Часть 1

GSPD — После выпускного Пьяные, неуклюжие тела танцуют вокруг, пока старенький диско шар хаотично окрашивает их фигуры в разные цвета. От выпитого дешевого алкоголя неприятно болит голова, музыка давит на мозги. Кто-то смеется в этом хаосе, а кто-то плачет, потому что как раньше уже не будет. Выпускной. Кому только не плевать на окончание школы? Странное время, такое непостоянное и хаотичное. Вроде видишь этих людей почти всю осознанно прожитую жизнь, но толком ничего о них не знаешь. Хотя… Может дело все-таки в тебе? Не умеешь открываться людям. Именно поэтому сидишь тут в одиночестве, пьешь сакэ из комбини в пластиковом стаканчике, давишься, чтобы почувствовать хоть что-то в этот «веселый» вечер. Одноклассники вокруг становятся еще большим месивом из подростковых пьяных эмоций. Забавно, что никто из взрослых не дергает их, всем все равно, дисциплины сегодня не существует, иначе как еще объяснить десяток бутылок, спокойно пронесенных в чьем-то рюкзаке. Мамочки будут недовольны своими сыновьями, когда пара из них наткнется на копов посреди ночи. Это не твое дело, верно? Но за этим всем забавно наблюдать. Неровный взгляд скользит по присутствущим на школьной дискотеке, все-таки они такие дружные. Жаль не с тобой. В углу затевается перепалка, но она уже не становится интересным объектом для наблюдения. Чей то взгляд сверлит, изучает, будто раньше такой возможности вовсе не было. От этого взгляда всегда было не по себе. Парень неспешно поднимается, огибает танцующих, ухмыляется. Он всегда выглядит уверенно. Может, он почти никогда не был объектом для придирок со стороны одноклассников потому, что слишком странный? Взгляд, которым он окидывает других кажется одновременно высокомерным, уверенным, что хочется съязвить, ударить по роже, но в то же время не знаешь чего ожидать от такой неприметной фигуры. Сунато Банда был таким всегда, странным парнем, с которым никто не разговаривает. И ему это не нужно, не нужно людское общество, по глазам видно что он смотрит на людей как на скот. И сейчас, он смотрит точно также, но ему явно что-то в тебе интересно, что-то цепляет взор психопата. Ему не нужно ничего говорить, он проходит к выходу мимо тебя, а ты опустошаешь свой стаканчик и идешь за ним, следуешь, будто осознаешь, что он все-таки единственное интересное зрелище в этом зале. Этим мартовским вечером в первый раз без идешь по темному школьному коридору, где тебе вдалбливали знания на протяжении многих лет. Сейчас тебя вдалбливают в стену в туалете, а ты покорно принимаешь, чувствуя, как после «прогулки» по школе алкоголь действует на тебя с удвоенной силой. Ноги инстинктивно раздвигаются, когда он молча просовывает между них свое колено. В первый раз за все время замечаешь, как привлекательно он выглядит, особенно в этом выпускном костюме. Сунато скидывает пиджак, наклоняется к тебе, тихо шепчет на ухо — Ты знаешь что выглядишь жалко? — блядская знакомая ухмылка окрашивает его лицо, ты чувствуешь это своим нутром, но тебе вовсе не обидно, даже не злишься. Оказывается ты знаешь, что он из себя представляет. Да, наверняка, и всегда знала. Холодные руки спускают бретельки платья, но он не тянет дальше, оголяя пока что только плечи. Зубы больно впиваются в шею, заставляя скулить, вжаться ногтями в его спину. Не пахнет нежностью, это садизм в чистом его проявлении, но тебе нравится…? Как похабно, дешевое пойло затмило здравый рассудок. Тебя небрежно обхаживает странный парень из класса прямо в школьном туалете, в темноте, где силуэты освещает лишь уличный фонарь, свет которого заскакивает в маленькое окно. Пальцы сжимают талию, очерчивают силуэт, словно скульптор разглаживает все неровности и несовершенства глины во время лепки. Да куда уж там. Ему плевать на твои несовершенства, он знает тебя больше, чем тебе когда-то казалось, просто ты была слепа, несерьезна к нему, чтобы когда-либо заметить это. Он знает где ты живешь, что любишь, сколько парней у тебя было. Каждую деталь. Он помнит все, он знает все. Он странный, но твои секреты, возможно, еще страннее, да? — Тут спокойнее, чем в том зале с посредственной музыкой, верно? — Банда задает риторический вопрос, ответ на который вы знаете оба. Киваешь, но не особо вдаешься в этот, казалось бы, формальный диалог, который он пытается завязать. Чувствуешь только его пальцы, сжимающие бедра, пока шелковое платье струится под его ладонями. Он уже оторвался от твоей истерзанной укусами шеи и теперь дивится на твое лицо, затуманенное моментом близости. Мелькает мысль о поцелуе…нет…даже не мелькает, а в открытую застревает в голове. Тянешься, слегка приоткрываешь губы, но он с легкой ухмылкой отстраняется. Слишком брезгливый чтобы обмениваться слюной. — Черт… — шепчешь, будто надеялась на что-то большее. Ты разочарована, но осознаешь, что он не оставит тебя без чего-то большего, просто в этом не будет привычной дорамной романтики и нежности. Будто ему важны твои чувства. Будто он не разрушает очередной алтарь, который возводил годами. Всего-навсего прощальные церемонии с тем, кто когда-то заинтересовал его. Кафель холодит кожу и ты невольно выгибаешься ближе к нему, чувствуя тепло и запах дешевого одеколона. Он не торопится, лишь продолжает оглаживать шелк, иногда задевая кончиками пальцев ребра, заставляя напрягаться. Карие глаза удовлетворенно разглядывают тело, так и не встречаясь с твоим взглядом. Но он ничего не просит, не заставляет, не срывает с тебя одежду. Ему это чуждо. Сорвав красивый цветок, которым любовался годами, увидишь, как он быстро вянет, но если начать изредка отрывать по лепестку, он будет терять обаяние медленнее. Ты растешь из грязи. Его порочное искусство, такое же как и он. Если бы он что-то по настоящему чувствовал, ему было бы действительно больно с того, что ты делала вид будто не замечаешь всего этого. Сегодня парню, который так долго был твоей тенью, интересно лишь то, сколько секретов, которые он уже знает, ты сможешь ему рассказать, пока он сломаешься полностью, пока не познаешь урок, что игнорировать кого-то так долго плохая затея.