Ты тоже.

*** Это конец. Смерть, достойная.. Низшего создания. Мысли в голове роились, словно тысячи пчёл. Одна за другой, не оставляя шанса расслышать хоть одну из них. —Ягами. Ты здесь, — тихо произнёс попутчик бесконечного сожаления — Л. —Где я? Что ты здесь делаешь? В горле пересохло, хотелось залить его хоть чем-то, даже уксусом, лишь бы восстановить прежнюю силу голоса. —Я не стану отвечать на твой вопрос. Ты заточён здесь навечно, а я покину это место, как только посчитаю нужным. Божественный образ епископа в белом одеянии предстал над алтарем. Вот мы и встретились. —Чего ты хочешь? Я проиграл, но и ты не стал победителем. Прочь с моих глаз, — начал раздражаться грешник. —Ты, лучший ученик Японии, лучший ребёнок, лучший партнёр в отношениях и работе, «высшая форма жизни», действительно поимел такой конец? Глазные яблоки потемнели и окрасились в цвет нефти. Эта пустота одновременно притягивала и отталкивала. Лёгкая усмешка священнослужителя не ускользнула от внимательных глаз Лайта. —Буду довольствоваться малым, раз ничего больше не имеет смысла. Я понял, что застрял здесь навсегда, как только ты ответил на мой первый вопрос. Ты не изменился, — опустил голову бывший бог Нового мира. —Я воплощаю справедливость. Возражение вот-вот сорвётся с уст. —Сейчас. Впрочем, всегда, — не дал надежды на, хоть маленькую победу, Л. —Черт. Проговаривай быстрее. —Ты никогда не задумывался о правильности своих действий? По лбу скатилась капля пота. Напряжение нарастало с каждой секундой. —Врать нет смысла, — убедил Святой. —Разве что в начале. Но я был зелен, только поэтому, — отвёл взгляд юноша. — «Божья кара» не исполняется с помощью постороннего предмета из «Ада». —Любые средства хороши, если стоит чёткая благая цель. —Благая? Быть может. Но ты остался единственным преступником в своём «идеальном мире». Ты просто убийца, а не Бог. Слова твёрже камня заставили засомневаться в себе. Это позор. Грязь не отмыть. —В чем был твой смысл жизни? Ты ни разу не предстал справедливостью. Лишь самые запутанные и неразгадываемые дела привлекали тебя. Но что делать остальным, чья беда не заинтересовала тебя? —Ягами, ты ещё не понял? У нас одно понятие справедливости и лишь ее исполнение разное. Я не одобряю твоё ровно на столько же, на сколько ты — моё. —Ты не гений резучей природы, если не смог придумать способ эффективнее. Это лучший путь. Ты не можешь с этим спорить. —Моё нахождение здесь — опровержение всех твоих слов. Из чёрных глазных яблок полилась густая жидкость. Зрелище устрашало и заставляло замолкнуть. Тонкие бледные пальцы, будто ни разу не бывавшие на солнце, устремились к лицу юноши. —Что ты.. — паника обретала новые обороты. Только сейчас к шатену пришло осознание всей ситуации. Он заточён со своим главным врагом в белой призме загробной жизни. Рука, прислонившаяся к холодной щеке псевдобога, создавала ощущение комфорта. Хотелось выдать что-то едкое, дабы не показать очевидного страха и слабости. —Все твои воспоминания.. Всё, что ты знаешь и видел.. Сейчас как на ладони. Я могу стереть всё это, будто такого человека, как Ягами Лайт, никогда и не было. Желаешь ли ты этого, грешник? Покайся. Белые одеяния епископа окрасились в чёрный цвет. «Неправильное» бельмо на глазу наконец-то исчезло. К нему на смену пришло ещё более раздражающее. Скупая слеза покатилась по щеке бога Нового мира. Но разве Боги плачут? Жалкое зрелище. Он видит выход, но входа — ни разу. —Я всегда был прав. Мне плевать. Делай, что хочешь. Я не умру дважды, — неуверенно произнёс подросток. След, к которому прикоснулась худая рука священника отозвался болью. Глухое шипенье сквозь зубы выдавало с поличным. —Боль после смерти. Что дальше? Я не считаю это правильным. Голова невыносимо расскалывалась, словно колокол правосудия звенит в паре сантиметров от лица. Вход всегда был ближе, чем казалось. Это конец. Смерть, достойная..Низшего создания. —Ты тоже не изменился, Ягами.