Чуя не жалуется

Первый раз соулмейт жалуется на боль в ноге. Во всем виновата воздушная гимнастика, конечно же — а кто ещё, кто ещё? Чуя — тогда ещё пятнадцатилетний недо-мафиози с Дазаем в напарниках, Чуя Накахара раздраженно морщится в ответ глупым жалобам такого же глупого соулмейта. Тогда он ещё не знал, чем это закончится если бы у него был выбор, он бы предпочел не знать этого никогда. *** Соулмейт раздражает. Постоянные жалобы в любое время дня и ночи — не то, к чему Чую готовила жизнь. Ему бы сейчас задание на зачистку, а не вот это вот всё. Жалобы так и сыплются: сначала на ногу и ноющее колено, потом на спину (в общем) и позвоночник (в частности). Периодически список пополняется упоминаниями воздушной гимнастики и какой-то Ватанаши-сан — не то чтобы он знал, кто это такая. Не то чтобы он вообще знал что-то в области воздушной гимнастики. Не то чтобы он вообще собирался что-то о ней знать. Жалобы сыплются как из мешка, и это даже немного раздражает — Чуя привычно делает вид «мне просто насрать на твои проблемы» — это слишком похоже на Дазая, но ничего другого Чуя делать просто не собирается — Чуя делает вид «мне плевать на тебя и на твои проблемы» и никогда не жалуется в ответ. *** Почти что само собой выясняется имя соулмейта. Его — точнее, её — зовут Агата. Воздушная гимнастка Сакамодзи Агата, жительница маленького японского городка, отмеченного даже не на десятой части карт Японии. Агата Сакамодзи — полукровка-хафу, буквально вчера выступавшая на международных соревнованиях по воздушной гимнастике. Это даже не смешно. Чуя с минуту пялится на фото его предполагаемого соулмейта. Девчонка на фото в газете худая — костистая немного, ключицы из яркого костюма выделяются даже больше чем глаза. Девчонка — полукровка, метис, и на взгляд Чуи, это объясняет абсолютно всё. Чуя кривится в гримасе, выкидывая газету в мусорку — малолетняя гимнастка с отсутствующим здоровьем и вечно-больным коленом не вызывает ровным счётом никаких тёплых чувств. На следующий день он не хочет даже вспоминать, кто это такая. Соревнования проходят, оставляя девчонке выигранную медаль, а ему — новый виток жалоб. К списку нога-спина-воздушная гимнастика добавляются плечи, и почему-то, дождь — Чуя на это никак не реагирует. Чуе по прежнему абсолютно плевать на чужие проблемы. Чуе плевать — он всё ещё никогда не жалуется. *** Столь длительное игнорирование навязанной «судьбы» — боже, какой дебил придумал это, кому эта глупая идея вообще могла прийти в голову, кому — не проходит для Чуи бесследно. В один день вместе с привычными жалобами он чувствует боль в спине. Соулмейт была неправа — боль вполне реально терпеть, и по сравнению с тем, что испытывал Чуя, это даже нельзя назвать болью — так, лёгкое недомогание. Не больше. Чуе на всё это просто плевать. К девчонке с глупым именем Агата он ничего не чувствует. Что хотела судьба этим добиться, непонятно совершенно — чувств к гимнастке с глазами тупого оленя не появилось и никогда не появится, и — по скромному мнению Накахары — они прекрасно живут и без этой бесполезной связи. Он так уж точно. Через несколько дней он смеётся — судьба слишком очевидно не одобряет его суждения, добавляя к лёгким болям в спине ещё и руку. Чуя смеётся, совершенно не чувствуя себя виноватым. На следующий день начинает болеть колено.