⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Запах дома Бабочки...Такой родной запах всегда успокаивал Танджиро. Здесь он всегда чувствовал себя в безопасности. После очередной нелёгкой миссии он наконец прибыл сюда, где мог повидаться с друзьями и сестрой. — Как прошла миссия Танджиро-кун? — спросила появившаяся за спиной Шинобу. — О! Шинобу-сан! — Танджиро вежливо поклонился, — всё в порядке, только горло першит с утра, а так ничего необычного Шинобу чуть сощурившись, жестом показала открыть рот. — Хммм, горло чуть раздражённо, пей побольше воды и отдохни, скорее всего обыкновенная простуда, — спокойно и уверенно заявила Шинобу. — Как скажете, — пожал плечами Танджиро, попрощавшись. Оставшийся день прошёл в окружении сестры. Остальные были заняты или на миссиях, Незуко сегодня вела себя немного странно. Часто задумчиво смотрела как будто сквозь него. Танджиро списал это на его уставшее воображение, всё-таки почти сутки без сна. Пока Незуко отошла к краю комнаты, чтобы что-то принести. Танджиро неожиданно для себя почувствовал приступ кашля. Аккуратно прикрывшись рукавом, он почти беззвучно подавил его. Однако заметил одинокую каплю крови. Не успев подумать об этом, Незуко уже начала дёргать того за край кимоно. Так день и дошёл к ночи, и лёг в обнимку с сестрой, Танджиро погрузился в сон. Красный лепесток пролетел перед глазами. Странного вида деревня была перед ним. Отдалённо напоминала...родные места? А вон его дом, но почему он так близко? Дойдя до него и открыв дверь, Танджиро убедился — родной дом. Всё такое родное и знакомое. Тепло расплылось в области груди. Но открыв дверь ведущую в его комнату, почему-то там её не оказалось. Там ничего не было. Только гнетущая пустота. Следующее утро выдалось...одиноким. Незуко куда-то рано утром забрала Шинобу, нужно было что-то проверить с её кровью. Зеницу и Иноске будут только через несколько часов, и они сразу пойдут на следующую миссию. Единственное что утешало, это то, что они пойдут втроём, давно они не ходили все вместе на задания. Но состояние было какое-то уставшее, словно и не спал вовсе. Тело ощущалось тяжелее чем обычно, по ощущениям был небольшой жар, но всё это издержки. Здоровья у Танджиро всегда было хоть отбавляй, за пару дней всё пройдет. — Танджирооооо! — раздался голос из-за спины. — Зеницу! — радостно воскликнул красноволосый оборачиваясь, — но вы же должны были быть тут через пару часов! — Управились немного быстрее, тем более что Иноске нас постоянно подгонял, —замученно сказал Зеницу, вспоминая всё пережитое с ним. — А где он сам? — поинтерисовался Танджиро. — Пошёл сразу за едой, его же не прокормить! Я тоже пойду, нам же ещё через три часа на миссию идти нужно, — уже выходя из комнаты, Зеницу обернулся чтобы что-то добавить, — кстати к нам на миссию приставили Столпа Воды — Томоку-сана? Зачем? Мы же отправляемся на разведку, — недоумевал Танджиро. — Не знаю, но нам сказали, что большая вероятность встретить одну из Лун, поэтому для прикрытия отправляют столпа — Тогда понятно...что ж иди тогда, отдохни как следует перед тем, как выдвинемся, — сказал Танджиро, вяло прикрыв рукой надвигающийся кашель. — А-ага! — чуть сощурившись сказал Зеницу, но поспешно вышел из комнаты. “Что это с ним?” — подумал Танджиро. Списав всё на усталость друга, Танджиро повернулся к окну, размышляя, когда всё это закончится? Когда он снова сможет спокойно зажить, вместе со своей сестрой? — Всё поняли? Танджиро? — А?  — опешил от неожиданности красноволосый — Ты всё понял? — ещё раз повторил Томиока. — А, да, конечно Томиока-сан! — улыбнулся в ответ Камадо. Кивнув, Томиока продолжил путь. “Что? Я же только что был в доме Бабочки? Сколько времени прошло? Кажется, что я слишком устал, нужно попросить отдых на несколько дней, такие провалы нехорошо.” Путь продолжался в тишине...ну почти. Иноске всё время пытался что-то спросить у Томиоки, на что тот чаще всего не отвечал. Танжджиро шёл предпоследним, за ним тихо плёлся Зеницу, от которого он чувствовал пронзительный взгляд. Пока наконец он его не окликнул: — Танджиро, — поравнявшись с ним Зеницу полушёпотом продолжил, — ты не заболел часом? — В смысле? — Ты...ты стал по-другому дышать — Что? — Ну... — запнувшись он почесал ухо, — Я не знаю. Ты раньше дышал как-то чисто, словно вода. А сейчас... Понизив голос до шёпота и по-детски ссутулившись, Зеницу продолжил: — Какое-то глухое...