками по черепицам на соседних домах, в руках Рума оказался меч и он отрубил манекену голову. Тот повалился на землю. — Вау. Я не ждала объятий, но думала, манекен станет забавным своеобразным ледоколом. Но, вижу, что я ошиблась — раздалось из-за спины. «Я не стану нападать на неё, как Руми напала на меня. У меня нет цели убить её». — Зачем позвала меня? — Не слишком тёплый приём, знаешь ли. Но и большего я не ожидала, — демоница слегка нахмурилась. — Я хотела поговорить о твоих узорах. Но сначала, может, обсудим твои штаны? Плюшевый мишка и паровоз? Серьёзно? Рум опустил голову вниз и увидел, что на его ногах были тёмно-синие пижамные штаны с вышитыми медвежатами и паровозами. — Чу-чу-у! «Чёрт, как неловко. Даже не переоделся — сразу так пошёл к ней» — Рум слегка покраснел и сразу же вспомнил, что когда-то поставил Руми в точно такое же неловкое положение. — Руми, я… — начал он и увидел, как выражение лица девушки стало удивлённым. — Как грустно, что ты не запомнил моего имени, — фыркнула она. — Да нет же, я помню, но что насчёт тебя? Где-то внутри него теплился маленький огонёк надежды на то, что Джина, то бишь Руми из того мира, помнит его и свою другую жизнь. Он сомневался: стоило ли так вываливать на неё информацию о другом мире? А что, если она не поймёт или это как-то повлияет на мироустройство? Но он не мог не попытаться. Если есть хоть какой-то шанс, что она помнит, то ему будет куда проще — вместе они обязательно найдут выход отсюда. — Что я должна помнить? — с подозрением спросила она. Кажется, Джине стало надоедать происходящее. — Возможно, что ты помнишь одну из своих прошлых жизней? — парень считал, что таить от неё что-то было бессмысленно, потому что она уже знала его самый главный секрет. А вдруг она правда помнит? — Парниша, ты головой по пути не ударился? Я тебя не за этим позвала. Слушай… — Джина попыталась перевести тему, но была перебита. — Нет, Руми, то есть, Джина, выслушай меня сначала! — Рум приблизился к ней и схватил её за плечи. — Эй, руки! — Джина отошла на пару шагов назад. — Мы ещё не настолько близки. Что, хочешь поскорее переступить черту? — Ты умрёшь, Джина, — сказал, наконец, охотник. — Да, правда? — в голосе девушки отчётливо проскользнул сарказм. — Думала, тебе хватает ума понимать, что демоны просто так не умирают. Мне четыреста лет, мальчик, я должна была умереть лет так триста, а то и больше, назад. — Ты умрёшь скоро! — крикнул он. — Ты пожертвуешь собой, чтобы я и девочки, то есть парни, одолели Кви Ма! — Рум принялся объяснять демонице всё, что с ней должно было произойти. Та замолчала на некоторое время, не находя слов для ответа. Будет ли преувеличением сказать, что она восприняла это как чистой воды бред? Справедливости ради, любой бы счёл такое неожиданное заявление о своей скорой кончине бредом. Так сделала и Джина, потому что она не была исключением. Более того: она действительно прожила четыре века, оставшись целой и невредимой, почему она вдруг должна отдать свою жизнь за какого-то мальчишку, которого знает дай бог сутки? — Знаешь, мне кажется, что ты сумасшедший, — наконец выдала девушка. — Тебе бы в отпуск на недельку-другую, потому что у тебя, кажется, течёт чердак. — Не уходи, Джина. Я правда не вру тебе! — Я хотела поговорить с тобой о твоих отметинах, потому что впервые вижу… полукровку? Чёрт знает, кто ты. Но теперь болтать с тобой у меня нет желания, — Джина развернулась, чтобы уйти, но Рум схватил её за руку. — Чего? — Что, если я скажу тебе что знаю твою историю? — спросил Рум. — Ты впервые услышала его голос четыреста лет назад. Твоя семья была чрезвычайно бедной и несчастной. Всё, что было у тебя — старая бипа. Ты бродила по улице, будучи музыкантшей, но ничего не добилась. Ты была в отчаянии, ведь вы умирали с голоду. Тогда ты услышала её. «Ты не можешь сделать ничего для своей семьи. Ты недостаточно хороша для них. Но я могу помочь тебе стать достаточно хорошей». В одночасье, твоя судьба изменилась: тебя хвалили за твой голос, даже сам король его отметил; твоя семья и ты стали жить на территории дворца, наедаться досыта и носить чистую одежду; вы были счастливы. Но узоры… Они стали распространяться, пока не поглотили тебя. И ты была приговорена к жизни в мире демонов, став узницей Кви Ма навечно. Твоя семья потеряла всё и без тебя им было ещё хуже. С тех пор каждый день тебя преследуют воспоминания о том, как ты подвёла их. «Ты оставила их. Предала их. Подвела их». А эти узоры — твоё напоминание о стыде, от которого тебе не сбежать никогда. Как и мои, — закончил он. Джина удивленно глядела на Охотника, не в силах сказать и слова. Должно быть, её голову переполняли мысли: откуда он мог знать её историю так подробно и рассказывать, как свою? — Не знаю, что у вас, у Охотников, за методы, но ты… Я не хочу об этом говорить, — Джина испарилась, оставив после себя лишь розовую дымку. Что ж, подводя итог, можно с уверенностью заявить: план с