Существо из телевизора

Проснулся он резко, рывком, будто кто-то, подцепив крючком, вытянул его из глубин вод на враждебную сушу. Итан тяжело задышал, жадно хватая воздух ртом. Неожиданный страх спазмом сжал горло. Первой мыслью была боль. Вокруг чернота, вязкая и густая, подобно дёгтю заливающая сознание. Полнейшая дезориентация, растерянность и ужас — что происходит? Итан захлебнулся кашлем. Воздух был густым, спёртым, пахло медью и затхлостью подвала. Он дёрнулся, и острая, ядовитая боль ввинтилась в виски, разливаясь горячим свинцом в голове. Итан застонал, трясущимися пальцами потянулся к затылку, обнаружив запекшуюся липкую корку крови в волосах. Лёгкие сковало, горло перехватило тугим узлом паники. Кое-как приподнявшись, Итан попытался вспомнить, что произошло и как он здесь оказался. Где «здесь» — он не знал, осмотреться не позволяла непроглядная темнота. Воспоминания впивались когтями в его мутнеющее сознание, принося лишь болезненные обрывки калейдоскопических нечётких картинок. Ярких, пёстрых, с размытыми контурами. Отчетливее всего перед глазами всплывал образ миловидного парня, с которым они познакомились в клубе, и тот, видимо, чем-то опоил его. Итан вцепился пальцами в волосы, с силой потянув, кожа головы натянулась. Сглотнув вязкую слюну, он принялся шарить руками по пространству вокруг. Это определённо была небольшого размера комната. Итану оставалось только предполагать, основываясь на плохо различимых силуэтах стен. — Есть кто? — крикнул он, тут же закашлявшись. — Какого чёрта происходит?! В ответ — лишь гнетущая тишина. Недружелюбная, враждебная, гнилая — как и запах в этой неизвестности. Завозившись, он проверил карманы, но они были пусты. Ни телефона, ни денег, ни сигарет, без которых Итан никуда не выходил. — Чёрт… Опираясь к стене, он со стоном поднялся на ноги. Нужно было выбираться. Двигаясь неуверенно, словно слепой, он шарил руками по воздуху, чтобы не наткнуться на что-нибудь странное. Мебели, похоже, не было. Лишь холодный бетон и скрипучий пол. Вероятно, подвал или склад: маленький и пропитанный специфическим запахом. Когда пальцы коснулись металла, его затопило облегчение. Неужели выход? Сжав ручку ладонью, он дёрнул дверь на себя. Та со скрежетом отворилась. — Что за дерьмо? — бросил он в темноту и шагнул вперёд. — Эй! Это не смешно, слышишь, ублюдок? Ответом ему послужил шорох, который доносился откуда-то слева. Стоило ему выйти за порог своей предполагаемой тюрьмы, как пространство мгновенно ожило: зашевелилось, задышало массивным телом, будто змея. Свет с треском вспыхнул — от единственной тусклой лампочки под потолком, в центре бесконечного коридора, отростками отходили густые, зловещие тени, что шевелились, пульсируя в такт едва слышному гулу. Стены утопали под слоями облезлых обоев. Когда-то, возможно, тут были цветы или узоры, но теперь — лишь грязно-желтые и буро-серые разводы, сливающиеся в унылое, тошнотворное пятно. В некоторых местах они отслаивались длинными клочьями, обнажая штукатурку, изрезанную трещинами, словно паутиной омертвелой кожи. Итану ничего не оставалось, кроме как пойти вперёд. Дойдя до конца коридора, он остановился у небольшого алькова с заколоченным досками окном. Всё вокруг казалось безразмерным. Чем дольше он смотрел, тем дальше уходили стены, растворяясь в неприятной, желтоватой полутьме. Воздух наполнился запахом старой пыли, сырости и чего-то едва уловимого, сладковато-кислого, будто в стенах были замурованы цветы, медленно разлагающиеся. Окон больше не было, лишь бесконечное множество дверей теснились по обеим сторонам от Итана. Крепкие дубовые, с тяжелыми замками, покосившиеся фанерные, обшарпанные филенчатые, железные, покрытые ржавчиной. Некоторые были приоткрыты, за ними зияла враждебная