Часть первая и последняя

Слегка поёжившись от холода падающих с неба снежинок, Агата осторожно прижимает бутылку вина ближе к своей груди в безуспешной попытке согреться. Где-то неподалёку слышатся тихие шепотки джентельменов, что не могут отказаться прокомментировать сидящую леди на ступеньках у бара; перебрехивание бродячих собак, похрапывания почти закоченевшего в снегу нищего, шуршание метел дворников, хруст колес, гудение клаксонов. Все звуки постепенно сливаются в гул, который, впрочем, не замечаешь. Ее заледеневшая кожа покрывается мурашками до самых кончиков пальцев, когда на напряженные плечи опускается тёплое пальто. Блаженно прикрыв глаза, Агата выдёргивает деревянную пробку из бутылки. Запах вина сразу же опьянил её, а во рту уже чувствовался терпкий вкус ликёрного напитка. — Специально выбирала самое холодное место? — голос Кларенса звучал как всегда насмешливо, — Подумать только, тебя угораздило замерзнуть в пяти слоях одежды. В противовес своим словам Александр опустился на землю рядом с Агатой. Выглядел он удивительно спокойным, однако разбитые в кровь костяшки всё так же напоминали о недавнем происшествии в баре за их спиной. — Решила вылакать все оставшиеся запасы? Ты даже не представляешь какими жертвами я достал её из-за стойки, — парень отбирает у неё бутылку и делает несколько жадных глотков, словно вместо вина пьёт обычную воду. Вероятно, горьковатость алкоголя смешалась со сладким привкусом винограда, приятно пощипывая его язык. Мозг, словно по приказу, переставал работать, и звуки для Александра становились приглушённее. Она заворожённо наблюдает за тем, как дергается кадык Кларенса при каждом глотке, тут же мысленно давая себе подзатыльник. Стараясь окончательно не потерять лицо, Агата тяжело вздыхает и сильнее укутывается в плотную ткань чужого пальто. Благо, сам герцог был в теплых рубашке и фраке на все случаи жизни. Дальше никто из них не проронил ни слова. Александр медленно окутывает взглядом улицу. Зима. Снегопад. Завывает мягкий ветерок. Город, казалось, больше не обращает на них никакого внимания. Они сидят на ступеньках. Молчат. Потеряв к пейзажу всякий интерес, Александр достает из кармана пачку сигарет. Агата, не поворачиваясь, тихо спрашивает: — Ты куришь? Он, достав зажигалку, отвечает: — Немного, — закрывая сигарету рукой от падающих снежинок, зажигает её, — Это плохо? Само курение, конечно, в руководстве по этикету для мужчин активно одобрялось и даже поощрялось специальными "джентльменскими" комнатами в доме. Но считалось, курить в компании женщин — позор, поскольку это могло показаться "грязной привычкой". Хотя они вдвоём уже давно перешли за черту интеллигенции. — Это некрасиво. Кларенс молча кивает, словно для самого себя, и глядит на небо, где виднеется полная луна в рамке ярких звёзд, она казалась нереально огромных размеров. Свет, отбрасываемый ей, отражался в окнах, создавая белоснежную дорожку. И этот свет не просто лежал на земле, а переливался различными красками, сверкал и плясал в паре со снегом. Хотелось бы так сидеть часами и восхищаться удивительной красотой ночного звёздного неба, но долго так сидеть будет нельзя. Все-таки хоть кто-то должен был обратить внимание на потасовку у бара. — Зачем ты сюда пришёл? — внезапно спрашивает Агата, наблюдая за тем, как герцог заливает в себя еще пару глотков остывшего вина. — Мне уйти? — Александр не сразу понял смысл её слов. Он долго и пристально смотрел на небо, затягиваясь и глубоко думая о чём-то своём, в то время как алкоголь начинал развязывать ему язык. И как бы тот не старался себя контролировать, было, увы, слишком поздно. В воздухе вновь застывает молчание. От холода и тяги ответственности сознание затуманилось, Агату начинало клонить в сон. Однако уже совсем скоро намечался рассвет. Всего-то часов пять и единственной целью будет — найти хоть какую-то зацепку по убийству, а затем успеть вовремя добраться до убийцы. Чёртово агенство... Никто, тем более Агата ведь и не думала, что всё пойдёт так плохо. — Тебе что-то удалось выяснить? Или все, ради чего ты притащил нас к бару ночью – драка и посиделки на ступеньках? — Она неосознанно прижимается к плечу Александра, прячась от сильного потока ветра. — Мне удалось только удачно разрушить наши репутации. Прямо-таки и вижу заголовки местных газет: «Член королевской семьи – сам герцог Кларенс устроил кровопролитие в захудалом баре»! — пытаясь придать рассказу красок, парень активно, хоть и неуклюже, размахивает руками. — Кажется, кое-кому уже достаточно, — девушка выхватывает из его рук уже почти пустую бутылку и временно прячет у себя за подолом юбки, — Пойдём домой, к остальным. Нам нужно поспать. — Агата, — его холодные ладони ложатся на плечи девушки, когда та собирается встать, — Хватить куда-то спешить. Это такое мучение... Дай хоть отдышаться... — Отдышаться?! Мы только и делаем, что ночами бродим то по моргам, то по могилам, то по казино, то по псих-больницам, теперь ты разгромил бар! Дальше что? Пойдём топить корабль?! Проигнорировав её внезапную вспышку гнева, он неумело перевел тему: — Почему все мои мысли занимают только те, кто думает лишь о трупах и расследовании? — Спросишь завтра у Рэйчел, — сил спорить попросту не осталось. — Но я спрашиваю у тебя, — он наперед знает, как стыдно будет утром смотреть в глаза своей маленькой подружке. Lilla cutten. Как же ещё её назвать, чтобы испарить эти дурацкие иллюзии? — Агата, ты ведь не глупая девочка. Неужели не видишь? — Я вижу лишь то, что ты успел опьянеть за считаные минуты, — она опускает взгляд на его руки, которые плавно соскальзывают на ее плечи, — И прямо сейчас ты совершаешь огромную ошибку... Почему она не отталкивает? Уже плевать. То, что произошло дальше, невозможно было назвать поцелуем. Их губы столкнулись в нежном и одновременно агрессивном сражении, и никто не был в состоянии это остановить. Ударяясь зубами о зубы, парень довольно мычит, наслаждаясь ощущениями полностью. Кровь в жилах Агаты стынет, когда ладони Александра оказываются на ее талии. Он настойчиво тянет вперед, позволяя упасть на себя полностью, и почти задыхается, когда та прижимается ближе. Кларенс отстраняется всего на мгновение и снова целует, только уже в миллион раз напористей, зарываясь пальцами в ее волосы. Казалось, будто она не подавала и признаков взаимности пару минут назад, не просила его успокоиться. Будто она сама и начала эту игру.