треском провалился, потому что Руми-Джина не восприняла Джину-Рума всерьёз от слова совсем. Рум, вернувшись домой, через балкон зашёл в свою комнату. На ходу стянул с себя пижамные штаны и кинул их в мусорку. Парень натянул за себя чёрные без рисунков штаны, схватил гитару, стоявшую у окна, и вышел к друзьям. Ребята расселись кто куда в своей мини-студии и стали думать над текстом их новой песни, которая послужит дисом на Saja Girls. — Вам никогда не победить нас, ваш план никогда не сработает, мы никогда… Парни отчаянно пытались подобрать строки, но словно всё время топтались на одном месте. Насупившийся Рум, держа в руках гитару и брынькая по струнам, не говорил ни слова; Зак, уронивший голову на синтезатор, завопил: — Песня — отстой! — Нам всего-то нужен лучший дисс в мире для премии «Кумир» или случится демонический апокалипсис. Никакого стресса, — Миран упал на пуфик и запустил, не глядя, сразу три дротика, которые попали в фотографию Джины — она выступала в роли мишени. Вся стена их коморки была увешана фотографиями пятерых участниц группы и плохими словами о них. — Да! Надо пойти на них и вывалить им всё в их тупые лица! В их мерзкие, отвратительные, уродливые… свежие, симметричные, сияющие… — Зак, подползающий к плакату с Мистери, начал пускать слюни. — Ладно, достаточно! Я разгромлю их! — Миран подорвался с места, отодвинул Зака и принялся срывать плакаты со стен. — Разгромлю? — переспросил Рум. — Разгром! Это же песня! — Так милы и приятны вы взгляду, но столь отвратны внутри, — начал вдруг рифмовать пришедший в себя Зак. — Славно, — довольно заключил Миран. — Тебе нравится? — захлопал в ладоши Зак. — Всю жизнь живёте во лжи, но спрятаться не смогли, — продолжил Миран. — Хорошая попытка, детки, — закончил Рум. — Вау, звучит неплохо, — Миран закивал. — Я переключу… кхм! — закашлял вдруг Рум. — Простите, ребята. — Нет, всё нормально, — улыбнулся Зак. — Да, не тревожь голос до премии «Кумир». Huntrix решили, что пора отдохнуть, и разошлись по своим комнатам. Джину, вновь оставшись наедине с собой, принялся размышлять над неудавшимся разговором с Джиной. Он понял, что попал в этот мир совсем один, потому что Джина ни о чём таком параллельном знать не знала. «Быть может, кто-то из Saja Girls помнит свою прошлую жизнь? Подруги Руми ведь изгнали их. Могли ли они попасть сюда так же, как и я?» — развивать эту догадку Джину не решился лишь потому, что он имел слишком мало информации о том, как устроена их вселенная. Хорошо, что знал о существовании параллельных миров, но на этом его знания заканчивались. — «Джина точно не даст мне подобраться к своим девочкам после сегодняшнего, так что вариант с их допросом придётся исключить» — если надежда на то, что Джина что-то знала, была, пусть и маленькая, но сам Джину в неё верил, то вот насчёт её напарниц он уверен вообще не был — он видел, что они растворились после столкновений с волшебным оружием. Если опираться на сказанное Селинианом, то, помимо двух миров, в которых Джину побывал, могли существовать ещё минимум двое. Но было ли это так? Конечно, эта теория имела фундамент куда прочнее, чем теории о рае и аде хотя бы потому, что он сам оказался в другом мире. А если на этом всё? Сама Кви Ма как таковой власти над душами своих подчиненных не имеет, потому как живёт в их разуме и терроризирует их голосами или ещё чем похуже. А что становится с теми демонами, кого изгнали охотницы своим оружием? Они не возвращаются жариться в котёл к Кви Ма — они попадают в место, выбраться из которого очень трудно. Место это зовётся Тюрьмой душ. Демоны, попавшие туда, вынуждены вечно слышать отголоски своих грехов за прожитые века. Джину не знал, был ли кто-то, кто смог выбраться оттуда, но, пожалуй, был рад, что попал не туда. «Выходит, что Джина не знает о том, что она находится в параллельном мире просто потому, что это — её родной мир» — догадался Джину. — «А ещё, получается так, что после своей первой смерти, попадая в параллельный мир, ты попадаешь в прошлое. Сейчас я переживаю то, что уже видел со стороны Джины. Если существуют другие параллельные миры, то, умерев здесь, я точно так же попаду в прошлое в третьем и последующих мирах?» От размышлений на такую тяжелую, как выразился Селиниан, тему, у Джину заболела голова. Как же много вокруг него вопросов, с которыми ему предстоит разобраться… Но самым главным для него оставался лишь один: как вести себя в схватке против Saja Girls? Если сейчас он старается вести себя, будто бы и правда Охотник на демонов, и пока что может совладать с чувствами, то как быть, когда настанет битва? Селиниан сказал, что не стоит вмешиваться в ход судьбы и нужно оставить всё так, как есть. «Но я уже изменил ход судьбы здесь, когда рассказал Джине о том, что прибыл с другого мира. Есть ли смысл для её жертвы? А что, если она снова позовёт меня на встречу и поверит мне?» — за размышлениями парень даже не заметил, как провалился в сон.