Глава 20

POV Асмодей.

«Вот же, блять, блядство…» — пронеслось в моей голове. Стоило мне только вернуться от того ебанутого архангела, стоило только наконец-то воссоединиться с моим Физзаролли, как его тут же украли! Какой-то ублюдок посмел выкрасть его на следующий же, блять, день! И этот ублюдок посмел ещё и требовать с меня подписать какие-то блядские, кабальные документы! Хорошо хоть Столас тогда помог, и я не продал свою только-только освобождённую задницу… Хотя, за Физзаролли… Да, за его жизнь я готов был отдать всё, что угодно. Хоть свою долгожданную, новообретённую силу, которую мне всё равно приходилось скрывать, хоть саму свою жизнь. Стоит сказать, что я сильно отличаюсь от своих братьев и сестёр. При падении Эдема, Тьма проникла в населяющих это место животных: в лису, в варана, в паука, в угря, в овцу, во льва… Разве что, насчёт Левиафан я могу ошибаться. Она ведь состоит из двух частей, не так ли? А вот я состою из трёх. Из петуха, быка и барана… И ладно бы только то, что моя личность состоит из сплава трёх совершенно разных существ, это, на самом деле, не особо-то и влияет, ведь до этого мы были лишь обычными животными, наш разум мог воспринимать и запоминать крайне ограниченное количество информации, и ни о какой личности или характере тогда и речи даже не шло. Однако проблема заключалась в том, что саму основу моей личности составляли существа крайне… пугливые. Это были не хищники, а лишь животные, которых люди сейчас массово забивают на мясо, за их беспомощность и слабость. Первой эмоцией, которую я испытал, когда впервые осознал себя – это был страх. Во мне слились зачатки разумов трёх крайне пугливых животных, и, даже ещё не став полноценной личностью, не соединившись полностью, я испытал первобытный, всепоглощающий страх, который и стал той самой первой концепцией, которую я смог пробудить. Меня называют слабейшим среди всех Смертных Грехов. Даже Бельфегор многие считают более сильной, однако это было не совсем так. Во мне, с самого начала, было достаточно много Тьмы, однако очень большая её часть просто обратилась в этот самый страх. Да, я был первым из всех Грехов, кто смог пробудить свою концепцию, и сделал я это на сотни лет раньше того же Сатаны, который сделал это лишь третьим. Однако дело заключалось в том, что я банально боялся пользоваться этой своей концепцией, ведь не секрет, что пробуждённые концепции, которые используются слишком часто, начинают сильно влиять на самого пользователя и я, постоянно испытывая страх и боясь своего окружения, даже и представлять не хотел, что будет, если моя же собственная концепция Страха начнёт воздействовать на мой разум. Вон, Сатана до сих пор пытается как-то решить свои проблемы с Гневом, а Гордыня того же Самаэля привела нас всех к тому восстанию, с миллионами безвозвратных потерь, когда целые виды низших были полностью истреблены… Ох, и настрадался же я из-за всего этого дерьма. Даже блядские низшие демоны смеют теперь угрожать мне. А всё из-за моей слабости перед Физзаролли. Я встретил его не более семи лет назад, и сразу же проникся этим искалеченным, но таким сильным бесом, который так сильно отличался от всех остальных, безликих порождений Сатаны. Слабый, но такой открытый, такой добрый, имеющий свою цель и упрямо идущий к ней… Он напомнил мне меня же самого, в прошлом. Когда я боялся всего, но продолжал действовать. Когда ещё не было такого понятия, как «грехи», когда Адам их даже ещё не вывел. А потом семь сильнейших из всех демонов решили избрать для себя, в качестве своих концепций, эти самые грехи ведь чем страшнее и могущественнее грех, тем сильнее и его носитель, не так ли? Я пробился в самые верха, превзошёл многих других демонов и стал одним из семидесяти двух сильнейших демонов из рода Гоэтии, а после смог раскрыть и свою вторую концепцию – Похоть, тем самым и заняв место одного из Смертных Грехов. Да, этот маленький бес-клоун сильно напоминал мне меня в молодости. И, узнав его поближе, я осознал, что просто не хочу его