чернота. Другие же были наглухо заперты и от них веяло потусторонним, диким холодом. За ними можно было расслышать звуки — скрежет, плач, смех, шёпот — отчего кровь стыла в жилах. Итан остановился посреди коридора, растерянный и напуганный. Сердце колотилось о рёбра — тяжело и глухо, как молот по наковальне и его стук усиливался. Ладони вмиг покрылись потом. Он резко втянул воздух, но лёгкие не наполнились кислородом. Только острый, режущий вакуум запульсировал в агонии, где-то ниже горла. Слишком тесно, — пронеслась в голове паническая мысль. Он оглянулся. Стены надвигались на него с жуткой, неумолимой медлительностью. Узоры на обоях зашевелились, скручиваясь в гипнотические воронки. Трещины в штукатурке расширялись, превращаясь в зияющие пасти. Потолок накренился и поплыл. Тусклый свет лампочки замигал, отчего тени у дверей задергались и вытянулись. Шум в ушах перерос в оглушительный гул, как от реактивного двигателя в замкнутом пространств, чтобы в следующее мгновение сквозь него пробились другие звуки: скребущий — за дубовой дверью; приглушенный стон — из-под фанерной; неразборчивый злобный шёпот, стелющий по потолку. Итан прижал ладони к ушам, но это не помогло. Оказалось, что всё это звучало внутри его головы. Всё внутри сжималось от тревоги в желании найти разумное объяснение происходящему, но он не мог понять природу этой жуткой аномалии. Дома, лабиринта или — чем бы оно ни было. Единственное, что Итан хотел сейчас, это поскорее убраться отсюда. Всё вокруг на него давило и теснило, выворачивало внутренности наизнанку. Ноги подкосились. Покачнувшись, он привалился к стене, ощущая, как чьи-то руки, прорастающие через стены, обнимают его. Итан с криком отшатнулся и пол под ногами закачался. В глазах поплыло, узоры обоев слились в кишащую массу червей, наполняя узкое пространство шелестящими звуками. Первобытный, животный страх сжал его тугим кольцом. Итан хотел закричать, но ком в горле не пропускал воздух. Лишь тихий хрип выплескивался наружу, из-за чего его стошнило прямо на пол, густой, практически чёрной, кровью. Он порывисто качнулся, когда увидел в этой луже что-то белое, похожее на личинок. — Да что это за дерьмо?.. — выругался он, тяжело выталкивая воздух из лёгких. Собравшись с последними силами, он рванул вперёд, не думая, не оглядываясь, не вслушиваясь. Адреналин жёг, заглушая боль. Паника хлестала его плетью примитивного ужаса перед тем, что затаилось, наблюдая за ним из теней. Бежать! — стучало набатом в голове. Он спотыкался о неровности бетона, падал, неприятно ударяясь коленями. За спиной, в дыре проёма, ему чудились шаги — лёгкие, быстрые, едва уловимые. Леденящее дыхание щекотало кожу. — Итан ни за что не будет оборачиваться. Он надеялся, что одна из дверей выведет к выходу, но за ними зияли голые бетонные стены и загрязненный разводами непонятной слизи пол. Постепенно силы иссякли и Итан, отчаянно прохрипев, рухнул на пол. Вцепился пальцами в бетон, пытаясь процарапать выход наружу, сдирая кожу в кровь. Итан осознал, в какую ловушку угодил. Это был затянувшийся кошмар, из которого не было выхода. Его никто не найдёт, не услышит, не придёт на помощь. Может, он умер, и это его личный ад? Может, галлюцинации из-за выпитого с алкоголем наркотика, или что ему там подмешали? Итан старался не думать об этом слишком много. Его трясло, зубы выбивали дробный стук, эхом отдававшийся в пучине отчаяния. Каждый вдох обжигал лёгкие и сковывал ледяным обручем рёбра. Внутри всё съежилось от безнадёжности. За всё время скитаний он не встретил ни души. Что это за место? Почему здесь нет людей? Почему нет выхода? Итан замер и прислушался, прижавшись спиной к стене, стараясь не издавать ни звука. Ему послышался шорох в одной из комнат, словно его мысли