Глава 24

Да уж, никогда бы не подумал, что простой поход в аквапарк с семьёй может вызвать столько положительных эмоций, потому что у Адама такого никогда и не было, разве что нечто схожее ещё в самом начале его жизни, когда Каин и Авель были ещё совсем детьми, а у Богоубийцы и семьи кроме младшей сестры не было, а когда он только задумался об этом… В общем, прикольно проводить время с роднёй. Ну а ещё, теперь это я с загадочным видом поглядывал на Сифа, даже не пытаясь скрыть свою хитрую ухмылку, от чего он постоянно ходил с задумчивым, настороженным видом и всё ждал от меня какой-то подставы, но не видел её и от того всё сильнее и сильнее настораживался. Бугага! Однако всего должно было быть в меру. Вдоволь повеселившись в аквапарке, я отправил Лют на Небеса, получив от неё долгий, многообещающий поцелуй на прощание, после чего, перенёс Азуру в их с Сифом дом, а сам, вместе с сыновьями, отправился на ту самую базу D.H.O.R.K.S. чтобы узнать что удалось вытянуть из тех херувимов, пойманный мною в Аду. — Итак, насколько я понимаю, всё, что можно было из них вытянуть, вы уже узнали? — идя по стерильно-белому коридору, спрашиваю я у Сифа. — Ага. Информации там, как ты и сам понимаешь, нет от слова «совсем». Простые, рядовые исполнители. Хотя, кое-что интересное всё-таки есть, — уклончиво ответил он. — Они целых два дня пытались вызнать даже это, — тут же вмешался в наш разговор Абаддон. — А я ведь предлагал просто попытать их немного. Пары часов хватило бы с головой. — Абаддон, пытки – это плохо, — я тяжело вздохнул, по-отечески похлопав парня по макушке. Всё-таки, не стоило мне вкладывать в него подобное дерьмо. Я-то, в конце концов, создавал Абаддона, как будущего надсмотрщика за Бездной, а там, по моей задумке, без подобных, садистских наклонностей будет просто никак. — Так что именно вы узнали? — я снова обращаюсь к Сифу. — Если коротко: там, в Аду, вся их «полиция» – это падшие херувимы. Причём, они там реально работают, и никаких «секретных заданий» от Евы не выполняют, — поделился своими наблюдениями мой средний сын. — Если не коротко, то читай потом в этих сраных отчётах! Агенты всю эту муть заносили в свою базу. Надо будет – распечатаем и читай, хоть зачитайся потом. — Тише-тише, почитаю я твои отчёты, не нервничай ты так, — хохотнув, успокаиваю я Сифа. — Абаддон, ты бы чуть «вырос». Несолидно как-то. — на самом деле, мне было немного страшно смотреть, как этот, с виду маленький мальчик, с каким-то животным, хищным интересом смотрит на пленников, предлагая тех «попытать»… Бр-р-р, пусть уж лучше это будет взрослый, брутальный мужчина. Тут, по крайней мере, хоть никакого диссонанса у меня не появится. — Окей, — секунда – и Абаддон снова стал взрослым, двадцатипятилетним мужчиной, а моё ментальное здоровье, я надеюсь, больше не будет так сильно страдать. — Но о пытках ты всё-таки подумай, чтобы потом не ждать так долго. — Обязательно подумаю, — заверяю я своего сына и прохожу через отъехавшую в сторону, массивную дверь. — Адам? — поворачивается ко мне Линда, одетая в белый, лабораторный халат и в чёрные, защитные очки. Видимо, подбирая определённую дозировку этого их «зелья правды», или как они его там зовут, господа агенты решили, что они теперь настоящие учёные. — Давно не виделись. Вы за отчётами? — В том числе. Ещё хочу перекинуться с ними парой слов с глазу на глаз, — киваю в сторону камеры с херувимами, после чего подхожу ближе и жму руку Джону, который был одет в точно такой же халат и очки. — Ох, хорошо. Мы тогда не будем вам мешать. Если что – мы рядом! — поспешно произнесла Линда и тут же вышла в коридор, с силой толкая своего ойкающего напарника в спину. — Мда… — Мы тут посидим, — сразу же сказал Сиф, усаживаясь на лавочку и доставая свой телефон. — Только недолго. — Да-да, холодный парень. — Пф. Я прохожу внутрь камеры и вижу следующую картину: три связанных херувима сидят на, даже с виду, очень прочных, металлических стульях, прикованные по рукам и ногам встроенными, металлическими полукругами – толстыми пластинами, выходящими прямо из самих стульев.