потерять. Не хочу лишиться кого-то, кто меня так хорошо понимает. Кого-то, кто каждый день мотивирует меня становиться лучше и заставляет мой вечный страх отступить… Слава Люциферу, что он жив… пусть и не благодаря мне, а из-за того, что тот парень, Блитц, спас его. Приходить на этот суд мне совершенно не хотелось. Я только-только разобрался со всеми теми проблемами, что успели скопиться за время моего вынужденного отсутствия. Хотя, без помощи Паймона (вот никогда бы не подумал, что этот гордый, напыщенный пернатый уёбок так поступит, и с чего бы это он вообще следил за моей территорией, так и не захватив её?), всё это стало бы ещё большей проблемой, если не настоящей катастрофой. Суд же начался с того, что мы целых полтора, блять, часа обсуждали моё недавнее отсутствие и внезапное усиление (а я как-то и забыл, что нужно продолжать скрывать свою истинную силу). Так что меня, в итоге, «поздравили» с «не таким уж и лоховским, четвёртым местом». Ублюдок Маммон, чтоб его в задницу ебали все адские ублюдки во всей этой вселенной! А после долгого обсуждения моей скромной персоны, они перешли к единственному делу, для которого, собственно, и нужен был этот суд. И когда в зал ввели обвиняемого… Ох, блять, сказать, что я тогда ахуел – это ничего не сказать. Блядский Блитц! Друг моего… дорогого беса! И тот самый бес, который его и спас! Я ведь даже посчитал себя должным ему. И тот кристалл, который я подарил Блитцу, вообще ничего не значил. Для меня это была сущая мелочь, но… блять! И что мне теперь со всем этим делать? Нет, там были ещё и какие-то уёбки, его работники. Но мне на них было срать, я не то что их имён, даже лиц их не запомнил. Бесы и бесы, какая, нахер, разница? Ну и какая-то псина тоже там была. Кхм, точнее, гончая. Вельзевул не любит, когда её созданий так пренебрежительно называют, а расстраивать королеву Би я не хотел. Особенно сейчас, когда мы были на одной стороне. Признаться честно, раньше, когда всё здесь зависело только от грубой силы, мне даже нравилось больше. Сейчас же, любой голос был примерно равен остальным. Даже мы, Смертные Грехи, были не особо-то и выше простых демонов из списка семидесяти двух, что, конечно, немного било по моему самолюбию, но этот порядок сохранялся уже тысячелетиями, и сегодня он привёл к тому, что того блядского беса, смерть которого я не хотел допустить, сейчас лишат головы. А я мог лишь с болью и бессилием смотреть на многочисленные сообщения от Физа, который сейчас видел весь этот пиздец в прямом эфире. Сука! Появление Столаса стало для меня полной неожиданностью. Он был достаточно слабовольным парнем, и да, с ним я тоже был в хороших отношениях, возможно, потому что видел в нём себя из прошлого. Похоже, у меня был какой-то фетиш на это, или типа того. А потом Столас просто… начал сознаваться в том, что всё это время он был каким-то там кукловодом, и что именно он придумал какой-то свой план для того, чтобы… я не ебу, зачем-то? Он говорил, что у него был некий «зловещий план». Так что, наверное, для чего-то… зловещего? Ой, да похер. Одного его признания было вполне достаточно на пару десятилетий изгнания. В таком случае, его бы временно лишили всех его сил, титула и навыков, заставив жить жизнью простого, низшего демона. Наказание – одно из строжайших, особенно для рода Гоэтии, не считая, конечно же, смертной казни. Вот Блитца и всю его компанию уводят, а Столас… кладёт свою голову на плаху? Нахрена? Он же не думает, что его сейчас убьют? И вот, когда Сатана уже поделился с нами всеми своим непонимающим взглядом, на весь зал обрушилось невероятно сильное, почти удушающее давление. И в самом центре зала появился какой-то неизвестный мне демон, который, спустя долю мгновения, сменил свой облик на… Адама… я уверен, что только я один и заметил этот момент. Слишком уж мой страх приучил меня быть внимательным. Но это никак не отвечало на главный вопрос: какого, блять, хуя, блядский Адам здесь вообще делает?! И какого хуя он до этого принимал облик какого-то демона?!?

