Часть 1

Нынешний сон тревожен и тяжел. Он затягивает помимо воли. Нет сил вернуться. Это как трясина, притаившаяся под свежим снегом и юным, нетвердым ледком. Ганн считал, что знает сны лучше болот, — при том, что родной Рашемен успел исходить вдоль и поперек. Он видит катастрофу. Магия сходит с ума, отравляя своих адептов, что следом за ней впадают в безумие, ибо пестуемый годами самоконтроль оборачивается ничем и магия ранит тела и души незаживающими отметинами. Приходит в движение земная твердь, уносят с собой многие жизни проваливающиеся в небытие континенты. Остаются вечные шрамы на теле самого Торила. И Ганна тянет следом. Во тьму, в пустоту, в небытие. И лишь железная хватка сомкнувшихся на плече пальцев останавливает его, уже начавшего шаг. Просыпается, как выныривает из той самой трясины — вытянутый за шиворот в последний момент, за миг до того, как задохнулся бы. — Я испугался за тебя, это был какой-то… неправильный сон. Ты… не возвращался. — Хрипло шепчет Фарлонг куда-то Ганну в шею, и горячее дыхание понемногу унимает дрожь. Ганн обнимает, сжимает крепко-крепко, словно от этого зависит жизнь — не только его, всего мира. Как утопающий в болоте за конец протянутого шеста. Под длинными пальцами сноходца узор шрамов исчертивших голую спину. О некоторых он даже спрашивал. Самые глубокие — от падавших камней, от которых не удалось когда-то увернуться. — Ты вернул меня, — выдыхает Ганн. И его пальцы впиваются в кожу Фарлонга, оставляя алеющие полумесяцы. Ганн не осознает, что причиняет боль, главное — не отпускать. В пустоте — невыносимо. — Раны мира, раны твоей истории — тихо говорит он, — записали своё сказание на тебе. — Ты тоже хочешь отметиться? — голос Фарлонга нарочито насмешлив, он не слишком хорошо скрывает тревогу. — Я бы вычертил на тебе завет «Не сметь умирать», так, чтобы ничто не смогло стереть его. — И добавляет через полуулыбку-полуоскал, чтобы один зазнайка не имел повода думать, будто Ганну важна его жизнь. — Чтобы ты снова стащил меня с края за шаг до падения в бездну, как было в этом сне. И не сразу сознает, что выдал себя с головой.