***

POV Сиф

— Зачем люди платят за то, чтобы смотреть на кривляющихся в телефоне идиотов? – неожиданно спросил мелкий, с любопытством заглядывая в мой телефон. — Э-э-э, люди таким образом, в основном, время убивают, — немного замявшись, отвечаю я. Сам я, если честно, этого тоже не особенно-то и понимаю. Вон, тысячи людей ежедневно умирают от голода, а другие тратят десятки тысяч баксов на каких-то идиотов из ТикТока, или на всяких там онлифанщиц, да… — Убивают время? – глаза у Абаддона тут же расширились. — Как… как можно убить само время? Да ещё и таким вот, странным способом? — Не в прямом смысле, — я тяжело вздохнул. Иногда мне кажется, что он просто так издевается надо мной. — «Убивать время» – значит, бессмысленно тратить его на что-то. Грубо говоря, просто развлекаться, — поясняю я, продолжая и дальше залипать в свой телефон. Интересно, и зачем только батя с этими предателями сейчас общается? — Постой. То есть, «убивать время» – это бессмысленно его тратить? А если «убить пространство», то это как? — Кхм… — и вот так вот – постоянно! Абаддон совершенно не понимает такие, казалось бы, простые вещи, а мне потом приходится сидеть и думать, как бы ему объяснить все эти термины, при этом, не сболтнув чего-нибудь лишнего. Помнится, в первый же день я при нём ругнулся, так потом целую неделю избавлял этого мелкого от привычки постоянно говорить слово «сука». — Обычно так не говорят. Но, вообще, это тоже означает бессмысленно тратить, только не время, а пространство. Например: у тебя есть небольшая комната, а ты заставляешь её всякими бесполезными, пустыми коробками. Тем самым, ты бессмысленно тратишь пространство в этой комнате. — А почему именно «убийство» ассоциируется с чем-то бессмысленным? — всё никак не унимался Абаддон. — Потому что это – метафора, — медленно начинаю я, тщательно подбирая нужные слова. — Время-то ты ведь реально убить не можешь. Оно само по себе идёт, независимо от тебя. Просто люди любят придавать своим словам побольше пафоса, чтобы всё казалось гораздо серьёзнее. Ну и само слово «убить» звучит довольно-таки драматично, — я пожал плечами, выключая свой телефон и закидывая его обратно, в карман. — Хм, странные у людей всё-таки привычки, — нахмурился Абаддон, явно о чём-то задумавшись. — Они берут слово, которое обозначает конец чьей-то жизни, и применяют его к тем вещам, которые продолжают и дальше существовать. — Именно, — киваю я. — Типа, фигура речи. Чтобы было понятнее, и эмоций побольше добавить. — Но ведь так искажается сам смысл этого слова! — всё никак не унимался мой брат. — Если «убийство» не означает убийство, то что тогда вообще, реально, значит «убить»? — Э-э-э… – я чешу свой затылок, отчаянно пытаясь придумать ему хоть какой-то вразумительный ответ. — Ну… убить по-настоящему – это именно лишить кого-то жизни, а всё остальное — это уже переносное значение. Как, например, когда говорят «я умираю от работы» – никто же при этом реально себя молотком по голове не стучит. — Но ведь если смысл можно растянуть куда угодно, то он же теряет свою чёткость… — Абаддон на секунду хитро прищурился. — Может, поэтому люди так часто друг друга неправильно понимают? — …Твою ж… кхм, мелкий, — я снова вздохнул. — Ты, кажется, только что объяснил мне всю суть человеческой коммуникации. Ненавижу недопонимания…

POV Адам

— Итак, господа… и дама… — ещё перед тем, как зайти в эту комнату, я натянул на своё лицо немного сумасшедшую, хищную ухмылку. Пусть немно-о-ожечко попугаются. Им полезно. — Не против ответить на парочку моих вопросов? — я прохожу внутрь и слышу, как тяжёлая, стальная дверь за моей спиной автоматически закрывается. — Мфп-мпхф! — тут же пытается что-то мне ответить один из этих херувимов, в облике волчицы, но их рты были закрыты тугими, кожаными кляпами так что яростное мычание было единственным что я слышал. Стягиваю кляп на шею мычащего херувима и с выжиданием смотрю на неё. — Кхм, спасибо… — Ты так рьяно рвалась мне что-то сказать, только чтобы поблагодарить меня? — я скептически выгибаю бровь, с лёгкой иронией смотря на эту волчицу. — Э-э-э, да? — А не потому ли, что ты просто хотела круто выглядеть в глазах своих приятелей? — уточняю я, с усмешкой замечая её тут же покрасневшую мордочку. — Э-э-э, нет? — Ну что же, верю! — я с важным видом киваю. По её виду так сразу и не скажешь, что она была накачана