тяжёлое. С хрипом внутри. Я не сразу заметил, но теперь не могу расслышать это Танджиро медленно и глубоко вдохнул — действительно чуть резче и немного даже больно. — Ты прав, Шинобу и правда сказала, что я приболел и мне стоит пить побольше воды, — ответил Танджиро, мысленно запоминая, чтобы рассказать Шинобу. Зеницу чуть натянуто улыбнулся, будучи радым помочь, но как будто не до конца удовлетворившись ответом. Танджиро ускорил шаг и уже догнал ушивших вперёд друзей. Зеницу остался на несколько секунд стоять, прислушиваясь. У него было нехорошее чувство. Миссия оказалась проще, чем все ожидали. Демоны были неорганизованной стаей — около двадцати пяти. Слишком много для деревни, но слишком мало для настоящей угрозы. Томиока не вмешивался: он стоял в тени деревьев, наблюдая, словно экзаменатор. Зеницу, как обычно, ныл, но при этом методично рубил врагов, движимый паникой и инстинктом. Иноске рычал и рвал, пробивая себе дорогу сквозь врагов, как зверь. А Танджиро… Он двигался будто в танце. Эти демоны были слишком слабы. Не его уровень. Когда один из них подкрался к Зеницу сзади, Танджиро одним взмахом срубил ему голову. — Не зевай, Зеницу! — крикнул он с улыбкой. И тут… Что-то оборвалось. Первый кашель — сухой. Второй — с хрипом. Третий — будто кто-то вырвал воздух из лёгких. Катана выскользнула из рук, звякнув о камень. Колени предательски подкосились. Он попытался вдохнуть — и вдохнул огонь. Лёгкие сжались, в горле зазвенел металл. Кровь — горячая, плотная — подступила к горлу, и вместе с ней пришёл страх. Демон, жалкий и измождённый, оказался в шаге. Танджиро поднял глаза, готовясь встретить смерть. Раздался свист воздуха — и демон распался пополам. Перед ним стоял Гию, лицо его впервые было не хладнокровным, а... встревоженным. — Ты хоть представляешь, что ты… — начал он, но осёкся. На траве под Танджиро расплывались алые пятна. — Танджиро…? Рука Гию легла на плечо мальчика, но тот не ответил — только согнулся, выкашливая густой, рваный хрип. Горло саднило, тело дрожало. С каждым кашлем — кровь. С каждым вдохом — боль. Зеницу и Иноске подбежали, но замерли. Никто не понимал, что делать. Танджиро, задыхаясь, поднял на них глаза… Потом — последний кашель. Кровь. И тьма. И Танджиро вновь стоит перед своей комнатой, но внутри уже не пусто. Он видит витую лестницу ведущую вниз. Не понимая почему, но он ступил на неё, начав продвижение вниз. По мере спуска, то и дело слышались разные звуки. Они были словно отовсюду, неразборчивые, словно кто-то говорил за толщей воды. Нельзя было ничего различить из сказанного, и они становились всё громче. В один момент Танджиро даже показалось что кто-то потрогал его за лоб. На месте этого воображаемого прикосновения пошёл холодок, но обернувшись никого конечно же рядом не было. Время текло неразличимо. Прошла ли хоть минута со спуска? День? Месяц? Не было известно. Лестница была словно бесконечна. Пока в один момент вместо ступеньки не оказался обыкновенный деревянный пол. А в далеке зажегся светильник. Он освещал старую деревянную, местами подгнившую дверь. Не успев даже подумать о том, чтобы подойти, он впервые услышал что-то различимое в этом бесконечном какофоническом шёпоте. — Танджиро! Кто-то звал его. — С ним всё будет в порядке? Что? Кто это? Резкая боль в области груди заставила закрыть глаза, а когда он открыл их увидел...друзей? Веки словно налились свинцом, в первые секунды он лишь увидел знакомое кимоно Гию. Когда наконец появились силы поднять взгляд, вместо знакомого лица было что-то ужасное. Вместо вечно холодного выражения, там были черви. Мерзкие черви что принимали знакомые очертания. Они шевелились, словно пытаясь что-то сказать, но издавали лишь ужасные звуки копошения. Пересилившись и повернув голову, он увидел Зеницу. Нормального. Почти. Он стоял и лишь смотрел на него с улыбкой. С улыбкой до ушей. Не моргая. Не отводя взгляда. Рядом с ним стоял Иноске без своей привычной маски. Взгляд у него был как у безумца, что был готов убить его в эту же секунду. Он лишь беззвучно дышал, cкалясь на него своими несоразмерными клыками, что были готовы разорвать ему глотку. У края кровати стояла Шинобу. У которой за спиной были красивые крылья бабочки. Да только вместо ног были отвратительные паучьи лапы. Руки были человеческие, но с до жути огромными когтями. Весь этот ужас, заставлял сердце биться всё сильнее. Хотелось как можно скорее убраться из этого ужасного сна. Сна? Точно... он же спит! Нужно просто проснуться! Он сжал веки, пытаясь вырваться из кошмара, но сердце лишь ускоряло ритм — будто кто-то изнутри бился о рёбра. Под кожей — движение. Чужое. “Проснись… проснись…!” — молил Танджиро, не смея открыть глаза. — Эй, эй! — кто-то затормошил его за плечи. — Всё в порядке, — знакомые голоса. Осторожно открыв глаза, он увидел знакомые лица друзей. Нормальные. Настоящие. Но внутри — всё ещё дрожь. Он отвернулся от Зеницу, будто взгляд того всё ещё держал на себе тень безумия.  