***

POV Адам

— Адам? — наконец-то дошло до Сатаны. Похоже, менять свой образ и сбривать свою замечательную, брутальную бородку было не самой лучшей моей идеей, образ-то уже давно сформировался. Ну да и хер с ним, всё равно его надо было менять, не играть же мне роль повесы-рок-стара всю жизнь? — Какого, блять, хуя ты тут делаешь?! — от демона тут же полыхнуло концентрированной Тьмой, и, спустя мгновение, он смог с трудом, но всё-таки подняться на ноги. Да, это вам не какого-то отупевшего зверя арканить (сорри за такое сравнение, Асмодей). Если там меня просто пытались продавить одной лишь грубой силой, то разумный противник мог, как минимум, подумать о том, как именно избавиться от таких вот неприятных сюрпризов с моей стороны. Нужно, кстати, будет потом узнать, как именно Сатана смог это сделать. По силе он, конечно, был хорош, но он ведь даже не Серафим, а я этих самых Серафимов уже давно превосходил, причём очень даже ощутимо. — Да вот, один известный любитель уточек меня к себе в гости пригласил. Однако, Сатана, какого, собственно, хуя, здесь делают вот они? – я указываю на тех трёх балахонщиков, на которых я всё это время продолжал удерживать свою «Чистоту» и давление. Причём, вполне успешно. Из этого можно было сделать вывод: либо Сатана и не пытался их вызволить, либо пытался, но без особого энтузиазма… либо, у него просто на это не хватило сил. Это тоже нужно было учитывать. — Мои полицейские? А какого, блять, хуя их здесь быть не должно?! — даже немного опешил от моего вопроса Грех Гнева. — Погоди… Люцифер? Да кому ты, нахер, пиздишь?! Чтобы этот… — тут его взгляд случайно упал на одну из всё ещё работающих камер. — …Прекратить, сука, трансляцию! – по приказу адского судьи, все камеры тут же просто испарились, видимо, перенесясь куда-то в другое, более безопасное место. — …Так что ты там говоришь? Люцифер позвал ТЕБЯ? И ты серьёзно думаешь, что я во всю эту хуйню поверю?! – и без того высокий демон, под наплывом своего гнева, начал расти ещё больше. — Ох, Сатана, я думаю, что в такой вот, непростой ситуации, вам стоит подойти к её решению с холодной, ясной головой… — вмешался в наш разговор какой-то… бес? Вроде, похож, но эти его крылышки и странные, рога, немного настораживали. Короче говоря, САТАНУ СЕЙЧАС УСПОКАИВАЛ какой-то, блять, НИЗШИЙ ДЕМОН. Тут любому понятно, чего я ожидал: сейчас один дракоша просто размажет его по полу, ну а дальше у нас начнётся махач, под конец которого, как обычно, припрётся Люцик и просто охереет с того, что я тут успел устроить. Что делать с пойманными агентами Евы, тоже было неясно. Пытать? Ну, окей, но мне ведь их для этого на Небеса вести нужно, а я, если честно, теперь не очень-то и хотел водить к себе домой всяких охрененно подозрительных, мутных личностей. Не после того, как я увидел, к чему именно это может привести, в одном из трипов от того яблочка. — Ух… — к моему удивлению, Сатана реально выдохнул, снова уселся на свой трон и попытался успокоиться… Так, от этого недо-беса Тьмой Евы не веяло, значит, это был не гипноз. Да и другие господа, что собрались здесь, никак на всё это не реагировали… оке-е-ей… — Адам, Глава ангельских легионов. Что ты делаешь здесь, в Аду? Кажется, твоё присутствие здесь разрешено только во время проведения истреблений. И только в круге Гордыни. А если быть точнее, то только в самом Пентаграм-Сити. — Блять, да какого хуя мы вообще его слушаем?! — тут же вмешался единственный толстый демон, который отвечал ни разу не за чревоугодие, а за алчность – Маммон. И какого хрена, грех Чревоугодия – Вельзевул, – выглядела, как вполне себе ебабельная фурри-лисица (а в своей человеческой форме – так и ещё лучше), а сраный Маммон выглядел, как какой-то жирный, мерзкий ублюдок из тех самых, японских мультиков? (Я не фурриёб, я не фурриёб, я не фурриёб…) — Блядские ангелы должны сидеть у себя там, на своих облачках, и не въёбываться в наши, сука, дела! — Маммон, завали своё ебало! — тут же вмешался в их разговор Асмодей, пыхнув своим синим пламенем. Ха, а он молодец. Я бы этого паучка (а Маммон, до падения Эдема, был именно пауком, и его истинная форма именно как огромный, жирный паук и выглядела) мог бы и сам раздавить. Что, в принципе, Асмодей знал уже не понаслышке. Ох, и моя маниакальная рожа минуту назад… Ну а что? Я этих блядских агентов Евы уже хер знает, сколько времени ищу! Не сдержался, с кем не бывает? — Молчать! — прекратил любые дальнейшие споры Сатана. — Я так и не услышал причину твоего нахождения здесь, Адам, — тут дракон сощурил свои глаза и с гневом пыхнул дымом из носа. Мда, и кого он этим испугать-то хочет? — Я же уже сказал, зачем, и никаких ограничений по передвижению в Аду у меня нет. — Закатываю глаза. Нет, понятно, что он не верит в приглашение от Люцифера, но какого хрена? — Ты вообще в курсе, КТО именно выполняет у вас здесь функции полиции? — Меняю тему и движением пальца, один из придавленных к полу существ тут же взмывает в воздух. С него соскользнул его тёмный плащ, и перед нами предстал… херувим… херувим-лошадь… — Я один сейчас вообще ничего не понимаю? – голос показался мне смутно знакомым, и прозвучал он у меня из-за спины, рядом с двумя оставшимися балахонщиками. Я поворачиваюсь и вижу Столаса, всего в цепях, который положил свою голову на… ту самую хрень, на которой обычно головы и рубят. Не помню, как это слово называется. Что за пиздецовый вечер? И какого хрена он тут вообще стоит? Его что, убить здесь собирались? Вот эти вот, сучки Евы? Что за… — Адам, объяснись! — Сатана вновь вскочил со своего трона. Ну да, эти херувимы ведь спокойно пользуются Тьмой и выполняют здесь функции какого-то спецназа. При этом, они — жители Небес. Как, по крайней мере, сейчас думали все в этом зале… Блять, да где же этот чёртов Падший Серафим, когда он так нужен?!