Тьмой просто под завязку. Всё это время я не просто так прикалывался над этой падшей, я тщательно прощупывал её своей сенсорикой. Моего нынешнего уровня уже вполне хватало для того, чтобы детально обследовать её, но для этого, к сожалению, требовалось довольно много времени. — Так не хочешь ли ты мне рассказать, зачем именно вы продали свои жопы Еве? — Так это вы нас выгнали! — вся её былая игривость тут же испарилась, а на лице у этого херувима появились неподдельная обида и злость. Судя по нахмуренным бровям её компаньонов, они были полностью солидарны с волчицей. — Мы так старались, а вы просто взяли и выбросили нас! За такой мелкий проступок вы изгнали нас из Рая! — Начнём с простого: вы ведь знаете, кто именно вас изгнал, не так ли? — решаю я отбросить все свои шутки. Похоже, у нас тут была немного не та ситуация, как я себе представлял. — Дири, — коротко, почти прошипев, с ненавистью бросает волчица имя оленихи. Двое других херувимов тут же согласно кивают. — Дири, правильно, — я хлопаю в ладоши. — Та самая Дири, которая уже почти сотню лет служит Еве, которая приняла от неё Плод Познания, и которая, при любом удобном случае, увеличивает армию моей дражайшей, бывшей жены… — … — в комнате повисла гнетущая тишина. — Дири… нет… но почему вы позволили это? Если это так, то почему вы позволяли ей просто так выкидывать нас на Землю? Почему?.. — волчицу натурально повело. Чем больше я смотрю на так называемую «армию Евы», тем больше мне становится обидно, что эта блядская олениха так просто ломала жизни этим, по сути, ещё совсем детям. — Послушай, — я перебиваю её поток слов, замечая, как по щеке волчицы медленно течёт слеза. — О делах Дири мы узнали лишь совсем недавно. Она умело скрывала все исчезновения херувимов в своих отчётах, прятала истину и, таким вот образом, скрывалась от нас почти целую сотню лет. Когда мы наконец-то поняли, что всё это время происходило у нас прямо под носом, мы попытались всё исправить – вернуть всех тех, кого изгнала эта предательница, но на Земле вас уже, к сожалению, не было. Именно поэтому мы и начали искать вас и в Аду, и в Раю. Как видишь, наконец-то нашли, — сказать ей правду я, конечно же, мог бы, но… кому будет приятно слышать, что твои собственные родители просто-напросто приняли твоё исчезновение, как должное? Рафаил, конечно, старался найти херувимов после того, как узнал всю правду, но вот рыть носом землю в Аду никто из них даже и не думал – слишком уж это было опасно. — И сейчас я всё исправлю, — обещаю ей, после чего вытягиваю свою руку в их сторону, и весь зал тут же наполняется ярким, ослепляющим Светом. Херувимы тут же начинают мычать, а волчица – натурально подвывать, с силой зажмурив свои глаза. Длится всё это недолго, не больше десятка секунд. Но, я уверен, запомнят они их надолго. Двух третьих резерва, как и не бывало. — А? – когда свет наконец-то гаснет, волчица открывает свои глаза и с удивлением озирается по сторонам. — Мы… мы живы? – и этот её вопрос окончательно заставил меня полностью довериться им. Херувимы обычно работали тройкой – два парня и одна девушка. Нужно это было для каких-то своих, особых приколов, придуманных Гавриилом. Вроде как, девушкам другие девушки доверяли проще, а два парня, при этом, являлись одновременно и мускулами, и поддержкой. В общем, так уж у них было принято и потому, тройки херувимов, обычно, были очень дружны. Сейчас, когда она сказала «мы», а не «я», я мог с уверенностью сказать, что они – всё те же милашки-херувимы, которые просто хотели помогать, просто их подло обманули и использовали. Надеюсь, что я не ошибся. — Живы, конечно. Я только что очистил вас от Тьмы. И… — я делаю небольшую паузу, пытаясь сформулировать своё предложение покрасивее. — Рай готов дать вам второй шанс. А вы… готовы ли вы дать второй шанс Раю? — мгновение – и все сковывающие этих херувимов кандалы тут же исчезают, как и их кляпы. А я протягиваю волчице свою руку. — … — девушка молча смотрит на меня. В её глазах была смесь удивления, шока и всё ещё не прошедшей обиды. Оба херувима, что сидели справа и слева от неё, тут же кладут свои руки ей на плечи, как бы говоря: «принимай решение, мы – с тобой». А потом, волчица, тяжело вздохнув, зажмурилась, и всё-таки пожала мою руку. — Спасибо. Я ценю это, — я улыбнулся и подмигнул херувимам. — Прежде чем вы вернётесь в Рай, я