Гию наклонился ближе — и Танджиро инстинктивно закрылся рукой, ожидая увидеть тех мерзкий червей. Но — ничего. Только знакомая, тёплая рука на плече. — Всё хорошо, ты в порядке... — сказал кто-то. Но он не был уверен, что этим словам можно верить. Где-то на периферии зрения он заметил, как ему подают воду. Танджиро принял стакан дрожащими от неуверенности руками и сделал глоток — прохлада жидкости будто вернула сознание на место. — Сильно испугался...? — сдавленно выдавил Зеницу. — Танджиро, ты в порядке? — голос Гию был сдержанным, но в нём чувствовалось беспокойство, — На миссии... ты кашлял кровью. Дверь тихо скрипнула. В проходе стояла Шинобу. Её взгляд быстро пробежался по комнате, задержался на Танджиро. — Все на выход, — чётко сказала она, — Мне нужно его осмотреть. Когда комната опустела, и осталась лишь встревоженная Шинобу, с не менее напуганным Танджиро. Она тяжело выдохнула и начала: — Танджиро-кун... мне, конечно, нужно будет провести дополнительные анализы, чтобы сказать точно... — она замялась, присаживаясь на край кровати, — Но уже сейчас я могу с высокой долей уверенности сказать: у тебя туберкулёз. И не в начальной стадии. — Ту-туберкулёз?.. — переспросил Танджиро, вспомнив старого друга семьи, которого сгубила эта болезнь. — Но разве он не развивается месяцами? Годами? — Ты прав. Но твой случай — особенный. Я думаю, ты подхватил инфекцию давно, возможно ещё на одной из первых миссий. Всё это время болезнь дремала в организме. Шинобу на несколько секунд замолчала, собираясь с мыслями: — События в квартале Красных фонарей... ты тогда сильно перенапрягся, особенно при использовании Танца Бога Огня. Я думаю, именно это "разбудило" болезнь. То, что у других длится месяцами, у тебя пронеслось за считанные дни. — Есть лечение? — глухо спросил Танджиро, уже предчувствуя ответ. — На данный момент — нет. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы найти его, — твёрдо пообещала Шинобу. Только теперь Танджиро заметил красные прожилки в её глазах и уставший, бессонный взгляд. — Как давно я тут? — Тебя принесли три дня назад. Тогда ты кашлял кровью и не приходил в себя. Весь особняк стоял на ушах. Стабилизировать удалось только сегодня утром, — устало улыбнулась она. — Вы знаете, сколько мне осталось? — Я не могу сказать точно, Танджиро... Но, если болезнь будет развиваться с такой скоростью, у тебя осталась, максимум, неделя. Может меньше. — Нет. Я решила сначала поговорить с тобой. Но... — она замолчала, услышав скрип у двери. — Они и так знают, — устало усмехнулся Танджиро, — Зеницу сейчас наверняка подслушивает. Шинобу повернулась к двери, и оттуда тут же раздалось виноватое шуршание. — Я пойду. Старайся проводить как можно больше времени с друзьями. Их поддержка... может замедлить процесс. Или, по крайней мере, удержать тебя здесь — дольше, — сказала Шинобу, направляясь к выходу. — Я постараюсь, — мягко улыбнулся Танджиро. — Постарайся, Танджиро... — почти шёпотом повторила она и вышла из комнаты, чуть не столкнувшись с остальными. Тишину нарушил осторожный скрип двери. — Мы... можно? — заглянул в комнату Зеницу, за ним — Иноске, а чуть поодаль стоял Гию. Танджиро кивнул и попытался сесть ровнее, хотя каждый вдох всё ещё отдавался тупой болью в груди. — Мы не подслушивали! — сходу заявил Иноске, оглядываясь на остальных. — Просто… стена тонкая! — Танджиро… — голос Зеницу дрожал, но он сжал губы и подошёл ближе. — Если что — мы с тобой. Мы рядом. Он сел на край кровати и неуверенно сжал его руку. Танджиро в ответ едва улыбнулся. Иноске сел прямо на пол, по привычке скрестив руки. — Ты точно выкарабкаешься, — пробурчал он. — Ты же упрямый. Ты не из тех, кто сдаётся. Гию подошёл последним, без слов, но присел рядом и положил ладонь Танджиро на плечо. Просто был. Присутствие. В комнату тихо вошла Незуко. Она молча подошла к брату и легонько сжала его пальцы. Он почувствовал — она дрожит. — Я правда... рад, что вы здесь, — тихо сказал Танджиро. И впервые за долгое время голос его надломился. На секунду повисла тишина. Гию сидел рядом, чуть склонив голову — будто собирался что-то сказать... …но в следующее мгновение он уже стоял у двери, вместе с остальными. Как будто ничего и не было. — Всё будет хорошо, братик, — прозвучал голос. Не вслух. Внутри. В голове. “Незуко?..” — Танджиро резко обернулся. Комната была пуста. Дверь закрыта. Тишина. Он медленно огляделся, чувствуя, как всё вокруг будто затихло. Мгновение назад было тепло, смех, близость. А теперь — как будто весь воздух выжали. — Кто со мной говорит? — прошептал он в полумраке, не ожидая ответа, но... — Мы рядом, — снова голос. Но теперь — два, наложенные, чужие и родные одновременно. Он сжал пальцы в кулак. Нет. Это не реальность. Или... уже она? Он закрыл глаза. Тепло. Ткань на груди. Чей-то голос. Стук сердца — не своего? Он слышал, как оно отдаётся гулом в ушах. Кто-то рядом. Голоса — тихие, словно за стеной. Он открыл глаза. Кажется, наступило утро. Он лежал на той же койке. Окно было распахнуто, за ним щебетали птицы. Лёгкий ветер колыхал занавеску. Тело ощущалось...