Часть 1

ГЛАВА 1 — И было создано… -И сотворил Бог человека из праха земного. И вдохнул в него дыхание жизни. Но пламя, однажды зажжённое, не склоняется пред пылью." — (из Книги Теней, запрещённый фрагмент) Сначала было молчание. Оно не звенело — оно дышало. Густое, почти живое, оно лежало между светом и тьмой, между ещё не свершённым и уже предрешённым. И из этого молчания — родилось дыхание. Глина, влажная и мягкая, покрытая пылью звёзд, медленно принимала форму. Крупные руки лепили тело — мужское, крепкое, с прямым лбом и сильными пальцами. Бог молчал. Создание завершалось. — "Будь", — сказал Он. И глина открыла глаза. Так появился Адам — первый человек. Он лежал в мягкой траве, окружённый золотым сиянием, и воздух впервые коснулся его кожи. Всё в нём было ново: взгляд, дыхание, голос. Он поднялся и посмотрел в Небо. Там, высоко, мерцали крылья — сотни ангелов, словно птицы в вечном зените. Один из них — первый — не сводил с Адама глаз. Люцифер. Светлейший, сияющий, безукоризненный. Его глаза были цвета полированной стали, холодной, но глубокой. Он молчал, наблюдая. Склонив голову, будто признавая, что Отец вновь творит чудо. Но чудо ли это было? — Он… уродлив. — произнёс Гавриил, стоявший рядом. — Он сыр. Его форма ещё не устоялась. Но Отец доволен. — сухо заметил Люцифер. — Ты завидуешь? — хмыкнул Михаил. — Завидовать глине? Мне ещё не настолько скучно. — усмехнулся Люцифер. Но в его голосе было нечто. Лёгкая тень сомнения. Адам был один. Но Бог сказал: — "Нехорошо человеку быть одному." И тогда вновь — пыль. Но уже другая. В ней плескались искры. Глина смешивалась с огнём. Она дёргалась под пальцами Творца, как живая. Люцифер прищурился. — Отец… использует пламя. Зачем? Он опустился с небес на землю, наблюдая издалека. Свет его крыльев делал траву почти белой. Создание шло иначе. Бог будто колебался. Он медлил. Он… слушал. Из глины и огня вышла она. Лицо — не подчинённое симметрии, но прекрасное. Губы — как стрела. Глаза — чёрные, как ночное озеро без луны. Волосы — волны пламени, свободные и дикорастущие. И в движениях её чувствовалась мощь — как у дикого зверя, впервые ступившего на свет. Люцифер замер. Бог проговорил: — "Это — Лилит. Помощница для Адама." Но Лилит не смотрела на Адама. Она смотрела… на Бога. А потом — на Люцифера. В её взгляде не было благодарности. Только вопрос. Прошли дни, может, недели. В Эдеме не было времени. Лилит и Адам жили вместе. Говорили. Питались от плодов райских деревьев. Их окружали ангелы, воздух пел гимнами. Но Лилит часто молчала. Она сидела у реки и смотрела, как вода течёт не туда, куда велят. Её мысли были бурными. Слишком бурными. И когда Адам в очередной раз сказал: — "Ты должна слушаться. Я был создан первым, и потому выше тебя." Она ответила: — "Мы были созданы из одного. Я — не твоя тень, Адам." — "Ты женщина." — "Ты — человек." — "Я — твой муж!" — "А я — не твоя собственность." Адам уходил раздражённым. А Лилит смотрела на его спину и чувствовала: в ней что-то шевелится. Не злость. Не печаль. А вопрос без ответа. — Ты не слушаешься. — голос был глубокий, спокойный. Лилит обернулась. Перед ней стоял Люцифер. — Я не вещь, чтобы слушаться. — твёрдо ответила она. — Я не спорю. Просто наблюдаю. — он сел рядом, касаясь крылом её плеча. — Ты другая. Отец вложил в тебя нечто, что пугает Адама. — Свободу? — Сознание. Ты думаешь. Ты хочешь. Ты не веришь, что первый значит лучший. Она посмотрела на него долгим взглядом: — А ты веришь? Он усмехнулся. — Когда-то верил. Сейчас… сомневаюсь. Их пальцы почти соприкоснулись. Почти. Он не посмел. Она не оттолкнула. Позже, в одиночестве, Адам метался. Он жаловался ангелам. — Она непослушна. Упряма. Высокомерна. Она… она не даёт себя. Она… не хочет детей. — Может, она не готова? — робко ответил Рафаэль. — Она обязана. Мы должны исполнить волю Отца. Размножайтесь и владычествуйте — разве не так сказано? Но Бог молчал. Он всё видел. Но не вмешивался. Однажды ночью Лилит снова оказалась у реки. Там, где вода была чёрной, как зеркало, и отражала звёзды. Люцифер пришёл бесшумно. — Ты молчишь. — Я думаю. — сказала она. — Если он ударит меня, и Бог промолчит, значит ли это, что так и должно быть? — Нет. — резко сказал Люцифер. — Это значит, что Бог… позволяет. Но не всё дозволенное — справедливо. Лилит сжала кулаки. — Если бы я могла — я бы ушла. Он смотрел на неё долго. Потом мягко произнёс: — Если ты когда-нибудь решишь — я заберу тебя отсюда. Я научу тебя тому, чему не осмеливаются учить. Ты станешь… тем, чем хочешь. И она повернулась к нему лицом: — Ты… веришь в меня? Он кивнул. — Ты пламя, Лилит. А пламя — не склоняется.