1

Светловолосая сидела где–то в уголке здания и тихо ревела в свои ладошки. Она стыдилась над собой, что любит не того. Ей было очень обидно из–за недавнего случая. Чашечке очень нравится рыжий парень. Он очень красивый, да и у него хороший юмор(не всегда конечно). Только вот Курасан очень токсиный и жестокий. Сегодня как раз таки он жестоко подшутил над плачущей. *** “главное не облажаться!„ — говорила себе в мыслях Чашечка, пока думала, что скажет любимому. Вообще она хотела сказать ему огромный, запланированный текст, но решив что это долго, и та не хочет что бы её слова услышал кто–то кроме Куро. Многие же знают, что люди могут гнобить даже с самого неконролиромого — чувства. А в этом учебном заведение она будет ещё несколько лет учится. И не очень как–то хочется слушать насмешки от кого–либо в её сторону, только потому что она любит кого–то. Поэтому самое лучшее её решение — сказать быстро, тихо и искренне. Девушка знала точное расписание её уроков и уроков Курасана. У неё есть ещё примерно 7 минут на все это дело. Посмотрев на часы, прибавила шаг. —Курасан! Позвала парня, девушка. —Что? Обернулся он, когда услышал знакомый голос. —Мы можем с тобой отойти? —Ну ладно.. Только не долго у меня до урока почти 5 минут осталось! Чах лыбнулась и позвала Курика жестом. Они отошли в “мини–коридор„. Остановившись, девушка оглянулась. Мало ли что? Вдруг кто–то подслушает? Сделав глубокий вдох — призналась: —Курасан, ты мне очень нравишься.. Это взаимно? Чашечка старалась это говорить тихо, потому что знает, что такие эмоции чаще всего говорят в голос, а ей это не нужно. Рыжий же был в маленьком шоке. Но через секунд две–три крикнул: —Что?! Ты? Мне? НРАВИШЬСЯ?! Никогда! От такого крика, который был очень сильный, на слове “нравишься„ она немного напугалась. Да и ещё, как на зло какие–то двое прибежали. Похоже это были друзья Курасана. У Чашечки начали наворачиватся слезы. Она с обидой посмотрела на Куро и убежала прочь. На другой конец этажа. *** Девушка уже пропустила половину урока, сидя на скамейке. Ей было все равно уже. Она скажет маме, что ей было плохо. Только вот она скажет про физическую боль, а не про моральную. Спустя ещё примерно минут тридцать–сорок. Она уже более менее успокоилась. Как вдруг услышала недалеко от себя: —Эй, Чашечка, я подсяду или мне лучше уйти?