Следы

21:18. Квартира Лив Шоу Тихий стук в дверь прозвучал как выстрел в тишине. Лив, сидевшая на кухонном стуле с зажатым в руках ножом, вздрогнула. — Доктор Шоу? Миккельсен. Голос за дверью был тихим, но отчетливым. Она подошла к глазку. В тусклом свете коридора стоял Мадс — один. Темное пальто, сжатые губы, странный шрам на щеке и сосредоточенный взгляд в котором на долю секунды, Лин показалось, промелькнуло сочувствие. Она открыла, оставив цепочку. — Вы один? — Мои люди осматривают улицу, сюда без необходимости не пойдут. Цепочка звякнула. Он вошел, сразу же окинув взглядом прихожую. Его глаза остановились на осколках куклы в кухне. — Расскажите. Лив показала на холодильник. — Она была там. Внутри. Мадс молча достал перчатки. 21:25 Он работал методично. Осмотрел холодильник — никаких отпечатков, только следы влаги там, где стояла кукла. Проверил окно — царапины на раме, будто кто-то её поддевал инструментом. Небольшие грязные пятна на подоконнике. — Вы никого не видели? Не слышали? Лив покачала головой. — Я была на работе. Вернулась — и это... Ее голос дрогнул. Мадс не стал настаивать. 21:40 Он вышел на лестничную клетку, сделал два звонка. Через две минуты пришли двое оперативников — без формы, с чемоданчиками. — Проверьте квартиру, — тихо сказал Мадс. — Особенно подоконник, вентиляцию, проклятую куклу и записку что была в ней. Они кивнули и начали работать почти бесшумно. 22:15 Лив наблюдала из гостиной, как Мадс склонился над чем-то у окна. Его профиль в тусклом свете уличного фонаря казался вырезанным из камня. Он поймал ее взгляд — и на секунду в его глазах мелькнуло что-то, чего она не ожидала. Понимание. 22:35 Оперативники ушли, забрав улики. Мадс остался, стоя у её рабочего стола. — Вы... — Лив сглотнула. — Вы знаете, кто это. Не вопрос. Констатация факта. Мадс посмотрел на разбитую куклу. — Я знаю, что он хочет. — Что? — Чтобы мы боялись. — Он поднял глаза. — Чтобы ты боялась. Тишина повисла между ними. За окном где-то далеко проехала машина, осветив на секунду их лица. — Я вызову патруль, — сказал Мадс. — Они будут дежурить внизу. — Останьтесь ненадолго. — Лив говорила это, глядя на свои руки – они казались ей грязными, хотя она мыла их уже раз пять после того, как прикоснулась к кукле. — Лив... — Пожалуйста. Слова повисли в воздухе. Мадс медленно кивнул. — Я проверю еще раз окна. У вас есть кофе? — Да, конечно. Кофе она заваривала механически: две ложки с горкой, кипяток ровно до отметки. Руки не дрожали – они стали какими-то деревянными. Спустя время Лив нарушила тишину. — Первые три дня они не плакали, – голос ее звучал странно отстраненно, будто рассказывала чужую историю. – Мама разбирала вещи в комнате Беллы. Аккуратно складывала платья, протирала пыль с кукольного домика. Как будто готовила все к ее возвращению. Чашки стояли на полу между ними. Мадс не пил – просто держал свою в руках, чувствуя тепло через стеклянные стенки. — На похоронах мама надела на Беллу её любимое зеленое платье, — Лив провела пальцем по краю чашки. Я до сих пор помню, как оно выглядело на фоне белого шелка ё маленького гроба– слишком яркое, слишком живое. Как будто она спит. В гостиной стало холоднее. — Папа стоял у могилы и... улыбался. Шептал что-то. Потом я услышала – он рассказывал ей, как они поедут на море следующим летом. Как будто... Ее голос сорвался. — После похорон в доме поселилась тишина. Не обычная – плотная, липкая. Мы перестали включать телевизор. Мама ходила на цыпочках, будто боялась разбудить кого-то. Папа сидел в кресле и смотрел в окно – всегда в одно и то же, на дорожку, где Белла последний раз каталась на велосипеде. На кухне капнула вода из крана. Лин вздрогнула. — Через неделю мама зашла в ее комнату ночью. Я услышала – она пела колыбельную. Утром я нашла ее спящей на кровати Беллы, обняв ее плюшевого зайца. Лив вдруг подняла глаза на Мадса. — Вы знаете, что самое страшное? Я завидовала им. Их безумию. Они могли верить, что она вернется. А я... я видела тот черный пакет на берегу. Чувствовала его запах, когда ветер дул с реки. Ее пальцы вдруг сжали чашку так сильно, что кофе расплескался. — Он оставил ее в воде. В темноте. Одну. Мадс медленно поставил свою чашку. Его движение было намеренно медленным, четким – как будто давая ей время отойти. Тишина повисла между ними, густая, ледяная. Лив изучала лицо Мадса — эти резкие черты, которые сейчас казались не каменными, а... уставшими. — Вы не спали, — сказала она неожиданно для себя. Он поднял бровь: — Профессиональная деформация. — Нет. — Она указала на его чашку. — Вы трижды подносили её ко рту, но так и не сделали глотка. Это не бессонница. Вы боитесь закрыть глаза. Уголок его рта дёрнулся — не улыбка, скорее её тень. — Доктор Шоу ставит диагноз. — Просто говорю о том, что вижу. Кофе потихоньку остывал остывал. За окном ветер гнал по улице пустую пивную банку — металлический звук резал тишину. Лив вдруг наклонилась вперёд: — Почему вы сразу приехали? — Протокол... — Врете. — Её голос звучал тихо, но твёрдо. — Я пятнадцать лет писала в полицию. Каждый год — одинаковые отписки. А сегодня вы примчались за десять минут. Мадс отставил чашку. Его пальцы слегка задержались на ручке. — Вы правы, — сказал он — Это не просто дело. Она ждала продолжения, но он замолчал, уставившись в тёмное окно. Его профиль в отражении выглядел размытым, почти призрачным. — Я думала, вы все такие — тихо сказала Лив. — Какие? — Которым всё равно. Которые просто ставят галочки. Мадс повернулся к ней. В его глазах не было ни гнева, ни обиды — только усталое понимание. — А теперь? — Теперь я вижу, что вы тоже не спите. Он вдруг резко встал, подошёл к окну, проверил замок — чисто автоматически. — Я пришлю к утру людей. Проверим весь дом. — Вы уходите? — Нет. — Он достал телефон, отправил сообщение одной рукой. — Я буду в машине напротив. Лив кивнула. — Мадс? Он остановился в дверях. — Спасибо. Он кивнул, и в этом кивке было что-то такое, что заставило её понять многие вещи. Дверь закрылась тихо. Лив осталась одна с остывшим кофе и странным ощущением — впервые за пятнадцать лет она была не одна в этом кошмаре. А за окном, в чёрной машине напротив, Мадс достал из бардачка папку с выцветшей надписью «Белла Шоу» и открыл её на первой странице — там, где было фото улыбающейся девочки в платье. И начал читать заново.