лёгким? Даже боль в груди — куда-то отступила. — Уже лучше? — раздался знакомый голос. Шинобу стояла у стены, и что-то записывала. — Да, кажется... — начал Танджиро, но осёкся. Что-то не так. Он не слышал, как открывалась дверь. Не чувствовал её запаха. Солнечный свет за окном был слишком белым. А на полу не было ни одной тени. Он моргнул. Шинобу уже стояла рядом. Наклонившись. Слишком близко. Он не заметил, как она подошла. — У тебя жар Танджиро-кун, — произнесла она всё тем же спокойным голосом, — Ты бредишь. Но не волнуйся... у меня есть решение. Из другого угла комнаты раздался голос: — Он в порядке, нет у него жара. Он не болен. Повернувшись, он увидел её. Шинобу. Вторую. — Нет, он болен! И у меня есть лекарство! — заверяла она с недовольным видом. — Это всё в твоей голове Танджиро, ты же знаешь, — вторая Шинобу повернулась к нему,— ты же никогда не болел, почему должно что-то поменяться сейчас? — Я... я... — попытался что-то сказать Танджиро, но горло вновь обожгло — будто от внутри него кто-то провёл ногтями. — Ты болен, — повторила первая Шинобу, делая шаг ближе. — Но я могу помочь. Ты просто должен... согласиться. — Он не болен, — резко отозвалась вторая. — Ты сильнее этого. Просто открой глаза, и всё исчезнет. Они приближались. С двух сторон. Слова — стеклом в голове. Смысл ускользал. — Я... Он опустил взгляд — и только теперь заметил: на простынях под ним — багровые пятна. Они медленно расползались, как чернила по воде. — Танджиро, — почти шептала первая, — просто... доверься мне. — Танджиро, — одновременно сказала вторая, — просто... проснись. Он закрыл глаза, чтобы заглушить всё. Но — почувствовал прикосновение к щеке. Они обе? Кто-то третий? Открыв глаза, он увидел... себя. Стоящего у двери. Точно себя. В таком же хаори. Но с бледным лицом и глазами полным черноты. Тот Танджиро не говорил. Он просто смотрел. И с каждой секундой под взглядом, настоящему Танджиро становилось… хуже. Будто тот взгляд высасывал воздух из лёгких. — А вот и правда, — с улыбкой сказала первая Шинобу, — Вижу, ты готов принять её. — Не смотри! — воскликнула вторая, — Это не ты! Это то, что ждёт, если ты сдашься! Мир начал дрожать. Стены комнаты подрагивали, как ткань на ветру. И тогда — из глубины груди донёсся голос. Тихий. Детский. Узнаваемый. — Братик... не уходи. Голос Незуко. Настоящий. Он вцепился в простыню, захлёбываясь вдохом, и — очнулся. Рядом была Незуко. Она взволнованно смотрела на него, мягко касаясь его руки. — Я в порядке Незуко, не нужно волноваться, — дрогнувшим голосом заверял Танджиро. Сестра склонила голову набок — будто ставя под сомнение его слова. Улыбнувшись, Танджиро продолжил: — Ты права, я обманываю сам себя... Он замолчал, собираясь с силами. Молчание затянулось. Лишь потом он заговорил. — Я боюсь Незуко. Боюсь того, что со мной происходит. Боюсь стать обузой для всех. Боюсь стать обузой для тебя Незуко смягчив взгляд, погладила брата по голове. — Спасибо, Незуко Так они и провели остаток вечера — молча. До того момента пока оба не уснули. И вот снова она, та самая дверь, но только теперь была гнилой больше, чем в прошлый раз. Больше половины уже была готова развалиться, хотя ручка осталась нетронутой. Недолго думая, Танджиро уже без привычного за последнии дни, страха, решился войти в неё. Дверь с противным скрипом открылась, открывая за собой тёмное помещение, в котором виднелся силуэт чего-то стоящего. Шагнув за порог, дверь закрылась, оставив его в полной темноте. Несколько неуверенных шагов, и Танджиро внезапно обнаружил под ногами воду. Чёрную воду. Он не успел подумать: что за чёрт? — как впереди послышался звук зажигающейся спички, как в следующую секунду перед ним зажглась лампа, что разнесла свой свет по всему помещению. Чуть зажмурившись от неожиданного света, Танджиро разглядел человека, что держал лампу. Разглядел...