.

Лежа во мраке тесного гроба, Джек поначалу испытывает некое дискомфортное чувство, но с появлением назойливой галлюцинации осознаёт, что искренне не понимает того, почему с ним так поступили, почему обманули, а не сказали прямо как есть, но вместе с тем честно пытается отыскать хоть одну из причин подобной жестокости по отношению к себе от тех, кто клялся защищать и любить. Отец... тот, что по крови, смеётся, твердя, что его обманули, ведь неужели этот глупый мальчишка действительно ждал чего-то хорошего? И полному дураку очевидно же, что порождённый чудовищем – то же чудовище, которое того гляди и проявит себя, если не через час, то через день, если не через день, то через месяц, если не через месяц, то через год и так далее, до бесконечности. Чужие речи бьют, звенят в голове незамолкаемыми колоколами, Джеку больно, так больно от расстревоженных ран и сомнений, что он не знает, за что ему зацепиться, за что удержаться, лишь бы только не сорваться в глубокую пропасть. Он кричит, зовёт, веря, что всё это неправда, что его семья рядом, но в ответ тишина. И не смотря на отсутствие души, под давлением речей родного отца, такого же отвергнутого, как и он сам, мальчик-таки поддаётся слепой панике, позволяя силе, смешавшейся с обидой на ложь тех, кого считал близкими, взять вверх. Вредить он не станет, но они ещё пожалеют, если ярость его не утихнет.