хотел бы познакомить вас с кое-кем. Другие херувимы, которых тоже изгнала Дири. Последние её жертвы, благодаря которым мы и узнали обо всех её делах. Они… нуждаются в исправлении. Если вам не сложно, не могли бы вы помочь им? — Помочь? — тут же оживилась волчица. — Да! Мы… мы будем очень рады помочь им… — Ну что же, тогда прошу за мной, — не обращая никакого внимания на переглядывающихся между собой херувимов, я подхожу к двери, которая сама передо мной и открывается, и выхожу наружу. — Отец? — Сиф смотрит на меня с нескрываемым удивлением. — Ты их… очистил? — Ага. И наши новые друзья хотели бы помочь твоим подопечным. Как у них, кстати, дела? — Эм… думаю, тут лучше один раз увидеть… — тяжело вздыхает Сиф, медленно вставая с лавочки. — Дела у них не очень, — поясняет Абаддон, тоже вставая и идя к выходу. — Понятно… — я кидаю свой взгляд на всё ещё молчаливых херувимов, после чего указываю им на выход, и мы все вместе начинаем свой путь к выходу из самого здания. На улице же нас встретили те самые три неудачника. Причём, нам «повезло» попасть как раз на момент их «усердной работы»… какая-то старенькая бабушка, похоже, хотела перейти дорогу, ну а наши «друзья» пытались помочь ей это сделать… — Вперёд! Вы должны бежать! Зелёный горит только пятнадцать секунд, нужно заранее выбегать! — кричала на бедную бабушку жёлтая овца. — Нет, постойте! Вдруг водитель вас собьёт?! Постарайтесь дождаться следующего зелёного света! И если он закончится к середине дороги, то водители, по крайней мере, будут вас видеть, и точно не собьют! — тихо отговаривал её фиолетовый барашек. — ДА ДЕЛАЙТЕ УЖЕ ХОТЬ ЧТО-ТО! МЫ УЖЕ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ ЭТИМ ЗАНИМАЕМСЯ! — не выдержал, в итоге, младенец-херувим. А бабушка, послушав его, тут же ступила на дорогу, но перецепилась своими ногами за бордюр и… упала. А ехавший по дороге огромный, чёрный внедорожник, просто-напросто переехал её, щедро обляпав кровью всю компанию херувимов-неудачников. — ДА, БЛЯТЬ! — Ой… — повернулся в нашу сторону фиолетовый баран. Сложно было не заметить такую колоритную компанию. Особенно, если у этой самой компании сейчас глаза из орбит вываливались. — Вот об этом я тебе и говорил… — прикрыл своё лицо ладонью Сиф. — Пиздец… — я с силой протёр свои глаза, выдыхая… Ну, хоть эта бабушка теперь в Рай отправилась. Отчего-то, я в этом был прямо-таки уверен. Теперь она будет вечно молодой, счастливой красавицей, в идеальном, совершенном мире… Нет, я сейчас не успокаиваю себя, просто… просто. — Пиздец? — с любопытством спрашивает Абаддон. — Абаддон, не повторяй. Это… это плохое слово, — тут же останавливает его Сиф, пытаясь делать вид, что ничего из того, что только что произошло, на самом деле не было, и что те, залитые кровью, и неловко улыбающиеся нам херувимы – это просто иллюзия. — А как слово может быть плохим? — с неподдельным интересом спросил у Сифа Абаддон. Хм, мне казалось, что подобные знания я в него всё-таки вкладывал… Да нет, я точно их вкладывал. Тогда зачем он спрашивает? Я смотрю на своего сына и вижу в его глазах хитрый, озорной блеск. Понятно, очередной приколист в семье… И в кого он такой? — В общем, — я поворачиваюсь к волчице и к её друзьям. — Как вы и сами видите, тут без вашей помощи никак не обойтись. Поделитесь с ними своим опытом, поднатаскайте их, в общем… Надеюсь на вас, — получив в ответ неуверенные кивки, я теперь обращаюсь к Сифу. — Ты за главного. Если что – на связи, — после чего я мгновенно переношусь домой, чтобы больше не участвовать в этом цирке. — Наконец-то ты дома, — раздался с дивана томный, манящий голос Лют. — А у меня для тебя есть особая награда… Она лежала на диване, в одном лишь кружевном белье, и одного только взгляда на неё было достаточно, чтобы вся моя усталость тут же испарилась. Я подошёл к ней, и наши губы тут же слились в долгом, страстном поцелуе. Одежда тут же начала казаться мешающей… и в самый разгар этого действа, когда я уже расстёгивал застёжку на её бюстгальтере, в дверь позвонили. — Блять! — вырвалось у меня. Раздражённо прорычав, я, полуголый, в одних лишь шортах, поплёлся к двери и с силой распахнул её. На пороге, с какой-то папкой в руках, стояла Эмили. Её глаза тут же расширились от удивления, а лицо мгновенно стало пунцовым, когда она увидела меня в таком виде. — А… А-а-адам… я… я, кажется, не вовремя?