прочли и ответили. Пальцы сжались в кулаки — ногти впились в ладони, но боли он почти не чувствовал. Адреналин давно всё притупил. Сглотнув, он крадучись подобрался к той двери, и осторожно заглянул внутрь. Глаза резанула вспышка света. Когда глаза привыкли к яркости, Итан забрался внутрь, осматриваясь. Тесное помещение было завалено хламом, покрытым толстым слоем пыли и потеками слизи по углам. На полу валялись старые журналы, сгнившая одежда. И посреди этого расположился древний телевизор с выпуклым кинескопом, стоявший на тумбе. С потолка свисала и болталась на длинном шнуре такая же грязно желтая лампа, что и в коридоре. Итан смахнул пыль и налипшую паутину со стола и подошел ближе к телевизору. На полу лежал кассетный видеоплеер. Итан тревожно оглянулся в сторону приоткрытой двери и присел на корточки, чтобы осмотреть его. Ему не доводилось пользоваться подобным, но он помнил по рассказам родителей, как они вставляли в такие кассеты и смотрели фильмы или записанные на них семейные праздники. Сейчас, в век технологий, чем-то подобным было не удивить. Итан приподнял плеер и заглянул внутрь кассетоприемника. В него уже была вставлена какая-то кассета. Не придав этому значения, да и просто не решаясь ничего нажимать, он поставил его на место и поднялся на ноги. В этот миг экран телевизора вспыхнул ядовито-белым светом, пошел полосами и зашипел белый шум. Через несколько секунд проступило изображение — засвеченное и дрожащее. Это была та же комната, снятая из угла напротив. Он увидел себя. Но его отражение было искажено, растянуто, как в кривом зеркале. И за спиной, в соседнем углу реальной комнаты, где сейчас были только пыль и мусор, на экране что-то зашевелилось. Оно вытянулось антропоморфным сгустком чего-то непонятного. Помехи сгустились, картинка дёрнулась. Неожиданно, в центре экрана, прямо перед его телевизионным двойником, проявилось облако. Сначала — просто бесформенное, рассеивающееся как жидкий дым. Затем оно приобрело форму. Человекообразное, но уродливое нечто. Непропорционально длинные руки, неестественно вывернутые суставы. Голова была кривой и асимметричной. Кожа покрывала фигуру лоскутами, как обугленная, мокрая бумага или гниющая кора. Она свисала клочьями, обнажая местами сине-фиолетовую плоть или что-то похожее на склизкую ткань под ней. Вместо того, что должно было быть лицом, только глубокие впадины на месте глаз и рта, из которых сочилась та же липкая жижа, что и в углах. Существо на экране повернуло голову. Не к телевизионному двойнику, а прямо на реального Итана. Пустые глазницы уставились сквозь экран, прожигая душу. Итан замер, парализованный леденящим безумием. Сердце замерло, дыхание перехватило. Он не мог пошевелиться, всё его тело точно превратилось в камень. Существо пошевелилось. Оно подошло вплотную к стеклу кинескопа. Его обезображенная рука с длинными, обломанными когтями поднялась. Кончики пальцев коснулись экрана изнутри. По стеклу поползла паутина трещин. Запахло озоном и невыносимой вонью гниющего мяса и плесени. Бесформенная лапа прорвалась сквозь экран. Осколки брызнули по комнате. Когти впились в раму телевизора, вонзились в дерево, кроша его. Следом полезла искореженная голова. Кожа существа рвалась, цепляясь за осколки, обнажая пульсирующую массу внутренностей. Оно вытягивалось наружу, как новорожденный кошмар из утробы старой техники, наполняя комнату смрадом. Его пустоты-глазницы были прикованы к Итану, а из щели рта доносился пронзительный стрёкот. Оно было огромным, успел заметить Итан, сдерживая тошноту и пятясь назад. Тело наконец отмерло, позволяя хозяину спасти свою жизнь. Итан закричал. Из его рта прорвался пронзительный, безумный вопль. Он рванул к двери, слыша за спиной мокрое шлёпанье и булькающий