Часть 1

Миша Поляков разговаривал с Марьей Гавриловной, в тот момент, когда вошёл он. Высокий человек, шёл гордо, как-то небрежно. По его походке можно было бы подумать, что он расслаблен и раскован, но... Этот взгляд... Так хищник смотрит на добычу, собираясь наброситься на неё. Он смотрел, чуть прищурившись, внимательно глядя на Мишу, которого заметил сразу. Никитский... Он подошёл к ним, поцеловал руку Марье Гавриловне, проявляя учтивость и вежливость, скрывая за ними жестокость и хладнокровие. Поздоровался с Мишей. Небрежно опёрся о спинку стула, на котором сидел Миша, буквально прожигая его этим взглядом. Миша был напряжён. У него это получалось скрывать хуже, чем у Никитского, но тем не менее, когда Валерий Сигизмундович сел за стол напротив него, он осмелился ответить прямым взглядом. Никитский всё понял, когда Миша на его вопрос "Откуда такая страсть к холодному оружию в столь раннем возрасте, молодой человек?" ответил чётко и прямо, хотя и сдержанно, напряжённо "Из Ревска". Так вот откуда... Недобил их, не успел разобраться с Полевым, так тот сбежал, ещё и мальчишка какой-то решил, что может всё изменить. Решил, а теперь сам пришёл сюда, добровольно, по незнанию конечно, но пришёл... Миша засобирался домой. Никитский проследил за ним внимательным и пристальным взглядом и... Отправился следом. Миша вышел из комнаты, потом из дома. Никитский шёл следом за ним, попутно натягивая пальто на плечи. Он вышел из дома чуть позднее Миши. На улице никого... И тишина. Никитский огляделся. Все его чувства обострились. Прислушался. Какой-то шорох справа, за домом. Он кинулся туда. Фигура Миши мелькнула между деревьев. Мальчишка бросился бежать. Никитский следом за ним. Миша бежал изо всех сил, но белогвардеец был быстрее. Он догнал Мишу и резко схватил за плечо, потянув назад. Миша упал. Никитский схватил его за ворот, приподняв над землёй. - Где кортик?! У Миши перехватило дыхание, он попытался вырваться, но Никитский держал его крепко. - Отвечай! - грубо, приказным тоном сказал белогвардеец, встряхнув его. - Не знаю - ответил Миша, стараясь сдержать дрожь в голосе. - Знаешь - отрезал Никитский - И лучше скажи добровольно, где он, а потом вали куда хочешь. Примерно тоже он говорил Полевому и угрожал, что если тот не расскажет - придётся взять его с собой. Нет, Миша не расскажет, но и сдаваться не будет. Надо бежать. Всё тело, всё сознание говорит об этом. Бежать, как можно скорее. Миша рванул с места как только мог, но Никитский опять удержал его. Удар коленом под дых. У Миши даже в глазах потемнело. Ладно, пусть. Пусть даже убежать не получится, он ни слова не скажет про то, где Кортик. Никитский поднял его на ноги. Опять удар в живот, на этот раз кулаком. Со всей силы... У Миши даже слёзы к глазам подступили от боли. Но нет. Надо держаться. Надо. А сколько потребуется держаться? Рядом никого... Никто не поможет. Чем всё это закончится..? Никитский тем временем прижал его к дереву, обыскивая карманы. Мало ли, парень ещё молодой, может по неосмотрительности носит кортик с собой. Но нет, не было ни ножен, ни кортика. - Где он? - повторил свой вопрос Никитский. Миша просто молчал, стараясь не смотреть в эти бездушные глаза. - Я тебя спрашиваю, скотина, быстро говори - где?! - наконец не выдержал Валерий Сигизмундович. Оторвал Мишу от дерева, только затем, чтоб с силой ударить. Миша впечатался спиной в твёрдую кору. Ноги уже не держали. Он сполз на землю. Бесполезно притворяться, что он не знает. - Не скажу. - твёрдо ответил Миша, хрипящим голосом. Голова кружилась, он упал окончательно от следующего удара. Пока что он ещё не потерял сознание, хотя оно уже было мутное, происходящее воспринималось с трудом. Он валялся в земле. Чувствовал удары. Много подряд. Подошвой. Ещё больнее, чем кулаками... Удары прекратились. Он уже почти не слышал, что ему говорит Никитский. Опять что-то про кортик, потом что-то про Полевого. Потом ещё что-то... Потом удар сапогом в лицо. Миша взвыл от боли, из последних сил пытаясь понять, что происходит... Похоже по его лицу текла кровь. Нос жутко болел. Во время удара был какой-то хруст. Перелом? Возможно. Какая же адская боль... Никитский поджал губы. Не от того, что ему была неприятна эта картина, нет, он привык, он и не такое видел. Он и не такое совершал. Он был в ярости от того, что какой-то мальчишка лишил его ножен, спрятал где-то и их и кортик и никак не признаётся. Похоже придётся поговорить с ним ещё, только потом, так как по всей видимости сейчас уже бесполезно. Он взвалил мальчика к себе на плечо и хотел уже идти. Сейчас темно - это было на руку. Мало кого в такой час встретишь на улице. Можно незаметно спрятать его где-нибудь. Спрятать дома у Терентьевой, главное чтоб она ничего не видела и не слышала. Связать его, запереть, кляп в рот, а потом уже с Филином как-нибудь перевести оттуда... Но... Внезапно Никитский услышал какой-то шорох и чьи-то шаги. Нехорошее предчувствие, ощущение слежки, тревога накрыли его разом... Что-то коснулось его плеча. Он резко обернулся, но тут уже его ударили в живот. Потом ещё раз, и ещё... Полевой... Чёрт. Кто-то скрутил ему руки за спиной. Конечно, Полевой не один, ещё кого-то с собой притащил. Никитского увели, а Полевой опустился рядом с Мишей. Тот был уже без сознания. Полевой взял его на руки и пошёл следом за своим товарищем...