часть 2

Лунный свет струился сквозь полупрозрачные занавески, окутывая комнату серебристым сиянием. Ты стояла у окна, вдыхая прохладный ночной воздух, насыщенный ароматами спящей природы: далёким дымком, свежестью травы, едва уловимыми нотами цветущего сада. В комнате царил мягкий полумрак, тусклый свет прикроватной лампы сливался с лунными бликами, отбрасывая причудливые тени на стены. Ты услышала, как дверь тихо скрипнула, и обернулась. Бруно вошёл, закрыв за собой дверь с едва слышным щелчком. Полотенце, небрежно повязанное на бёдрах, было единственной преградой между тобой и его обнажённым телом. Казалось, сама судьба решила подчеркнуть его совершенство: каждый мускул, каждый изгиб торса, будто выточенный рукой гениального скульптора, теперь отчётливо вырисовывался в полумраке. Он напоминал статую Давида — сильный, безупречный, созданный для восхищения. Но глаза выдавали его. Они были усталыми, почти пустыми, как будто в них поселилась вековая грусть. Ты замерла, освещённая лунным светом, словно ангел, сошедший с небес, чтобы утешить его измученную душу. Он сделал пару шагов — и вдруг ты уже в его объятиях. Он подхватил тебя с такой лёгкостью, будто ты была пушинкой, невесомой и хрупкой. Да, ты не раз оказывалась в его крепких руках, когда он нёс тебя, израненную после заданий (потому что ты, глупая, всегда бросалась под пули, лишь бы защитить его), прижимал к груди и шептал что-то успокаивающее, пока кровь сочилась сквозь пальцы. Но сейчас всё было иначе. Он аккуратно опустил тебя на кровать, а затем навис над тобой, уперев ладони в матрас по обе стороны от твоей головы. Его тенистые ресницы опустились, когда он наклонился, и его губы коснулись твоих — нежно, почти робко. Этот поцелуй был совсем не похож на тот, жадный и отчаянный, что вы разделили раньше. Он целовал тебя медленно, чувственно, словно боялся, что ты рассыплешься под ним. Ты вцепилась в его плечи, пальцы скользили по твёрдым мускулам, очерченными годами борьбы и тренировок. От одного только прикосновения его губ по тебе пробежала дрожь, и где-то внизу живота зажглось томительное тепло. Его поцелуи сползли ниже к шее, к ключицам, оставляя на коже влажные, горячие следы. Одна его рука осторожно проникла под твою футболку, кончики пальцев едва коснулись обнажённой груди, а вторая скользила по изгибам талии, будто запоминая каждую линию твоего тела. Ты затаила дыхание, ожидая, что он наконец прикоснётся к самому чувствительному месту, но он лишь отстранился, приподнявшись на локтях. Губы его дрогнули в лёгкой, почти хищной ухмылке. Дразнит, зараза. В следующее мгновение золотистые молнии его стенда пробежали по твоей пижаме, и ткань бесшумно расстегнулась, освобождая тело. Бруно не спешил, позволяя материи медленно сползти с твоих плеч, обнажая кожу. Его взгляд скользил по телу — от изгибов бёдер до подтянутого живота, от набухших сосков до твоих губ, слегка приоткрытых в ожидании. — Боже... — его голос звучал тихо, почти благоговейно. — Ты такая красивая, я… Мне даже страшно к тебе прикасаться… Он сжал кулаки, словно борясь с собой, но затем снова накрыл тебя своим телом. Его губы вновь нашли твои — уже не так нежно, уже с новой жаждой. Поцелуи спускались ниже, к шее, к ключицам, к груди, и ты вздрогнула, почувствовав, как его язык обвил один из сосков, заставляя его ещё сильнее затвердеть. — А-а-ах, Бруно... Он приподнял голову, взглянув на тебя исподлобья. — Да, angelo mio? — Т-так приятно... — вырвалось у тебя шёпотом. Он улыбнулся. Его губы, горячие и влажные, скользят вниз по твоему солнечному сплетению, оставляя на коже невидимые следы страсти. Его пальцы неторопливо блуждают по изгибам твоего тела, запоминая каждую выпуклость, каждую впадинку. Когда его поцелуи достигают внутренней поверхности бедер, ты вздрагиваешь — его прикосновения одновременно нежные