хрип твари, вырвавшейся на свободу. Не оглядываясь, он вылетел в коридор, со всего маху ударяясь о дверной косяк и едва не упал на пол, когда одна нога запнулась о другую. Дом пошел ходуном. Пространство то сужалось, то растягивалось в такт хриплого дыхания позади. Коридор извивался, уводя то влево, то в тупик. И двери, эти жуткие стучащие пасти чудовищ, хлопали перед самым лицом. Ноги заплетались, дыхание свистело, голова кружилась. Итан нырнул в первую попавшуюся комнату и со всей силы захлопнул дверь за собой. Стало тихо. Лишь бешеный стук сердца заглушал слух. Он прижался спиной к двери, чувствуя, как дерево прогибается под его весом. Прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. Где-то вдалеке — вспыхивали знакомые звуки, которые издавало безобразное существо. Оно искало его. Итан зажмурился, слёзы покатились по щекам. Шаги приближались, ледяное дыхание твари чудилось на шее. Оседая вниз, он съёжился на полу, бессмысленно мотая головой. — Нет-нет-нет, тебя не существует! Ты в моей голове. Ты просто кошмар. Уйди! Уйди прочь, — лепетал он, всхлипывая, — пожалуйста… …нупожалуйста… Звон в ушах вновь всё заглушил. Итан выдохнул, раскрыв в неверии глаза. Сработало? Существо ушло? Всё закончилось? Дрожа, он прислушался. Слишком тихо. Это пугало сильнее шагов. Существо могло затаиться, ожидая, когда он совершит какую-нибудь глупость. Не успела мысль сформироваться, как дверь вырвало с петель. Его отшвырнуло к противоположной стене. Итан часто задышал, вжимаясь в бетон, с ужасом понимая, что это конец. Монстр отбросил обломки и двинулся на него. С каждым проблеском света мигающей лампы, что периодически погружала комнату в антрацитовую серость, тварь оказывалась ближе. Словно тьма служила ей мостом. Итан не мог издать ни звука, его била крупная дрожь. Вблизи тварь выглядела ещё отвратительнее. Её руки волочились по полу, острые когти-крючья царапали пол. Горизонтальная щель рта, усыпанная игольчатыми, кривыми зубами, вновь распахнулась. Из неё ещё сильнее засочилась слизь, разъедающая пол. Едкий запах ударил в нос, теперь он был сладковато-гнилостным, как протухшая патока, с привкусом ржавчины. В груди беспощадно ныло. Сердце обезумело, разгоняя пульс. Слезы смешивались с потом и грязью. Всё сузилось до единственного желания — очнуться, чтобы это оказалось лишь страшным сном, о котором он забудет на следующий день. Но кошмар сильнее затягивал в свои удушающие объятия. Существо издало жуткий вопль — будто ломались сухие ветки внутри мокрого мешка. Это резало слух. Итан вжался в стену, пытаясь оттолкнуться, выбраться. Пальцы скользили по стенам, не находя опоры. Ноги беспомощно дергались, отталкиваясь от пола. — Чего ты хочешь?! Оставь меня! — хрипел он, задыхаясь. Но существо неумолимо продолжало надвигаться. Когда свет вновь вспыхнул, рука твари уже дотянулась до Итана. Её пальцы впились в его плечо. Боль — резкая и беспощадная, раскалённым шипом — пронзила тело. Он услышал хруст хрящей, скрежет костей и треск одежды. Крик сорвался в визг. Итан попытался вырваться, но левая половина тела, оказалась парализована. Вторая рука обхватила его горло, сжимая железной хваткой. Воздух моментально перекрыло. Глаза сильно выпучились, Итан ощущал давление внутри черепа и в глотке, губы беззвучно распахнулись. Щель рта существа растянулась в нечто, напоминающее улыбку, обнажая острые зубья клыков. Последнее, что он почувствовал — невероятное давление в груди, рёбра с силой вдавили вовнутрь. Боли уже не было, не было и страха. Было лишь мимолетное облегчение, поглощённое густой тьмой. А потом… Проснулся он резко, рывком, будто кто-то, подцепив крючком, вытянул его из глубин вод на враждебную сушу. Итан тяжело задышал, жадно хватая воздух ртом… …Всё началось сначала.