себя? Тот же самый он. Такой же, как в тот раз у его койки. Но теперь… в нём было что-то другое. Глаза уже не стеклянные, в них читалась живая насмешка. Он будто наслаждался моментом. — Привет, Танджиро, — сказал он его же голосом. Только интонации были чужими. Слишком спокойными. Слишком уверенными. — Кто ты? — хрипло спросил Танджиро. — А разве ты сам не знаешь? Я — ты. Настоящий. Тот, кого никто не хочет видеть. Танджиро невольно отступил. — Зачем ты пришёл? — А больше некому — равнодушно пожал плечами двойник, — Все твои друзья — фальшивки, улыбаются, пока ты не стал им в тягость. Пока ещё не мешаешь. Пока не пахнешь смертью. — Что? Это не правда! — начал возмущаться Танджиро, махнув рукой. — Да что ты? Неужели сам не понимаешь, что был нужен всем своим... ”друзьям”, — практически выплюнул эти слова он, — только когда ты был сильный. Сильный значит полезный, а сейчас... — он оглядел его, — посмотри на себя. Действительно всё ещё считаешь себя воином? Ты думаешь, ещё способен стоять рядом с ними? Посмотри на себя — ты даже дышишь с усилием. — Это не правда, может быть я и не в лучшей форме, но мои друзья меня не бросят! Ты вообще моё воображение! — вновь гнул свою линю Танджиро. — Воображение? — он усмехнулся, чуть склонив голову, будто ему стало жаль, — Как мило. Уверен ли ты, что я твоё воображение? А не ты моё? Сейчас только я позволяю тебе дышать, но совсем скоро и это ты лишишься. — Что ты имеешь в виду? — То, что сейчас я проснулся в твоих лёгких, благодаря тебе. И ты своими поплывшими мозгами создал меня, как защитный механизм, словно я причина всех твоих бед, — пояснил двойник. — А остальных? — А это то какими ты их считаешь. То какими твой воспалённый мозг, их считает, — заулыбался он, самой притворно мерзкой улыбкой из всех. Танджиро сжал кулаки, но не нашёл в себе силы спорить. — Ты лжёшь... — выдавил он. — Они... они не такие... — Они? — эхом повторил двойник, подходя ближе. От воды под ногами расходились круги. — Ты говоришь так, словно они всё ещё рядом. Он сделал шаг назад — но вода уже доходила до колен. Тот сразу наклонился, почти касаясь лбом его лба. — А ты уверен, что после этой двери ты их снова увидишь? А вдалеке — исчезла дверь. Только тёмная, вязкая гладь. Ни берега, ни горизонта. — Я... выберусь, — сдавленно выговорил он. — Я найду выход. — Конечно, — мягко ответил двойник, гася лампу. — Только не забудь, Танджиро… Тьма сгустилась. — …мы дышим теперь вместе. Резко открыв глаза, Танджиро тяжело задышал. Знакомая комната. Сон? Бред? Всё сказанное — неправда. Не может быть. Друзья не бросят его. Ещё несколько минут было проведено в раздумьях, когда от его копошения проснулась Незуко. Её заспанные глаза ещё не успели уловить отражение ужаса, застывшего на лице брата. Тот поспешил отогнать мрачные мысли, и улыбнувшись пожелал доброго утро. — Я пойду прогуляюсь Незуко, ты спи, ещё очень рано, — с этими словами, он ласково погладил сестру по голове, и спешно вышел с комнаты. Пошатываясь на ослабших ногах, он вышел во двор, где с трудом забрался на крышу, смотря на горизонт. Скоро должно было подняться солнце, и Танджиро, хотел хотя бы ещё один раз, увидеть рассвет. Мысли были заняты сомнениями, насчёт “себя”. Верить тому, что он увидел этой ночью...Это не может быть правдой!... Так ведь? Несколько минут спустя рядом оказался Зеницу, что выглядел очень разбитым и виноватым. — Доброе утро Танджиро, — поздоровался тот, присаживаясь рядом. — И тебе Зеницу! — жизнерадостно выдал Танджиро. — Я...это сказать хотел... — запнулся Зеницу, отведя взгляд, — Иноске, он сегодня утром ушёл, оставил только записку, что не может смотреть на тебя такого слабого, вроде как ушёл тренироваться куда-то в горы. Казалось, сердце на мгновение перестало биться. Иноске ушёл? Это взаправду? — Не хотел видеть меня слабым значит? — глухо повторил Танджиро. Он хотел рассердиться. Закричать, что это глупо. Что Иноске — дурак.  Но что-то внутри только сжалось.  Где-то в глубине груди — холодная тишина.  — Я понял, спасибо, что рассказал, — выдавил из себя Танджиро, вернув взгляд на горизонт. Рассвет наступил. А внутри — сгущался мрак. — Пошли вниз Танджиро. А остальные скоро хватятся, — сказал Зеницу, протягивая руку. Танджиро принял помощь и поднялся, тяжело зашагав к краю крыши. — Может тебе не стоит так напрягаться Танджиро? — неуверенно спросил Зеницу. — Я в порядке, — отмахнулся он, и уже приготовился спуститься. Но Зеницу не выдержал. В одно мгновение оказался рядом, подхватил его на руки и ловко спрыгнул вниз. Увидев, как Танджиро ошарашенно и раздражённо смотрит на него, он сразу проговорил: — Прости, но тебе правда не стоит перенапрягаться. Шинобу ведь просила, чтобы ты принимал помощь друзей. — Поддержку, а не то, чтобы меня таскали как беспомощного, — пробормотал Танджиро, почти шепотом, но знал, что Зеницу услышал. Они направились к его комнате. Зеницу помогал идти, поддерживая за плечи. “До омерзения тошно смотреть на тебя,” — прошипел внутренний голос. Танджиро резко попытался отстраниться, сбросить руку друга. Сделал несколько шагов сам. Хотел было сказать, что с ним всё в порядке… Но ноги тут же подкосились. Приступ кашля навалился внезапно, хлёстко. На деревянный пол с глухим звуком упали первые капли крови. Зеницу молча достал из кармана платок и подал его. Кашель длился недолго, но ударил сильно. Не физически — морально. Он что, и пройтись теперь не может? Совсем разбитый, он добрался до кровати. Простым кивком попрощался с другом — и отвернулся. Комната встретила тишиной. Незуко не было. Куда она ушла?.. На ватных ногах опираясь на стену, Танджиро медленно вышел из комнаты — пошёл на запах Незуко. Кажется в той стороне кабинет Шинобу? Путь, что раньше занимал минуту-другую, теперь растянулся на целую вечность. Слабость в теле, боль в груди, гул в ушах. Он едва не падал, но продолжал идти, сам не зная зачем. И вот — нужная дверь. Он уже хотел постучать, но вдруг услышал голос: — …всё сложнее… Он замер. — …дня три… Холод пробежал по спине. Три дня? О чём они говорят? О нём? — …прощайся… Пальцы сжались в кулак. Он не мог отвести взгляд от двери. В ушах стучало. Перед глазами — мутно. Слова будто падали в вату. Он не слышал всё. Только… это. Внутри же в этот момент, Шинобу ласково гладила Незуко по голове: — Он ещё держится, но мне всё сложнее синтезировать лекарство… — говорила Шинобу, устало отводя взгляд. — Думаю, ещё дня три — и будет готово. Она повернулась к девочке: — Только не прощайся с ним, Незуко. Ты должна верить. Он справится. Прошла ещё одна вечность, прежде чем ватные ноги донесли его обратно до кровати. Усталость была такой, будто он провёл весь день в бою — хотя всего лишь прошёлся по дому. Осев на матрас, Танджиро уставился на свои болезненно худые руки. Перед глазами — вспышки. Шаги. Голоса. Лицо Иноске. Тени. Слова Шинобу. Слишком много. И вдруг… на руках появилась влага. Откуда? Слёзы. Он плакал. Тихо, почти беззвучно, уткнувшись в ладони. Впервые за долгое время — по-настоящему дал слабину. Он рыдал от бессилия, от вины, от того, как сильно всё болит — и внутри, и снаружи. Словно ребёнок, который больше не знает, что делать. — Это всё Мудзан… Он во всём виноват… Он закашлялся, сглотнул, но продолжил: — И… и Иноске… Почему он ушёл? И Зеницу… и Шинобу… и… и…! “Виноват только ты”, — гадкий голос отозвался где-то глубоко внутри. — И ты... — И ты виноват, — произнёс он вслух. Не себе. Ему Спустя несколько минут дверь тихо открылась, и Зеницу застал его плачущим. — Танджиро! — взволнованно вскрикнул он Присев рядом, Зеницу посмотрел на заплаканное лицо друго, будучи готовым самому разрыдаться, от чувства бессилия. “Видишь, даже он глядя на тебя, разрыдается от твоего видочка. Ты выглядишь обузой, от того ему грустно!” — Заткнись! — вслух выкрикнул Танджиро. Опешив, Зеницу попытался дотронуться до друга, но тот лишь отбил руку. Решив, что сейчас ему лучше побыть одному, он ушёл. “Ты ранишь даже самых близких Танджиро, он был готов отдать всего себя для помощи тебе, но ты умеешь обижать родных тебе людей, да?" — мерзко протягивая каждое слово насмехался над ним он сам. — Пошёл к чёрту! Танджиро пересилил себя и поднял взгляд выше, столкнувшись с зеркалом. В отражении которого был он. Он, который был внутри. — Ты правда считаешь, что ты способен противостоять себе же? Не будь глупцом, никто не может убежать от себя, — спокойным голосом говорил тот. — Я тебе сказал заткнуться! — впервые за долгое время Танджиро был зол. — Да брось ты, к чему такая злость? — улыбнувшись спросило отражение, — Я ведь не враг тебе. Я — это ты — Нет. Ты не я. Ты опухоль, что прикидывается внутренним голосом. — зарычал Танджиро сжав кулаки. — Дааа? А кто же тогда прогнал лучшего друга? Кто оттолкнул руку помощи, просто потому что стыдно...стыдно быть слабым? — Я...не хотел... — замялся Танджиро, отражение шагнуло ближе, будто намеревалось выйти из зеркала. — Хотел или нет — неважно. Факт остаётся в том, что ты остался один. Кто-то тебя предал, кого-то ты оттолкнул сам...А это только начало — Замолчи, — прошептал Танджиро, чувствуя, как в груди что-то сжалось. — Ты называешь меня врагом...опухолью!  — голос стал почти что ласковым, — Но именно я всегда с тобой. Именно я даю тебе силы функционировать, именно я шепчу тебе, что боль — это не страшно. Быть может я твой единственный друг? Тишина. Даже сердце будто сбилось с ритма. — Нет... — выдавил Танджиро, — Меня держат близкие мне люди. И они не ушли. — Ах, да. Те, кто исчезают одни за другим? — отражение приблизилось ещё ближе, — посмотри правде в глаза, Танджиро. Все тебя в конечном итоге оставят. Единственный кто будет с тобой всё время — это я. — Ты же сам говорил, что ты мой защитный механизм. Ты нереален и не можешь быть кем-то, кроме врага, — с ненавистью проговорил Танджиро, подняв голову на отражение. Оно рассмеялось. — Если тебе проще от этой мысли...пусть так оно и буде, — отражение расплылось в улыбке, — ведь я твой друг, мне хорошо, когда тебе хорошо Не выдержав этой фразы, Танджиро с рыком подорвался, и под хохот отражения кулак врезался в зеркало с хрустом. На мгновение показалось, что зеркало кричало, но кричал он сам. Ещё несколько минут в голове оставалась мысль, что сейчас осколки на полу соберутся в его форму и продолжат. Но ничего не произошло. Танджиро вновь сидел на кровати, с окровавленной от попавшего осколка рукой, и молча смотрел на разбитое зеркало. Дверь тихо скрипнула, и в ту же секунду к нему подлетела обеспокоенная сестра. Она едва не сбилась с ног, вбежав в комнату. Осмотрела взглядом, схватилась за голову, потом осторожно опустилась на колени. Руки дрожали. Только увидев, что ран больше нет, она выдохнула. Оторвав небольшой кусок одеяла, она ловким движением вынула осколок и перемотала руку. Танджиро всё это время сидел неподвижно, не издав и звука. Многозначительно хмыкнув, Незуко залезла на кровать, и обняла брата со спины, скрестив руки в районе груди. Несколько минут проведённые в таком положении, и Танджиро подал признаки жизни. Ласково дотронувшись до руки сестры, он жестом попросил её сесть рядом. После чего начал: — Спасибо, Незуко… Правда. Если бы не ты, я… — он запнулся. — Я бы уже не справился. В ответ Незуко гордо скрестила руки, всем видом показывая — куда ты без меня. Издав смешок впервые за долгое время, Танджиро крепко обнял Незуко. Пусть если его внутренний голос был прав, но Незуко никогда его не бросит. Он может на неё положиться. Он сидел, прижавшись к ней. Тепло, почти родное. Надёжное. Незуко мягко обняла его сзади, и он почувствовал, как она кладёт голову ему на плечо. Он прикрыл глаза. Она ничего не говорила — но ему вдруг показалось, что вот-вот заговорит. Он слышал голос. Тихий, едва различимый. Не её голос. Но будто бы... вместо неё. — Ты ведь знаешь, что остальные уже ушли. Осталась только сестра. Он вздрогнул. Распахнул глаза. Незуко исчезла. Как будто никогда и не было. Тепло исчезло. Мир — перевернулся. Он снова был один...ну, почти. Комната дрогнула. Пол ушёл из-под ног, стены растворились. Он больше не сидел на кровати. Теперь он стоял в пустоте. Перед ним — снова тот самый он. Бледный, с тенью улыбки. На этот раз — в его же форме охотника. Только грязной, изодранной, обвисшей на костлявом теле. — Все уже бросили тебя, Танджиро, — произнёс он негромко, — сестра, конечно, будет последней… но даже она уйдёт. Так будет лучше. Для всех. И для тебя тоже — Чего ты добиваешься этим? — неожиданно спросил Танджиро. Вопрос поставил в ступор его: — Зачем ты мне всё это говоришь? — Ты начал задавать правильные вопросы! — радостно вскрикнул он, — конечно же, чтобы помочь! Чтобы ты принял меня, и ушёл безболезненно. Принятие поможет, поверь — Помочь? Ты только и делаешь, что мешаешь! — Я мешаю? — вдруг осёкся он. Мир дрогнул. В одну секунду они уже стояли в палате. Танджиро сидел на кровати, как тогда. А тот стоял рядом. — Мешаю?! — заорал он. — Да если бы не я, ты уже сдох бы в бреду! Я держу тебя на плаву, а ты смеешь…  — он остановился. — Посмотри на них! — тот указал пальцем на всех, — он бросил тебе самым первым! — перевёл палец на Иноске, — дальше тебя предали столпы! Этот Томиока даже не появился больше! — перевёл он на них, — а Зеницу? Он лез со своей мерзкой заботой, когда ты ещё мог что-нибудь делать! Он относился к тебе как к балласту, к чему-то, что требует постоянного контроля и ухода. Как к калеке — Ты...ты ничего не знаешь! — воспротивился Танджиро. — Ты идиот! — прикрикнул на него отражение, осадив того на землю, — Ты — это я, я знаю всё, что знаешь ты. Я всего лишь говорю твои мысли! Только вслух! И ты смеешь обвинять меня в чём-то? —тот перешёл на крик. Танджиро бы и хотел что-то ответить, да только грудь сдавило, и дышать стало почти невоможно. — Ну вот! Ты задыхаешься здесь, один! Где все твои друзья? Если бы они были твоими настоящими друзьями они были бы с тобой! — Ты здесь, Танджиро, — потому что никто, — кроме меня, — не пришёл Он бы и хотел ответить, но язык словно прирос к нёбу. Рядом что-то дрогнуло. Мир стекал как размытый дождём холст. Кровь исчезла. Пол медленно расыпался, словно пепел. Стены изогнулись. Воздух дрожал, как над огнём. Он стоял посреди вязкого серого неба. Не было видно горизонта. Не было слышно звуков. Только он...