и обжигающие. Он движется медленно, нарочито неторопливо, зная, что каждое мгновение ожидания лишь усиливает твоё желание. Ты чувствуешь, как дыхание становится прерывистым, а бедра непроизвольно приподнимаются навстречу его губам. Внутри всё сжимается от сладкого, мучительного ожидания, каждая клеточка тела кричит о нетерпении. И вот — первое прикосновение влажным языком. Лёгкое, едва ощутимое, словно крыло бабочки коснулось самой сокровенной части тебя. Ты замираешь, и из твоих губ вырывается тихий, дрожащий вздох. Затем — второе прикосновение, уже более уверенное, заставляющее пальцы вцепиться в простыни. Третье — и ты уже теряешь счёт времени, пространству, всему, кроме этих волн наслаждения, накатывающих всё сильнее. Его пальцы, скользкие от твоей влаги, легко входят в тебя, и ты слышишь собственный стон — долгий, вибрирующий, наполненный такой животной страстью, что сама удивляешься этим звукам, вырывающимся из твоей груди. Мир сужается до точки, до этого мгновения, до его губ, языка и пальцев, доводящих тебя до самого края. — А-а-ахх... — из твоих уст вырывается протяжный, дрожащий стон, когда волны удовольствия накрывают тебя с головой. Ты тонешь в этом ощущении, теряя границы собственного тела, растворяясь в каждом прикосновении его языка. Он продолжает ласкать тебя ещё несколько томительных минут, искусно балансируя между нежностью и настойчивостью, пока наконец не отстраняется. Его собственное желание невозможно скрыть — напряжённая плоть явственно проступает сквозь тонкую ткань полотенца. Одним плавным движением он освобождается от последней преграды, и вот его тело уже нависает над тобой. Губы вновь находят твою шею, затем ключицы — тёплые, влажные поцелуи, словно роса на утренних лепестках. — Скажи, если будет некомфортно, хорошо?.. — столько заботы, что сердце сжимается. Ты лишь киваешь, не в силах вымолвить ни слова. Первое за долгое время проникновение заставляет тебя вздрогнуть — забытое ощущение растяжения, легкий спазм нетренированных мышц. Как давно у тебя этого не было... В мире, где каждый день может стать последним, не до таких удовольствий. Он движется медленно, осторожно, давая тебе привыкнуть к каждому сантиметру. Когда он полностью погружается в тебя, из его груди вырывается сдавленный рык, а ты жалобно постанываешь, уткнувшись лицом в его мускулистое плечо. Так близко. Так тесно. — Всё в порядке? Не больно? — в его глазах читается искреннее беспокойство. — Н-нет... — ты кусаешь губу. — Продолжай... пожалуйста... Начинается медленный, размеренный ритм. С каждым движением он позволяет себе чуть больше — толчки становятся глубже, увереннее, но никогда грубыми. Твои пальцы впиваются в его спину, оставляя на загорелой коже алые дорожки. Он отвечает на это прерывистым стоном, прижимаясь горячими губами к твоей шее, его дыхание обжигает, смешиваясь с твоим учащенным. — Ч-чёрт... (Т/И)... — голос сорвался на хриплый шёпот, когда он ощутил, как ты сжимаешь его. — Как же узко… Твои стоны, сначала сдержанные и прерывистые, теперь звенели в воздухе всё громче, сливаясь с учащённым дыханием. Когда очередная волна удовольствия накрыла тебя с головой, ты инстинктивно прикрыла рот ладонью – в этом-то доме с его тонкими стенами... — Перестань… Я хочу тебя слышать, — он мягко, но настойчиво отвёл твои руки, прижав запястья к простыням. Его пальцы сжимали тебя достаточно крепко, чтобы ты почувствовала его силу, но с той же трепетной нежностью, с какой он всегда к тебе относился. В этом и была вся суть Бруно Буччеллати — железная воля, закалённая в бесчисленных испытаниях, и в то же время та хрупкость, которую он позволил увидеть только тебе. Сколько раз он спасал тебя — не только от пуль и ножей, но и от собственных демонов? Сколько раз его слова, сказанные тихим голосом в кромешной тьме, становились твоим спасательным кругом? — Бруно, нас могут услышать... — ты попыталась прошептать, но он лишь покачал головой. — Пусть, — одно слово, сказанное с непривычной для него беззаботностью. Он устал быть тем, кем его считали все — безупречным лидером, всегда контролирующим себя и ситуацию. Его губы нашли твои в страстном поцелуе, заглушая твой следующий стон. А затем — ловкий переворот, и вот ты уже на коленях и ощущаешь, как его сильные руки мягко направляют твоё тело. Он вошёл сзади, одна ладонь нежно скользила по твоей пояснице, другая сжимала бедро, и в следующее мгновение его губы коснулись твоего виска — нежный контраст с мощными толчками. Мир сузился до размеров этой комнаты. Больше не имело значения, кто вы есть за её пределами, сейчас вы были просто двумя нашедшими друг друга душами (как оказалось, ещё давно, но вы оба этого не осознавали до определённого момента). Его тёплые пальцы скользнули вниз, найдя тот самый чувствительный узелок нервов. Круговые движения — сначала едва заметные, затем всё более уверенные. Ты ощущала, как влажные стенки внутри тебя сжимаются всё сильнее, будто пытаясь вобрать в себя каждое прикосновение, каждый миг этого блаженства. Тепло разливалось по низу живота, предвещая неминуемый взрыв. — Б-Бруно, я... с-сейчас... — голос сорвался на прерывистый писк. — Я тоже, (Т/И)... Его губы коснулись твоей шеи в последнем чувственном поцелуе перед кульминацией. Когда волны удовольствия накрыли вас обоих, он успел выйти в последний момент, и ты почувствовала, как что-то тёплое разливается по твоей пояснице. Вы оба рухнули на кровать, пытаясь отдышаться, пока Бруно не потянулся за салфетками и не начал бережно очищать твою кожу, с той же заботой, с какой всегда обрабатывал твои раны. — Ты в порядке?.. — голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал мягко, с нотками трепетной заботы. Бруно опустился рядом, его теплая ладонь нежно убрала непослушную прядь волос с твоего лица. В его глазах, ещё пару часов назад наполненных смертельной усталостью, теперь играли тёплые искорки, словно первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь грозовые тучи. Ты промычала что-то невнятное в ответ, отводя взгляд в сторону. Внезапное осознание накрыло волной. Ты только что переспала с собственным капо. В голове зазвучали тревожные звоночки: это ведь… Противоречит всем неписаным правилам? — Эй, эй… (Т/И)... — его пальцы нежно приподняли твой подбородок, заставляя встретиться взглядом с его бездонными синими глазами, — Всё хорошо, слышишь? Я ни о чём не жалею. Надеюсь, ты тоже. Как всегда, он умел развеять твои тревоги одним лишь взглядом. Ты кивнула, на губах появилась робкая улыбка. — Надеюсь, Миста с Наранчей ничего не услышали, иначе от них потом не отвертеться будет. Тебя они может и не посмеют тронуть, а меня могут доставать с вопросами и подробностями, — ты тихо усмехнулась. А ведь всего пара метров отделяла комнаты этих двух неугомонных разгильдяев от комнаты капо, слишком близко для секретов. Будто сама судьба решила подшутить над вами. — Ты же знаешь, я всегда могу застегнуть им рты, — в его глазах вспыхнула озорная искорка, и наконец появилась та самая, настоящая улыбка, редкая и оттого ещё более драгоценная. Твой смешок превратился в тихий вздох, когда его губы коснулись лба, затем щеки. — Я так счастлив, что когда-то нашёл тебя, tesoro... — каждый палец твоей изящной руки удостоился нежного поцелуя. Он вновь вспомнил тот день, когда обнаружил тебя — одинокую, потерянную, с глазами полными слёз. Он накрыл вас обоих одеялом, притянув ближе. Ваши лбы соприкоснулись, дыхание переплелось в едином ритме. Глаза предательски слипались, но так не хотелось отпускать этот момент. — Спасибо... — прошептала ты, чувствуя, как тяжелеют веки. — За что? — За то, что ты есть. Его губы мягко коснулись твоего виска в безмолвном ответе.