и он. — Где...? — с трудом выдавил из себя Танджиро. — Ты дома, Танджиро, — довольным голосом ответили ему. Он сделал шаг вперёд — и провалился. Летел. А потом — тонул. Мгновение спустя — стоял. Где-то в снегу. В окружении могильных плит. Сначала безымянных. Потом — с именами. Иноске. Шинобу. Зеницу. Гию. И последняя. Стоящая во главе. Незуко. Он сорвался. Кричал до хрипа, до кашля, до крови. Падал в снег. Никто не откликался. — Они живы, — сказал голос, — но оставили тебя. Какая разница? Он зажмурился, в надежде, что всё исчезнет. Но ничего не исчезло. Теперь — дом. Их старый дом. Целый, нетронутый. Родной. Внутри — все. Мать. Братья. Сёстры. Сидят, глядя в огонь. Не оборачиваются. Он тянет руку. — Мам…? — Тебя здесь нет, Танджиро, — прошептали ему на ухо, — для всех ты уже давно мёртв. Все разом обернулись. Их лица — пустые. Безглазые. Из ртов сочилась тьма. Они смотрели. Смотрели. Смотрели. Он бежал, захлёбываясь собственным дыханием. Мир за окнами — пылал. И вдруг — вода. Вязкая. Чёрная. По грудь. Тело тянет вниз. Перед ним кривое зеркало. Там он. Измождённый. С черными глазами. С лицом, которое уже не его. — Видишь? — сказал тот. — вот кем ты стал. — Нет... — прошептал Танджиро, — я ещё держусь — Ты гниёшь, — усмехнулся он, — а я держу тебя на плаву. Без меня бы ты уже растворился в своём сознании.  Я твоё дыхание. Я остаток твоей воли. Прими меня. Он внутри. Заперт. Кричит. Бьёт в стекло. Но никто не слышит. Никто. Никто. … Тишина. Он подскочил с криком. Весь мокрый. Весь напуганный. Дышал, как зверь после погони. В голове — будто гвозди. Он не знал, сколько прошло. Пара часов? День? Два? Тело будто не принадлежало ему. Всё слилось в один серый ком. Тишина. Он один. На тумбочке — белый уголок. Листок. Он дрожащими пальцами взял его. На бумаге — сдержанный, ровный почерк. “ Не дождался как ты проснёшься. Ушёл на миссию. Буду через неделю —  Гию. “ ... Он был прав. Никого не осталось. Он не понял, когда снова уснул. То ли просто закрыл глаза. То ли не смог держать их открытыми. То ли сон забрал его туда, откуда не возвращаются. Сначала было темно. Глухо. Словно он погрузился под воду. Потом светло. Ни теней. Ни формы. Ни тела. Он стоял. Или висел. Или плыл. Дышать было легко, легче чем раньше. Он не чувствовал прежней боли. Ни в груди, ни в руках. Нигде. Он ничего не чувствовал. Даже собственного присутствия. — Вот мы и остались вдвоём, — раздался голос. Тихий, почти ласковый, — как я и говорил Он не оборачивался. Он знал с кем говорит. — Ты устал, Танджиро. Зачем дальнейшие мучения? Ради кого? Он хотел ответить. Но не мог. Голос был сильнее. — Никого не осталось. Все ушли. А ты остался, и я остался Лица появлялись одно за другим. Иноске — яркий, живой — отвернулся. Зеницу — обиженный — ушёл прочь. Гию — как всегда молча — шагнул в туман. Шинобу — отвернулась, держа в руках лекарство. Даже Незуко — его сестра, его последний якорь — ушла в свет. — Ты всё сделал правильно, Танджиро, — голос шептал изнутри, словно обнимая, — но никто не пришёл Он упал на колени. Только земли не было. Он просто падал. Внутрь. В себя. И там — в самом центре стоял он. Уже не отражение. Не враг. Не просто голос. Танджиро смотрел на самого себя — только пустого. Без эмоций. Глаза — спокойные. Плечи — опущены. Тот просто смотрел. Без злобы, без упрёка. С пониманием. — Пора — Я... — прохрипел Танджиро, — просто хотел... — Я знаю, — перебил тот, — ты старался. Долго. Храбро. Но пора Что-то тёплое и родное коснулось его руки. Он не смог обернуться. — Незуко... — прохрипел Танджиро в пустоту. — Она помнит, — сказал голос, — все будут помнить. Но теперь — пора отдохнуть Он закрыл глаза. И больше не открыл их. ... Тихий скрип двери. Шинобу вошла, держа в руке керамическую чашу, наполненную мутноватой жидкостью. Остановилась. Посмотрела на заплаканную Незуко, что с надеждой сжимала руку брата. Он лежал спокойно, впервые за долгое время. Словно просто уснул. Руку — держит сестра. Губы — едва приоткрыты. А на лице — спокойствие. Шинобу, с покрасневшими глазами от недосыпа, осела на пороге. Тяжело выдохнула. Закрыла уставшие глаза. И горько прошептала: — Прости, что не успела, Танджиро